встретимся ли мы?

После того как все поужинали я пошла к себе в комнату. — Пятый, -все повернулись и посмотрели на меня, — я тебя жду. После этого я пулей побежала в комнату. Боюсь представить какие взгляды сейчас окружают пятого, и какие мысли сейчас летают в головах Харгривзов, старикашка с 15 летней девочкой у неё же комнате. Забавно. — Твою мать, что это было? Из вспышки показался пятый — Что? Я позвала тебя к себе в комнату. — Может тебе и кажется что я тупой, но это не так. Я знаю что такое часы и умею определять время. На хрена ты сказала это?! — Мир не разрушился, не ори. — Я просто очень заинтересован твоим маразматическим поступком. — Всё закрыли тему, я мыться вернусь через несколько минут. Я уже собрала все ванные принадлежности и шла по коридору. — Чтоб ты утопилась. Крикнул он мне в след. Я пропустила это мимо ушей. Я чувствовала на себе едкий взгляд который провожал меня до тех пор пока я не дошла до ванной комнаты. А ведь правда, почему бы не утопится. Эти мысли пронеслись мимо моей головы и остались там. Вода кипятком сливалась по моей спине. Все мои выпирающие кости чувствовали каждую струю. Все мои мысли были заняты раздумьем, как в моей голове дёрнулись воспоминания о разговоре с Клаусом. Жизнь открывает тебе все ворота, только нужно найти ключ от тех дверей которые заперты. Но мои мысли прервали… *стук в дверь* не дожидаясь моего ответа голос сказал. — Да где ты там, уже 30 минут жду. — Уже выхожу, — Чёрт. Через две минуты я оказалась за пределами ванной комнаты. Пятый стоял спиной к стене. Он двинулся прямо по коридору, вслед за ним пошла и я. — Прошу, — Его рука указывала на кровать, но саркастичное лицо не давало мне покоя. -Благодарю, — В миг я была в пушистом облаке окутывающим сладкими объятьями так и тянущих веки спускаться всё ниже и ниже. — Свет тушить? — Нет, давай я посплю при свете, я ведь маленькая малышка, которая боится всего на свете. — Значит не надо, — он отошёл от выключателя и направился к креслу, — маленькой малышке нужен отдых, — Спи. Я повернулась к стенке и незамедлительно уснула.

***

Проснулась я от солнечного света, наполнявший всю комнату сиянием, он добрался до моих сонных глаз. Я задумалась, конец августа, откуда такие яркие лучи? На этих мыслях я открыла глаза и поняла, что я в своей комнате, дома . То место, которое я хотела так отчаянно забыть, оказывается у меня перед взором. Запах бекона и апельсинового сока наполнял всё пространство комнаты, нахлынули радостные воспоминания о утреннем лете у тёти Агнесс. Но к моему ужасу это был другой дом при чём тот, который я не знала. Выйдя из своей яркой комнаты, я обнаружила чёрный узкий коридор ведущий в одну сторону. Пахло сыростью. Сделав шаг у меня появилось чувство опьянения, голова кружилась как бешеная. Пройдя пару метров с огромным трудом, я увидела одну единственную дверь тоже чёрного цвета в отличии от белой ручки. Выбора не было как пройти в неё. Так я и сделала. — Мама? Там и правда стоял силуэт матери, низкий пучок и строгий костюм: её любимая одежда. Она стояла у плиты и напевала жутковатую мелодию. — О привет солнышко, садись. Когда она повернулась, её глаза были закрыты, а выглядела она на 10 лет младше. Кухня цвета пепла, как будто здесь был пожар, пахло гарью и мусором. — Мамочка, а что ты готовишь? — — Твоя красотуля готовит самую прекрасную еду. — Она говорила со сковородкой, от которой шёл тот самый отвратительный запах. Я села за белоснежный стол ожидая своей порции. Мама тут же положила мне перед лицом белую тарелку с чёрным месивом внутри. — Ешь пока не остыло. Её рот был будто разрезан, от чего улыбка была в прямом смысле до ушей. От её жуткого лица мне становилось страшно. Она села напротив меня и начала есть, жадно воткнула вилку в это дерьмо, засунула в рот и начала жевать, радостно постановая от удовольствия. — Милая, а ты чего не ешь? Она оторвала «взгляд» — Знаешь, — я потыкала вилкой в подозрительно ужасную субстанцию, — я не голодна. И отодвинув тарелку я собиралась вставать как её рука вцепилась в мою кисть. — О нет дорогуша, ты никуда не пойдёшь пока не съешь всё до дна этой тарелки. Второй рукой она пододвинула мне ёмкость с месивом. Я пыталась вырваться из её хватки, попытки были четны. Мама даже ничего не чувствуя продолжала есть. — Мама, я не голодна отпусти меня! Мой тон повысился от страха и паники. — Не смей разговаривать так с матерью. — Она продолжала непринуждённо есть, и подняла взгляд на меня, отодвинув веки. Глаз там не было Кровоточащие, глубокие, жуткие глазницы смотрели мне в душу. — МАМА, отпусти меня!!! Я в панике начала вырываться из её мёртвой хватки со всей силы. Но её руки были как будто прикручены к столу. — Ты всё равно не выберешься, и не пытайся. Ты останешься здесь со мной.навсегда Из рта и глазниц побежали водопады крови, всё её лицо было измазано в алой липкой жидкости.

Навсегда. . . авсегда. . . всегда. . .

Отдавалось у меня эхом.

Проснулась я в холодном поту, незамедлительно выпила стакан воды подготовленный на утро, встала с кровати, открыла окно и подожгла сигарету, нервно дыша я сделала тяжку, это давалось мне с большим трудом. Из меня вырвался истеричный смешок, я себя чувствовала психом, который сбежал из дурки. Чуть успокоившись встал вопрос, что делать дальше, желание спать сразу пропало. Просто сидеть здесь не вариант. — Пятый, — он сидел на стуле потирая виски, то что он не спал не было новостью, — Пошли кофе сделаю. Я закрыла дверь и пошла на кухню. Ватные ноги меня просто не слушались. Спускаясь по лестнице я споткнулась. Но удержалась, упёршись, о перила. — Аккуратней. Пятый поднял меня. — Спасибо. Не проронив больше ни слова я спустилась вниз. Мои руки тряслись. Насыпав кофе я чуть чуть просыпала. Когда всё было готово я отвернулась от плиты, мои глаза встретились с глазами пятого, но я сразу же отвела их. Мне было холодно, отчего я сложила руки на груди. — может расскажешь? Мне было трудно определить его эмоции. Он пытался строить безразличное лицо, его выдавали глаза. — Не думаю, что тебе будет интересно. Я смотрела в окно, отчего становилось более жутко. Густой туман, чёрная ночь, только фонари освещали особняк. Свет включать я не хотела, иначе семью разбужу. Мы с пятым сидели на кухне, тёмной, холодной кухне. — Я слушаю. — Из темноты послышался баритон пятого. Всё же у меня были сомнения, мало ли «психованной» назовёт или «ужастиков пересмотрела». На свой риск было принято решение рассказать. Я села напротив стула пятого, поджала ноги, от холода, и начала рассказ. . . .- Она сказала " ешь пока не остыло» её рот был разрезан от чего выглядело это очень жутко-. . По моему телу прошлись мурашки от холода. Пятый протянул мне свою толстовку, под ней была футболка. — Не замёрзнешь? — я держала его кофту в руках. — Не думаю. Я быстро надела его тёплую, большую, уютную толстовку и продолжила историю. На лёгких лежал камень мешавший мне нормально дышать. Во мне держался истерический смех так и рвавшийся наружу. Я говорила вполголоса, так как иначе у меня «взрывается» мозг. Когда я закончила, пятый повернул голову и смотрел в пустоту обдумывая всё то, что я сказала. — Весьма странно с твоей стороны. Единственное, что я могу сказать, опасайся таких снов. Я Молча пошла к плите, разлила кофе по кружкам и по фирменному рецепту украсила взбитыми сливками. — Вот и прекрасное начало дня рождения. Я поставила кружки на стол, а на взгляд пятого показала ему свои часы. Он взял кружку и собирался сделать глоток. Я выставила кофе перед собой. — За наше рождение, прошептала я в ответ он тоже подставил свой напиток. Наши кружки соприкоснулись и послышался еле слышный «дзынь».