ВАНЯ бл..!!!

— Ну ты и тварь, Ванька! Нет промолчать, так ты, крыса, всё выдал! — Антон матерится, убегает от пары остолопов, винит меня во всех грехах своей жизни, что-то ещё? Ах да, он полностью в разводах от краски! Кароч, парень весело живёт… — Тошенька, лапочка, я конечно рад, что у твоей живописи много фанатов и ты всем не успеваешь дать автографы, но, к сожалению, нам пора. Мне ещё дома лекцию о поздней ночи от бабки выслушивать, а тебе, между прочим, у брата оправдываться! — ехидно скалюсь, наблюдая за мучениями парня. — По-твоему мне ахуеть как нравится бегать от трёх малолеток?! Чья это по-твоему вина?! — Ну-ну, милый, хватит возмущаться, — пока мелочь бегает за Антоном, собираю его манатки. Таак, дюжина баллончиков с краской, пару кистей, бумага, бумага и ещё раз бумага, эскиз симпатичного парня с сигаретой в зубах. Чего-то не хватает… Пока Тоха не видит, вытаскиваю из кармана его сумки карандаш, и тихо так порчу другу эскиз. Ничего такого! Честно! Всего лишь безобидная надпись… В своё оправдание скажу, что она там прекрасно подрисовалась и подошла. Радуйтесь, что я не такой злой и написал её под рисунком! — ТААК! А ну, пакость мелкая, разбежались, кто куда пока зеньки не выкатились, да ручки не поотвалились! — мелочь разбежалась не сразу. Налетели сначала на меня, чуть с ног не сбив, потом на Антонов шедевр, смазав непросохшие части и, показав пару неприличных жестов, удрали. — Сразу так нельзя было сделать? — Тоха еле дышит, и падает на холодный пол заброшки.       Кидаю сумку прямо на него, парень издаёт что-то на подобии стона и кряхтения одновременно. Ну, конечно, я в него такую тяжеленную хрень кинул. Сам отхожу подальше от полудохлого тела. Хочется курить, но нельзя. Почему? Потому что приду домой, и бабушка опять люлей отвесит за «нездоровый образ жизни». — Ты помереть захотел? Я быстро устрою тебе прекрасную загробную жизнь! — Если и умирать, то только с тобой, гадость моя! — Фу, бля, не переигрывай. Ты меня не привлекаешь. — Больно надо. Шевели культяпками, я и так на месяц мытья посуды с тобой просидел! Видишь! Я жертвую своей свободой, а ты меня убить хочешь, ну и неблагодарная ты скотина! — Кто бы говорил… — Тоха тушуется, понимая, что я перевожу в шутку реальные проблемы. — За сегодня я слышу эту фразу в двенадцатый раз. — Вань, ну правда, хватит. Я ужасно устал с этой беготнёй. Из-за тебя между прочим! — Топай, устал он…

***

— Здравствуйте, мальчики, а что эт вы так поздно? — Здрасте, баб Шур. Да вот — Тошенька опять рисованием увлёкся, я его забирать пошёл, а он на толпу хулиганов наткнулся, вот мы и припозднились немного, — пришлось соврать чутка, но что поделаешь. Вздыхаю, играя невинного ангелочка перед старой сплетницей. — Ах, ну да, ну да. Хорошо наверное рисуешь, Тонечка. Ток я не одной твоей работы не видела, принеси, покажи как-нибудь, — парень лишь кивает, посылая мысленные сигналы о помощи. А вот хер тебе! — Ванечка, я тут Ниночке всё плед вернуть хотела, передашь ей мои слова, пусть зайдет, прям сейчас, а то я ж забуду завтра! — Хорошо, баб Шур, обязательно передам! — лепечу, толкая Тоху вверх по лестнице, — до свидания! — До встречи, мальчики! — старушка скрывается за своей дверью, и мы с другом облегчённо вздыхаем. Только Антон вновь напрягается, смотря на нужный нам этаж. Там стоит его брат, недовольно поглядывая то на меня, то на него. — Лёх, ты это, главное не сильно бей, ладно? — спустя долгое молчание выдаёт Тоха. — Оба, разъединились и по квартирам! — ооо, а это голос уже моей бабушки.       С поникнувшими головами, даже не попрощавшись, идём каждый на свою гильотину. — Объясняться будешь? — бабушка сидит на кухне, подле неё две кружки дымящегося чая и таблетки. От этой картины настроение портится ещё больше. — Да не особо хочется, — сажусь рядом, беря одну кружку, и отхлёбывая немного, обжигая язык. — Во-первых, не сутулься и сядь нормально, — ба легонько бьёт по спине, — во-вторых, поставь чашку на место. Совсем что-ли дурачок, не видишь, что горячий? — Послушно выполняю её указания, отодвигаю кружку и спиной прилипаю к стулу. — Ну и какого наказания ты заслуживаешь? — Ну, учитывая прошлое, думаю месяца мыться посуды будет для меня достаточно. — А мне кажется нужно ещё прибавить уборку по дому. — Не-е, это будет очень коварно с твоей стороны, — она тихо смеётся. — Ладно, уговорил, — ба берёт свою кружку, тихонько отпивая чуть остывший чай, и после не долгого молчания спрашивает, — достать шоколадку? — С орехами? — С орехами. — А давай! — Она вновь смеётся и уходит к своему тайнику.

***

      В дверь не переставая долбят уже добрые две минуты. Бабушка ушла к соседке, а я усиленно делаю вид, что меня нет дома. Но мои нервы быстро сдают, и я открываю. Тоха стоит и потирает руку. — Чаго не открываешь? — Думал прожить без тебя хотя бы один день, но видимо не судьба. — Баб Нина дома? — Не, к соседке ушла, вернётся ближе к вечеру. Чай? — Да нет, кароче, я такое граффити придумал! Но не знаю где его зарисовать. Я побродил по ближайшим заброшкам, везде хреново смотрится. Может ты подскажешь где? Ты вроде почаще меня из дома выходишь. — Тоха уже уселся на моей кровати, прижав к себе сумку с красками. — Давай эскиз. — Парень с готовностью вручает цветастое нечто, подсаживаясь по ближе, и тыкает в каждое пятно, объясняя что это. После недолгих размышлений и дискуссии, мы отправились в нужное место. От дома оно было далековато, почти на окраине города, но Антон готов на любые подвиги пока у него есть вдохновение. Через полчаса мы стоим у полуразваленного особняка, солнце уже заходит. Договорились, что сегодня Тоха рисовать не будет, и мы просто найдём подходящее для рисунка место. С каждым шагом по бетонному полу, я понимал, что это была очень плохая идея. Конечно, какие дебилы ещё попрутся на ночь глядя в полуразрушенный, заброшенный особняк. А уверился я в этом, зайдя на второй этаж, и услышав людские завывания. К счастью никого не убивали, но это явно были какие-то сатанисты. На полу пентаграмма, сами люди в чёрных плащах, ещё и Тоха возник из ниоткуда говоря: — Вань, пошли домой. — Пошли! И о том, что видели не вспоминаем больше никогда! Спустились по лестнице, огибаем обломки бетонных стен. Я тащу Антона за руку, а он и не сопротивляется, идя за мной след в след. И, аллилуйя, вот он выход, я уже вижу его, поэтому и не смотрю под ноги. Несусь прямо к остаткам дверного проёма и падаю, утаскивая Тоху за собой в чёрную дыру. — ВАНЯ, БЛЯТЬ!!! Последней мыслью было: «Нужно было выбираться через окно»

***

      Просыпаемся резко и оба одновременно. Антон в кровати, я на полу. — Мы пили? — Неее. — А чё так? — Меня бабушка ругать будет. — Аааа… Вань, а мы собсна где? — комната и правда не моя, и даже не Тохина. Всё чистенькое такое, в красных тонах, да и не дешевое. Сколько вон стоит та же кровать на которой Антон сидит, или вон та ваза в углу. — Хуй его знает где мы. Тош, мы по-моему сдохли. — С чего вдруг такие выводы? — Да я всё вспоминаю тех сатанистов. Вдруг на нас какое-нибудь их заклинание подействовало? — Ваань, я домой хочу! — У Антона потихоньку начинается истерика. — Не реви! — Я пытаюсь! — Хреново пытаешься! — Нас же искать будут, — во всю рыдая, жалуется Тоха, а у меня прям перед глазами мелькнуло бабушкино обеспокоенное лицо, и что-то так больно стало, не удержался и сам заплакал.       Сидим, обнимаем друг друга и рыдаем. Да что-то так в голосину завыли, что стук в дверь не услышали. — Ваше высочество, господин Ванилиан, прибыл маг порталов. Ваши вещи готовы, сегодня отправляемся. Вы готовы или вам помочь? — в комнату протиснулось ушастое нечто обращающееся к нам. Реветь перестали, больно диковинное существо стоит перед нами. Человеко-зверь, оборотень по-простому. Ушки маленькие и закруглённые, а позади хвост болтается, длинный и пятнистый. — Вань, а мы точно не пили? — Точно. — И не курили ничего подозрительного? — Да вроде нет. — Тогда почему у меня глюки? — У тебя то ладно, от запаха краски могли появиться, у меня то они откуда? — Юный господин вы меня не помните? — Вдруг спросило нечто, вновь обращая на себя внимание. Обращались явно ко мне. — С чего я должен тебя помнить, если я тебя не знаю? — Нечто слегка вздрогнуло, подошло ко мне, посмотрело прямо в глаза, казалось, просканировало душу и отошло, шокировано переводя взгляд то на меня, то на Антона. — Переселенцы… — Хто?       Парень перед нами вдруг вытянулся и твёрдо проговорил. — Вы переселенцы. Души из другого мира переместившиеся в тела наиболее подходящие под мановый резерв. — А мановый резерв это что? — Это резерв магической энергии. Уж это вы знаете что такое? — юноша плюхнулся на попу, тяжко вздыхая, — и это лишь меньшее, что я должен впихнуть в ваши головы до вечера. — А зачем? Почему бы всем не объяснить что, где и как? — Потому что вас убьют, — по спине пробежал холодок, — Вы в телах существ довольно известных во всех трёх мирах. Тело принца человека нейтральных территорий Антонио второго, и тело графа Ванилиана Гюрского из клана оборотней, сына советника короля нейтральных территорий. — Ваня блять! Нахрена ты там меня за руку схватил! Я бы в эту хрень возможно и не влип бы! — Тоха схватил меня за грудки, прокричав всё это в лицо. — Влип бы, потому что даже без моей помощи упал бы следом! — Теперь затихните оба и слушайте меня внимательно. Мне плевать как вы тут оказались и что будете делать дальше, у вас ещё будет время поссорится, а мне ещё объяснить, кто вы такие нужно. — Да уже полученного хватило. — Во время поездки нужно будет вести себя убедительно! — теперь кричат на нас обоих. Какой он оказывается голосистый. — Представься для начала. — Нарсун, — парень мигом успокоился, чуть склонив голову. — Я могу начать? — Давай, мы готовы.

***

      Нари попытался впихнуть нам как можно больше знаний о мире и о самих нас.       Попали мы в странный мир, который делился на ещё три мира. Мир духов стихий. Не особо интересное местечко, населенное эльфами, дроу, сильфами, русалками-сиренами и саламандрами. Нейтральный мир — то место, в котором мы сейчас находимся. Населён гномами, людьми, оборотнями, орками, драконами и прочей второстепенной живностью. И последний мир — мир демонов, вампиров, драконов и чертей.       Эти миры связаны между собой порталами. Основными — те что появились природным путём, и второстепенными — те которые создают маги порталов. Миры объединены торговлей и общим населением. То есть, допустим, эльф всю жизнь проживший в мире духов стихий может преспокойненько переехать, допустим, в мир демонов. Хотя вряд ли его обрадуют нескончаемая жара, вечная ночь и запах гари. Поэтому духи стихий в основном живут в своём мире или в нейтральном.       Нейтральный мир более главенствующий, так как он самый большой. В нём проходит магическое и теоретическое обучение всех и вся, конечно же, по желанию. Здесь один из самых больших рынков, что следствие хорошей торговли. Также тут проходит заседание совета всех миров по решению различных войн или экономических и социальных проблем.       Нари сказал, что всё остальное мы узнаем в самой академии. Кстати он поедет с нами и тоже будет там учиться.       Далее пошёл рассказ про нас самих.       Принц нейтральных территорий людей — Антонио второй. Личность малоизвестная общественности, по мнению слуг слегка чудаковат, но на людях ведёт себя сдержано и величественно, но не высокомерно. На престол не претендует, предпочитает тихонько отсидеться в сторонке или спрятаться за старшим братом во время баллов или королевских приёмов.       Сын советника короля, граф из рода оборотней Ванилиан Гюрский. Тоже весьма скрытная личность, но уже в силу традиций своего рода (До учёбы в академии наследник титула должен редко показываться на людях, а если и показываться, то только на официальных приёмах). Единственный сын графа Гюрского, оборотень-лис. С третьим принцем знаком благодаря отцу, водившему его в замок, где юноши предпочитали обществу других знатных особ друг друга.       Из особенностей внешности нельзя выделить что-то особенное. Мы как в параллельной вселенной. У Антона те же длинные каштановые волосы, всегда зачёсанные на правую сторону и собранные в маленький пучок на затылке, те же зелёные глаза, то же худощавое, но высокое тело.       У себя из отличий смог выделить появление двух длинных пушистых хвостов с русыми кончиками, таких же пушистых ушек и острых маленьких клыков. Всё остальное осталось таким же. Короткие волосы по-прежнему русые, но выбеленные у корней, глазки сияют неярким фиалковым оттенком, а тело по комплекции как у девчонки.       Посмотрели на себя, переглянулись, посмотрели на Нарсуна, принялись рассматривать его.       Весь бледный как смерть, но ему идёт, глазищи жёлтые, в волосах мелькают чёрные слегка завитые пряди. Худой как будто не ест неделями, но при этом есть маленькие пухлые щёчки. По комплекции тела как я, мелкий и как девчонка. — А по породе ты кто? — вдруг спрашивает Антон. — По породе? — недоумевающе переспрашивает Нари. — Ну, типа когда в животинку превращаешься. — Снежный барс, — почему-то покраснел парень.       Мы замолчали, снова переглянулись. Я уже хотел спросить, почему он так густо залился краской, как дверь буквально снесли грубым пинком. — Вы ахринели?! А ну марш в тронный зал пока советник ещё отвлекает мага порталов! Вы почему ещё не готовы?! — в комнату врывается Лёха чуть ли не извергая пламя. Он смотрит на Тоху, будто готов испепелить его. Нас хватают за шкирку и несут в непонятном направлении. Нари тихонько идёт следом.       По телу пробегает холодок, я смотрю на Антона он тоже ёжится и, хоба, на нём уже заместо тех свободных штанов и футболки рубашка с золотыми узорами, мантия, обшитая по краям мехом, закреплённая золотистой цепочкой на груди (по простому порфира), бардовый жилет и в тон ему брюки, зауженные у щиколоток.       Глянул на себя и, хоба, тоже не то в чём был. Жемчужно-белое короткое кимоно, удлиняющееся к правой ноге и открывающее левое бедро, обтягивающие серые лосины и по ощущениям удобные мужские балетки. — Из меня точно бабу хотят сделать, — тихо, чтоб Лёха не услышал, жалуюсь повернувшемуся ко мне, Антону. Он лишь злорадно посмеивается. — Отставить разговорчики, — яростно рычит король, выкидывая нас в большое помещение.       Почти в центре стоят двое мужчин, недоуменно поглядывая на нас.