прямые намёки

       едва можно назвать пригодным для жизни уголок обитания старших, закалённых жизнью в общежитии. тобирама называет это место семейным гнёздышком двух дятлов. им о негласном имени собственного жилья знать не обязательно. а вот изуна согласен, хоть в чём-то сходятся. на подоконнике стоит кружка, пару дней назад нагло унесённая из чужой комнаты. тобирама не удивлён, но всё ещё разочарован. отмечает, что позже следует вернуть кружку на её законное место в верхнем шкафчике справа от тарелок, а ещё заставить брата убраться. пока убраться хочется самому.        старшие очень сильно подставляют его, убегая в алкомаркет и оставляя парня один на один с выпившим изуной. стараниями мадары их семейное гнёздышко имеет семейный вид: он и односпальные кровати вместе сдвигает, и ароматические свечи постоянно расставляет, и вещи обоих в одном шкафу, и совместные фотографии по стенам везде. хаширама обстановку постоянно комментирует «смотрите, какая у нас дружба крепкая». младшему сенджу под липким взглядом некомфортно. они молчат уже минут десять.        — какой ты скучный, — тянет изуна и разваливается на кроватях, кажется, потеряв интерес к пристальному разглядыванию соседа. но в следующую секунду заставляет чуть не подавиться воздухом. — трахаешься ты веселее, повторим?        — завались, — тобирама даже голову не поворачивает в сторону, ощущает этот липкий пристальный взгляд на себе. глаза у изуны словно обладают некой силой, заставляя переноситься в другую реальность, где всё находится под контролем учихи.        — ну ладно, нет так нет, — изуна вновь тянет гласные в своём ответе, и в его интонации чувствуется злая ирония, мол, пока нет, но мы ещё пьём. конечно, ему не льстит, что вечно раздражённого сенджу приходится спаивать. — дай хоть допью, что осталось, ты со мной?        он бесцеремонно тянется через всю кровать за своей пиалой, наваливаясь грудью на колени объекта своих желаний. сам виноват, что сидит у стола, а прямой путь к выпивке лежит через него. тобирама упирается локтями на кровать, стараясь никак не контактировать с чужими касаниями. специально же. очень медленно двигается, чтобы дольше задержаться в таком положении, полностью навалившись на соседа. и смотрит ещё из-под упавшей чёлки с лживыми извинениями за неудобство. внутри ликует. тобирама предательски сильно выдыхает.        дверь распахивается: жизнерадостный хаширама, кажется, готовый поведать очередную историю, ведь это целый поход за алкашкой, и мадара, явно затаивший злость на всё мироздание. они застают своих младших братьев в неловком положении и на лишнюю минуту застывают в проходе. голова изуны у чужой ширинки, как назло улыбается своей блядской улыбкой и проводит по нижней губе пальцами. оправдываться и говорить про тупое совпадение сейчас слишком глупо, да? тобирама готов провалиться сквозь эту кровать и ещё на пару этажей ниже.        в который раз он благодарен брату за невозмутимость и невероятную способность переводить тему. скорее всего, ему сейчас до жути хочется рассказать что-то невероятное, иначе разорвётся держать в себе не забавные приключения. даже если сейчас он поведает про очередной подкат мадары, тобирама уже ликует, что всё внимание не к нему. старший учиха, конечно, смотрит так, словно убить готов, но он выдерживает испепеляющий взгляд и гадает: убить его или изуну, главное не вместе, без возможности пересечься на том свете. а пока сделать заинтересованный взгляд и дождаться, пока брат покончит с междометиями и перейдёт к основным событиям их грандиозного похода за алкашкой.        — мы с мадарой только что в неловкое положение попали! — хаширама наконец разливается своей наивностью, пока тобирама мастерски и ни капли не наигранно изображает ту гамму эмоций, которую от него ждут, чтобы продолжить. а мадара уже мысленно переходит от плана убийства младших к возможности харакири, дабы сохранить свою честь или её остатки. — он сказал, что сейчас скидки всем парочкам, мы стали изображать влюблённых, а у них акция, видимо, закончилась. жаль, опоздали, план был гениальный!        изуна честно старается не смеяться с провала очередного гениального плана, прикрывает рот ладонью и забирается на кровать с ногами и стопкой саке, решая всё-таки выпить, раз у них в жизни как обычно.        — за то, чтобы вы успевали на скидки! — он поднимает руку в импровизированном тосте, тянет свою лисью улыбку — самыми уголками губ и привычно хитрыми чёрными глазами. оживлённый хаширама подхватывает фразу и всем своим видом выражает согласие со сказанным. мадара надеется, что это не поминки его гордости и на том спасибо. они пьют и оставляют на потом все неловкие ситуации за сегодня.        хаширама быстро доливает всем саке — не хорошо, когда стопки пустые, — и с хохотом извергается шутками, историями, всем, чтобы просто скрасить пьянку. за половину мадара готов вернуться к своему плану с харакири и захватить с собой парочку свидетелей. за вторую половину тобирама желает прикончить брата. ну не обязательно взрослым студентам знать, что он, будучи пятилетним ребёнком, прыгает с одного кресла на другое и гордо называет это действо «техника летающего бога грома» за свою, по его не скоромному детскому мнению, суперскорость и практически телепортацию.        — ух ты! — нагло и в открытую ржёт изуна, отказываясь себе признавать, что его умиляет рассказ о маленьком ворчливом соседе. — да ты был маленьким супергероем.        — завались, — тобирама упирается спиной в стену, поворачивается немного, стараясь сфокусировать мутный взгляд на учихе младшем и сделать максимально грозный вид, но его уже откровенно ведёт. — или я использую на тебе разрез летающего бога грома.        — какие мы страшные, ой, — изуна поднимается с нагретого местечка в виде колен брата, садится прямо перед тобирамой и моргает несколько раз, внимательно наблюдая за чуть более разговорчивым парнем.        — твои красивые глаза тебя не спасут, — он поддаётся чуть вперёд, выпадая то ли от саке, разогревающего его организм, то ли от того, что ловит отблеск красного в чёрной радужке, возможно, из-за освещения. этот момент не исчезает от пристального взгляда, заставляя расплыться улыбкой. значит, красивые глаза.        мадара сразу доблестно встаёт на защиту любимого брата, бросает несколько ласковых слов и предположений, что он может сделать с чужими руками и из какого места они будут торчать. он явно не оценивает специфических вкусов младшего. хаширама с привычным хохотом спешит всех успокоить и предлагает заключить мир.        вот дятлы, думает изуна, такой момент испортить. тобирама чувствует себя спасённым, пока в знак учиха-сенджу мира его как-то слишком быстро обнимают, совсем легко касаясь плеч и прямо случайно упираясь коленом между ног. краем глаза замечает ухмылку. он же хитрый, моментально находит самый благоприятный исход событий для себя и сильнее заставляет вжаться в стену. — ты же не всегда такой быстрый, а, летающий бог грома? — шепчет в ушную раковину, задевает дыханием светлые волосы и самое ужасное — вызывает мурашки. остаётся более, чем просто доволен, когда — абсолютно неожиданно! — своей не к месту коленкой ощущает стояк. удивляясь своему благородству, решает спасти положение, выдыхает громкое. — ты такой холодный, ужас! давай я тебя укрою.        и резко тянет на него плед, закрывая по максимуму, сам слишком резко для себя залпом опрокидывает стопку. тобирама хочет быть благодарным, только изуна нагло оставляет свои ноги лежать на чужих бёдрах, он не позволит забыть о возбуждении. опять очень раздражает. до крепко сжатых пальцев на проклятой чужой ноге и несдержанного мата сквозь зубы. хаширама хлопает его по плечу, делая замечание: «не ахуеть блять, а просто прекрасный вечер, выбирай выражения». тобираме не до него, ему до боли приятно от постоянного незаметного движения ног на нём.        мадара сам достаточно пьян, чтобы позвать изуну на разговор, отдалённо припоминая ситуацию по возвращению в собственную комнату. именно он старший и обязан проводить разъяснительные разговоры, пусть и такие неловкие и в подобном виде. не будучи трезвым проще. изуна с неохотой поднимается, в процессе пару раз заставляет сжать губы и тяжело выдохнуть, успевает подмигнуть и очень быстро исчезнуть за дверью вслед за братом.        — что с твоим вкусом? — подобные разговоры явно начинают не так, но старший учиха с умным видом поучительно поднимает палец вверх и продолжает. — тобирама же будет отрицать ваши отношения, вот хаширама никогда так не поступит.        — ага, — изуна поглядывает на дверь в комнату за чужой спиной, на секунду погружается в свои мысли и надеется, что хаширама сейчас не вправляет мозги его соседу, иначе все его старания сейчас упадут. — просто хаширама не в курсе о ваших отношениях. я бы хотел заставить тобираму ещё немного пострадать, но мы сейчас покинем вас. а тебе удачи.        и осторожно скользит обратно в комнату, решая находу придумать, как вытащить тобираму. он разводит руки в стороны и говорит что-то про домашнюю работу, дедлайны и помощь, извиняется и даже немного хнычет. ему на руку опьянение, никто в трезвом уме не поверит в весь этот бред. хватает за руку тобираму и в спешке прощается. дверью хлопает неосторожно громко.        тобирама сразу прижимает его к стене, не успевают они отойти от чужой комнаты. с силой, едва не ударяя. изуна ухмыляется и держится за плечи, тянется ближе. помнит всё и пока может — дразнится.        — сегодня мы дойдём до кровати? стол был очень неудобный, — шепчет непринуждённо, словно не он сам следом переписывал испорченные конспекты. встречается взглядом с глазами тобирамы и понимает, что тот не слишком уж и пьян. затыкается. но до комнаты обоих приходится вести изуне.        не так и сильно изуна жалеет свои конспекты, когда сжимает их в руках, насаживаясь на член. тобирама толкается глубже и забывает думать о той кружке, которую надо забрать из комнаты брата.        — а у меня правда красивые глаза? — выдыхает изуна. тобирама не отвечает, он за подбородок поворачивает его голову к себе, разглядывая чарующий отблеск красного в его чёрных глазах. и едва не кончает от этого зрелища.