Страшно-весёлый Хэллоуин

На вопрос «Почему именно в Хэллоуинскую ночь вы оба решили объявить временное перемирие?» Кагая и Музан переглянулись бы и пожали плечами, будто бы это их вообще не волнует и всё нормально, даже то, что в другой комнате велись агрессивные споры между Третьей Высшей Луной и Столпом Ветра, которая в любую секунду могла перерасти в драку ожесточённого характера. Действительно, а что в этом такого? Долгая вражда, которая идёт вот уже тысячу лет часто наскучивает и хочется отдохнуть от этих всех вечных битв, выпить крепкого сакэ с злейшим врагом и предаться воспоминаниям минувших сражений, прошедших поколений охотников и вместе с завязанными глазами посшибать подвешенные на куске плоти на стене тыквы катанами или когтями. Ни Музана, ни Ояката-сама не волновало то, что происходило вокруг, однако когда охотники и демоны начинали сильно ссориться, то оба затыкали своих подопечных по-своему, но эффективно. Убуяшики было достаточно лишь поднести палец к губам, чтобы особо буйные Столпы сидели перед ним как миленькие, а Музану лишь взгляда, в котором без иероглифов можно было легко прочитать: «Если не заткнёшься и не припадёшь к ногам, то следующей закуской к столу пойдёшь ты». Идея Кагаи всем переодеться в хэллоунские костюмы все, – без исключений, – активно закачали головой в отказе, ведь, кто захочет быть в костюме призрака или тыковки перед своим врагом, выставляя себя на посмешище? Правильно, никто. Да и сами демоны были пострашнее любых костюмов. Сейчас я расскажу, кто чем занимался в эту, без шуток, интересную ночь, где всё было не как обычно, да и вообще впервые подобное проводилось за всю историю охотников за демонами. Действие происходило в Крепости Бесконечности, оно и понятно, вся шестёрка Высших Лун в одном помещении со Столпами запросто могли разрушить всё к чертям, да и местоположение штаба охотников нельзя было раскрывать, всё просто. А одного бряка на биве от Накиме было достаточно, чтобы перенести всех охотников, что согласились поучаствовать в эту ночь, прямиком в один из залов Крепости. Собственно, без происшествий это не обошлось. Внезапное перемещение Столпов не напугало и они спокойно перенесли этот телепортирующий «бряк», однако простые охотники не оценили этого и, разойдясь по углам, начали заблёвывать углы помещения, из-за чего раздражённому Музану пришлось переместить их в другое место встречи, без доли лжи пообещав, что если они снова не сдержат свою непереваренную еду в своих желудках, он натравит на них Аказу, дабы тот проверил, кто из них достоин хотя бы в подмётках сидеть во время торжества. Гёкко, возвышавшегося на возвышении, якобы сцене, дабы показывать своё отвратное искусство всем присутствующим, сбросил оттуда сам Кибуцуджи, после этого любезно выровняв пол, ибо сцен тут быть не должно, ни в одном из смыслов, за что ему были благодарны все присутствующие. Он организовал застолье, где за большим круглым столом сидели все: Высшие Луны, Столпы и несколько охотников. Естественно, этими охотниками были Иноске, Зеницу и непосредственно Танджиро, на которого частенько поглядывали Кокушибо с Музаном. В основном, конечно же, из-за его серёжек. Зеницу было затащить сюда труднее всего: он вырывался, кричал, плакал, всё что угодно, дабы не попадать к, – пускай мирным сегодняшней ночью, – демонам, отмечая во весь голос то, что он и помрёт там, толи от страха, толи от руки какого-нибудь нервного демона, которому он надоест. Естественно, он знал не все подробности мероприятия, поэтому учитывал возможность такого события на все 110%, как бы его не убеждали в обратном. Поэтому он держался Столпов и своих друзей. Самые отстранённые: Муичиро, Гию и Кокушибо, сидели чуть поодаль, рядом друг с другом, а Кокушибо, естественно, ближе всех к двум Боссам. Накиме сидела на месте у стены, отыгрывая спокойную музыку, перестраивая окружающее пространство, дабы возможности сбежать ни у одного (Зеницу) не было. Разумеется, всё было заранее подготовлено демонами, дабы место проведения мероприятия должно было быть оформлено по высшему разряду высших лун. По углам, в качестве освещения, горели тыквы, внутри которых были черепа по идее Гёкко, дабы обстановка была более красивой и мрачной; на потолке были развешаны ленточки, однако, могли использоваться кишки, если бы гостями не были люди; на стенах красовались плакатики, нарисованные Доумой в честь однодневной дружбы, в которых были кривовато нарисованы на каждом плакате каждые похожие между собой Столпы и Луны, и самый большой и красивый плакат был с Доумой и всеми девочками в сборище, как из Лун, так из Столпов. Шинобу это не оценила и вместе с Накиме они вырезали свои изображения из центрального плаката, - кто ножом, кто когтями, - далее смяв счастливые бумажные рожицы и выбросив в открывшийся люк в бездну, после хлопнулись ладонями, словно давние подруги, и вернулись по местам. Удивительно, ведь одна сохраняла полную невозмутимость, а другая натянуто улыбалась, совсем не радостно, скорее злобно. После общего банкета все разбились по группам, дабы общаться и находить общие темы, девушки были отделены ото всех и особенно от Доумы, разговаривая о своём; мужчины были в другой комнате и также вели разговоры о всяком; Кагая и Музан оставались в комнате банкета, распивая чаи и светски беседуя на различные темы. Договорённость была такова: Столпы не говорили об убийстве демонов, а Луны не говорили об убийстве людей, и ссор можно было избежать. Однако, буйные мужчины (Санеми) не могли держать себя полностью в руках и начинали ругаться на самые простые и безобидные темы. Он с Аказой начал разборку, какие сладости вкуснее: – Я тебе говорю, полосатый, охаги – лучшая сладость! – Нет, шрамированный, лучше всего именно касутэра. Но их спор был прерван Канроджи, которая проломила стену между мужской и женской группами с криками: – НЕТ, САКУРА МОТИ - ВКУСНЕЙШАЯ СЛАДОСТЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ!!! И начались трёхсторонние высокочастотные споры о сладостях между Столпами Любви и Ветра и Третьей Высшей Луной, что периодически разбивал голову Доуме, который пытался тоже вставить свои пять йен, а тот и не против был, на удивление всем присутствующим. Канроджи запищала и скрылась в комнате девушек, пытаясь прикрыть чем-нибудь огромную дыру, и в итоге мужчин «переселили». Конечно, не всё там было так трудно. Девушки могли переговаривать и с мужчинами, как тет-а-тет, так и группами, однако Доуму и близко не подпускали к девушкам. Обделили, бедного. Но сам виноват, нечего всем кудахтать о своём культе и как там всё хорошо, дамы и без его заботы сами справятся. Канроджи, пускай, и оценила красоту и обаятельность Доумы, но всё же он демон, поэтому она всё ещё боялась его, а Кочо изо всех сил поддерживала улыбку на лице, даже когда чувствовала, что мышцы лица сейчас срастутся в этом лживом выражении. Собственно, а самые спокойные мужчины сейчас, не мешая другим, раскладывали сёги, пока другие буянили. Гёмей был в качестве судьи, и даже если он слепой, он мог вычислить жулика или судить о том, кто куда что кладёт. Но всё же он не видел фишек, поэтому игроки вслух говорили свои ходы перед тем, как совершить их. Кокушибо был победителем, так как у него было преимущество, однако жульничать ему запретили, несмотря даже на грозные взгляды с его стороны. Муичиро играть не умел, поэтому сидел в сторонке и наблюдал, как за одной группой мужчин, так за другой. Поэтому больше всего играли между собой Гию и Кокушибо. И, на удивление, они спелись. А Тенген, Ренгоку, Санеми и Обанай яро что-то обсуждали с остальными Лунами; пока Обанай шипел что-то в сторону трусливого Хантенгу, Гёкко кричал о своём искусстве, а Санеми говорил, что это искусство – дерьмо дерьмом и не больше. Ренгоку старался помирить демона и Столпа, а Тенген во всё горло ржал, однако замолк и чуть не начал драться с Гютаро, когда тот запихнул ему рукоять своей косы в рот, при этом сказав, мол, «Не разевай рот широко, муха залетит». Но залетела далеко не муха, что разозлило Столпа Звука. А Шинобу, Мицури и Даки нашли общую тему для разговора в новомодной одёжке. Пускай первая была не особо заинтересована, в основном добавляла что-то своё, чем напоминала двум красавицам, что она тоже тут находится, им троим было весело, а Накиме разбавляла обстановку своими мелодичными, пускай жуткими мелодиями на биве. Это можно, Хэллоуин ведь. Всё шло как по-маслу, пока Тенген «случайно» не выронил россыпь своих бомб во время ссоры с Гютаро и чуть не разбомбил половину Крепости к чертям собачьим, благо Накиме быстро сориентировалась и переместила все бомбы в одном помещении, где они и взорвались. На вопрос, почему так вышло, Узуй пожал плечами, чуть пошатываясь, и указал на бутылку сакэ, что принёс с собой, сказав, что это самый страшный враг для человечества и надо его весь выпить. Кагая улыбнулся, а Музан устало потёр переносицу, выхватывая бутылку и осматривая. – И сколько ещё таких «врагов» у тебя есть? – Доху... – Тенген кашлянул в обратную от Кибуцуджи сторону, вовремя сдержавшись от ругательств в присутствии Ояката-сама, после чего достал четыре бутылки такого же объёма и показал главному демону. – Их хватит ещё на шестёрку Высших Лун. – А будут Столпы! Несовершеннолетним не наливать. – Столп так немногозначно посмотрел на Муичиро, Иноске, Зенциу и Танджиро. – Иноске будет пить, потому что Иноске крутой!! – А ещё Иноске несовершеннолетний и будет вести себя неадекватно, если напьётся. – подметил Кибуцуджи, нахмурившись. – Сразись со мной, Майкл Джексон, и когда я выиграю, я тебя–... – Как ты меня сейчас назвал? Музан стоял перед Иноске, угрожающе глядя тому в глаза, по крайней мере туда, где они должны быть через маску кабана, и парень замер на месте, выпрямившись. – Ладно!... Не пить, так не пить, это не круто! Тенген аж похлопал убедительности Музана, на что брюнет ухмыльнулся и стал хвастать, как сам больше пятиста лет воспитывал своих придурков, о том, сколько таких дураков у него полегли и какие особо отличились, совсем забывшись в своих рассказах, что не заметил, как остальные налили сакэ и не подали не юному, но и не старому даже не человеку. Началась самая долгожданная часть мероприятия, которую ждали абсолютно все, кроме некоторых личностей, которые вообще не пили. Короче, всех почти, кроме Музана, Гёкко, Даки, Тенгена и Санеми. Только они и ждали часа Великого Демонического алкоголизма. А остальные непонятливо пожимали плечами. Как только всем, за тем же столом, разлили по блюдцу сакэ, Тенген резво выпил всё залпом и попросил добавки, крича при этом: «Между первой и второй - перерывчик небольшой!». Ренгоку с трудом, но согласился выпить. В конце концов, это весело, а обстановку необходимо поддерживать в такой-то день. Все, кроме наиболее спокойных, веселились, а наши юные несовершеннолетние дети мрачно сидели за маленьким столиком в углу, около Накиме, не понимая, за что их так жестоко обделили, так ещё и посадили за детским столиком! Непростительно! Но всё своё негодование было необходимо держать при себе. У Танджиро это получалось, пускай с трудом, Зеницу был уже еле живой от того хаоса, что происходил в округе, а Иноске всё время хотел жрать и выпрашивал у всех еду, на что взрослые отвечали: «Пока банкет не состоится с участием выпивки, ты не получишь еды. И ты уже достаточно много поел ещё на первом застолье.», что выводило Хашибиру из себя, но он держался, дабы не горести от самых главных. Однако, драки было не избежать... Никто не ожидал, что, будучи пьяными в стельку, Столп Воды начнёт кричать на Пятую Высшую за то, что он выглядит как рыба, но очень уродливая. Гёкко к тому времени тоже напился в мясо и кричал ответно, что тот вообще на пустое, серое море был похож, никакого искусства, в отличие от прекрасного него – украшение сегодняшней ночи. Гию взял катану в руки, однако вынимать сам клинок из ножен не стал, вместо этого набросился на Гёкко и стал колошматить того своим оружием. Тем самым они перевернули стол вместе с, слава богу, доеденными закусками и выпитым сакэ. Рыба в воде – самое удивительное, что могли увидеть присутствующие на этом празднике смерти, и это было действительно достойным началом конца этой ночи. Под конец все демоны подготовили страшные, – не сомневайтесь, они действительно страшные, – костюмы, и выделили отдельную комнату, в которой были на плоти подвешены пиньяты с изображениями демонов и охотников. Завязали всем глаза и выдали по деревянной катане каждому. Шинобу сразу смекнула, что к чему, и метнулась к одной из пиньят, сразу начав лупасить её так агрессивно, что даже Шинадзугава может позавидовать. Как назло, пиньяты были прочные и закреплены были надёжно, поэтому даже при точном и мощном попадании было бы проблематично её свалить. Кибуцуджи заливался смехом, наблюдая, как слабые охотники пытаются сорвать пиньяты, часто промахиваясь и попадая друг по другу, что вызывало возмущённые крики вкупе с нетрезвым состоянием оных. Но это была лишь половина проблемы. У демонов дела обстояли хуже и Кагая искренне посмеивался, слыша громкие оры Аказы на Доуму, пьяная брань Гютаро, завышенное  ещё больше в пьяном состоянииЧСВ Гёкко, и иногда прикрики Кокушибо, дабы заткнулись все и не орали под ухо, ведь у древнего самурая сейчас уже раскалывалась голова. Видимо, быстро отрезвел, как самый старший и, видимо, самый взрослый в компании. Смех Музана сменялся недовольными вздохами в сторону его подчинённых. – Два сапога – пара. Девятнадцать – уже ахинея. Эта фраза кудрявого стала культовой этой ночью, ведь каждый, кто её хотя бы краем уха услышал, запомнил сразу же и частенько прокручивал в голове, ведь это было, безусловно, очень интересно – слушать пьяные цитаты Кибуцуджи о всём мероприятии в целом. Кагая же, как самый трезвый из всех, кто хоть немного выпил, молча наблюдал за всеми незрячими глазами и улыбался немного шире, понимая, что им всем весело. Не всем всё нравилось, но пожалуй, это было достойным концом праздника. Перед тем, как охотников и Столпов проводили из Крепости Бесконечности, они умудрились спеться в неких неясных песнях, текст которых даже не помнили и мычали в такт мелодиям, играющим в головах оных. А после пьяного недо-караоке Накиме ударила по биве и телепортировала всех обратно в том месте, где они встретились. Естественно, все демоны пожелали охотникам скорейшей смерти, на что услышали абсолютно тоже самое, и мирно разошлись. Такая вот ужасно интересная история о том, как охотники и демоны попробовали взять временное перемирие, дабы отдохнуть хотя бы на день от ужасного бремени охотников и скучного времяпровождения демонов. А дальше всё пошло по уже известной нам истории, которую не хотелось бы озвучивать вновь, в конце концов, у нас тут юмор и стёб, а не драма и ангст.