Последствия

Темно. И холодно. В конце ноября всё ещё не было снега, хотя листья на деревьях уже давно опали, оставив от себя пустые голые ветви. Ближайшую скамейку уже покрыл иней, однако на ней всё ещё был отчётливо виден след от чьей-то тёплой задницы, не дающий мелким кристаллам закрыть себя. Эдвард, не раздумывая сел туда, поплотнее закутавшись в красное пальто. В последние месяцы ныла правая рука, но Элрик всё никак не мог сходить к врачу. Сильно она не беспокоила, просто к вечеру после работы появлялась какая-то тягучая тупая боль от кончиков пальцев до самого плеча. Он консультировался по этому поводу с Уинри, но та лишь пожала плечами и предложила обращаться к ней с подобными вопросами только если начнёт беспокоить бионическая нога. Живые части человеческого тела были не по её специальности. К какому врачу идут с подобными жалобами? Наверное, сначала нужно посетить своего терапевта, как только тот вернётся с отпуска в солнечном Аэруго. Отстегнуть ему круглую сумму, чтобы он посмотрел и, пожав плечами, отправил к артрологу. Или к неврологу. В любом случае, теперь Эдвард мог себе позволить личного терапевта и не испытывал нужды в деньгах. Главное, чтобы тот не заподозрил у него опять саркому, отправив к онкологу. Анализы, рентген, УЗИ и томография, и в конце биопсия с крайне неблагоприятным прогнозом. В тот раз ему оттяпали левую ногу, чтобы избавится от чёртового рака, а потом заставили пройти химиотерапию, чтобы не допустить появления метастаз в лёгких. Эдвард сжал правую руку в кулак и медленно разжал. Тогда он смог пережить всё только благодаря поддержке Уинри, бабули и Альфонса. Теперь же, если диагноз подтвердится, Ала не будет рядом… CyberLife приносил миллионы. По восемнадцать новых моделей андроидов в год плюс запуск обновлений системы для прошлых моделей. Работа на износ. Наверное, надо плюнуть на всё, забрать Уинри после очередной смены в больнице и тоже рвануть на юг, греться вдвоём на солнечных пляжах Аэруго. Сегодня Рокбелл опять дёрнули на сверхурочное дежурство. Какой-то съехавший с ума мужик решил поэкспериментировать со своей собакой и родной маленькой дочуркой, пытаясь посмотреть, приживутся ли собачьи органы в девчонке. Организм от такого знатно обалдел и пошёл в отказ. Козлина обрёк ребёнка на вечную тириумозависимость от искусственных органов. И это ещё при самом наилучшем раскладе, если найдётся какой-нибудь спонсор, иначе лежать девчонке вечно в постели, прикованной к Искусственной Жизни. До столкновения с уродом Мустангом оставалось ещё 14 часов. Было достаточно времени, чтобы выпить стаканчик-другой горячего глинтвейна в парке, хотя изначально, паркуя машину около парка, Эдвард планировал купить кофе. Передумал в последний момент, ткнув на иконку с безалкогольным глинтвейном. Жалко, что Мустанг следующим утром не передумает так же, как Эдвард сейчас, и не останется там, где был до этого, дав им с Алом спокойно проехать… Элрик сильнее сжал стаканчик, уставившись на стоящего посреди тропинки юношу в уже зимней куртке и с портфелем в руках. Кто такой этот Мустанг, почему он урод, и почему они столкнутся через 14 часов? Единственным человеком с такой фамилией, которую Эдвард не знал лично, но слышал о ней, была Оливия Мустанг – генеральный прокурор Аместриса. Предклимаксная выскочка с одной из богатых семьей Аместриса, по слухам выскочившая замуж за какого-то альфонса на 15 лет младше себя. Столкнуться Оливией Мустанг можно было лишь только на скамье подсудимых, а по иронии судьбы он столкнётся с ней тоже, ещё и на её поле: на той самой скамье, пытаясь переорать собственного адвоката, стараясь воззвать высокомерную старую суку к совести. - Если бы ты не подошёл ко мне сейчас, то смог бы спастись… - задумчиво изрёк старший Элрик, когда парень с портфелем зашагал в его сторону, собираясь спросить как его дела и напомнить, что они не виделись уже три года. Откуда Альфонс в тот момент мог знать, что их машина разобьётся на трассе Ист-Сити – Централ в 8:18 утра следующего дня? Откуда сам Эдвард об этом знал? У судьбы дерьмовое чувство юмора, если честно. - Здравствуй, Эд! – весело произнёс Альфонс, плюхнувшись рядом прямо на иней на скамейке. – Кажется, года три не виделись, да? – спросил брат, выпуская облачко пара изо рта. - …Это неправильный выбор, брат, - пробурчал Эдвард, резко поднявшись со своего места и, выбросив пустой стаканчик в стоящий рядом бак, двинулся прочь, борясь с желанием последовать судьбе и втянуться в разговор. В конце концов, они не виделись с тех пор как подписали договор на массовую продажу Триши в 2039 году, когда Альфонс, после закатанной истерики, поставил свою подпись, выбросил ручку и ушёл из CyberLife, оборвав все связи с братом. - Этот выбор уже был сделан, Эд! – крикнул Ал, бросившись за ним следом, оставив свой портфель на скамейке. Следующим утром этот же портфель будет порванным валяться на асфальте, подобранный каким-то свидетелем аварии, что передаст его полиции. Из этого самого портфеля высокомерная сука Мустанг и будет черпать множество различных аргументов в суде: доберётся до пустой бутылки из-под бурбона, которую брат не захотел выкинуть в кусты на трассе, а решит довезти до мусорного бака. – Не пытайся изменить судьбу, брат, мы всё равно будем влетать в ту машину, как бы ты не пытался, - он замер, обняв себя руками. – Неправильный выбор уже был сделан, теперь уже ничего с этим не поделаешь, - Альфонс истерично рассмеялся. Эдвард поднял на него взгляд и тут же отшатнулся в ужасе. Всё лицо брата опухло и превратилось в месиво. Кожу со лба срезало осколками стекла, можно было разглядеть кость проломанного черепа с частью мозга. Под глазами были чёрные синяки, веко на одном глазу было порезано, осколок застрял внутри. Когда он моргал, загоняя осколки глубже в глаз, эти куски кожи трепетали сами по себе. Из этого глаза безостановочно лились слёзы, оставляя кровавые дорожки. Скуловая кость была раздроблена, лицо деформировалось, уйдя куда-то вниз с правой стороны. Синюшные губы были порваны, нижняя – прокушена насквозь и сильно кровоточила, заливая весь подбородок алой кровью. Передние верхние зубы отсутствовали, теперь там зияли чёрные дыры. - Этого уже не исправить, Эдвард, - изо рта у Альфонса пошла багровая пена, хоть он и продолжал истерично хохотать, дёргая себя сломанными и вывернутыми руками за окровавленные волосы. – Любуйся последствиями своего выбора, старший брат, ведь это твоё… - …моё преступление, - прошептал Эдвард, резко сев в кровати. Сердце колотилось как бешенное, в ушах отдавался пульс. Рука – живая, левая – неистово тряслась и подкашивалась под весом тела. Волосы, снова отросшие после того, как химиотерапия закончилась, запутались и падали на глаза. Он попытался убрать их, однако левая рука не выдержала и подкосилась. Эдвард упал на кровать, перевернувшись на бок, и схватился за голову. Подобные кошмары мучили его уже более трёх лет, с тех самых пор, когда он пришёл в сознание в больнице после того рокового дня. В одиночной палате с приставленным к себе андроидом, чтобы тот следил за ним, на случай, если Эдвард опять поймает галлюцинации и снова начнёт истерить, швыряя что под руку попадёт в стены. Рука на тот момент у него была одна – вторую бабуля Пинако только начала изготавливать, сняв с него все слепки, пока он был без сознания под множеством успокоительных. Просыпаясь на больничной койке, он видел Ала. Поломанного, разбитого. Истекающего кровью. Умирающего и смеющегося над ним. Тот факт, что предметы, бросаемые в брата, проходили сквозь него, не давал Эдварду окончательно сойти с ума. Это был не настоящий Ал, это был всего лишь фантом, и он мог в этом убедиться. Врачи сами того не ведая загубили психику, обкалывая его, чтобы Эдвард не буянил, не давая ему удостовериться, что перед ним не его брат, а лишь галлюцинация. От незнания кто сейчас находился перед ним Эд сходил с ума. - Время, - хрипло произнёс Элрик, медленно садясь на кровати, спуская ноги на тёплый пол. Руки от головы он так и не убрал, пряча глаза от искусственного света. - 11:58. Ты такой соня, дорогой, - мягко отозвалась Триша откуда-то со стороны кресла. Она всегда была с ним, терпеливо дожидаясь, когда он проснётся. Не давала галлюцинациям прийти к нему. Отпугивала сломанного Альфонса, не давая ему появиться в одной с ней комнате. Приносила тепло и любовь. - Уинри уже дома? – тихо спросил Элрик, медленно поднимаясь. Живая нога всё ещё ныла, несмотря на то, что все осколки стекла из неё извлекли больше недели назад, а ступню обработали заживителями сразу, как приехали врачи, поднявшись к ним на крышу. Как раз в тот момент, когда полицейский уводил раненого товарища, рискнувшего подойти к сломанной Трише вплотную. - На кухне, - Триша – целая, самая первая модель – тоже встала, поднимая жалюзи на окнах. Спальню заполнил солнечный свет, касаясь лица Эдварда, и тот опустил руки, подняв глаза на родного андроида. – Ей бы поспать после смены, - Патрисия медленно с поднятыми руками, зажав в ладони расчёску, зашла за спину создателя и начала заплетать светлые длинные волосы в косу. Ежедневный ритуал, Эдвард уже позабыл, когда в последний раз сам делал себе косичку. – Меня она, конечно, не послушает. - Меня тоже нет, - хрипло откликнулся Элрик, на секунду передавив себе тоненький шланг с тириумом на груди. При глубоком выдохе все встроенные в него шланги, объединяющие протез с живым телом, еле заметно выступали, делая кожу в этом месте синей. - Что ты делаешь? – Триша выглянула из-за его спины, наблюдая за этим действием. - Балуюсь, - Эдвард повернулся к ней, заметив, что она уже закончила с косичной, завязав её резинкой. Как всегда идеально, ни единой выступившей волосинки. - Только не дави сильно, - улыбнулась Триша, погладив его живое плечо. - Хорошо, ма, - юноша картинно отсалютовал и, крутанувшись на пятках, двинулся в сторону кухни. Уинри Рокбелл сидела за столом, задумчиво гоняя кружку от одной руки к другой по поверхности из светлого дерева. Волосы у неё уже были распущенны, резинка была надета на руку, даже успев оставить там красный след. Эдвард бросил взгляд на её шею – цепочка была при ней, значит, кольцо она всё ещё носила. Хирурги ведь не могут позволить носить их на пальцах. - Доброе утро, - губы Уинри дёрнулись, она перевела взгляд на Элрика. Глаза сонные, уставшие, с чёрными кругами. Эта работа добьёт её, внезапно осознал Эд, опускаясь на стул напротив. Трудоголики забывают о своих потребностях, необходимых для их здоровья. Наверное, её тоже скоро пошлёт родное сердце и сделает остановку, как у Ала тогда в 38 году. - Привет, - устало откликнулась Рокбелл, коснувшись цепочки на шее – предложение, на которое она всё ещё не дала ответа. Раздумья длятся уже несколько лет. Скорее всего, ответа от неё уже никогда не добиться. – Сколько времени? – она повернула голову в сторону, где ещё дней десять назад стоял стеклянный столик с часами. Разбитый другой Тришей, когда та напала на ничего не подозревающего Ала. Нужно заказать новый. - Уже полдень, милая, - Триша встала сзади девушки, начав расчёсывать ей волосы. Уинри не возражала. Слишком устала, чтобы возражать. Воцарилось молчание. Кружка продолжала ездить из стороны в сторону. Эдвард бросил взгляд на содержимое – кажется, зелёный чай. Не та пыль с синских дорог в пакетиках, а настоящий заварной. Альфонс в последние годы хлестал натуральный аэружский кофе как не в себя, выпивая по несколько литров за сутки. Уинри всё ещё ограничивалась в одной порции эспрессо, если её резко выдёргивали на работу. В основном отдавала предпочтение чаю. - Сколько ты уже на ногах? – в конце концов, решился спросить Элрик, потянув живую руку к её, остановив кружку, переставив на край стола. Пальцы у Рокбелл были холодные, он попытался погреть её ладонь между своими – его протез поддерживал естественную температуру тела. - Тридцать девять часов, - нехотя ответила Уинри, переведя взгляд с их рук на лицо Эдварда. Кажется, выполнила всю норму рабочей недели за одну свою смену. И ведь всё равно ещё попрётся на работу как отоспится. – У меня сегодня было четыре операции, - поделилась она, кисло улыбнувшись. Уж кто-то, а Рокбелл любила ковыряться в людях в прямом смысле. Маньячка-доктор. - Ну, ты, наверное, счастлива, - попытался поддержать беседу Элрик, коснувшись цепочки на её шее, вытаскивая её из-под белой майки. Он оказался прав – кольцо всё ещё висело на ней. Дорогой камушек сверкнул в луче солнечного света, проникшего через окно в просторную светлую кухню. Раньше говорить с Уинри было легко. Они втроём росли вместе, всегда поддерживали друг друга. Сначала Элрики остались сиротами, когда настоящая Патрисия быстро угасла и скончалась от болезни, а потом сиротой осталась и Уинри, потеряв обоих родителей во время Ишварской войны. Кроме бабули Пинако у них троих никого не осталось. Они были нужны друг другу. И PE-100 по образу мамы они начинали создавать все вместе. Уинри открыла тириум, решив попробовать испытать его в протезировании. Когда Эдварда атаковал рак, девушка решила оставить разработку андроида и с головой ушла в искусственные конечности, а после начала создавать и искусственные органы, придумав механизм, уберегающий человеческое тело от токсичных свойств тириума. Но после аварии Уинри отстранилась. И дело было даже не в том, что именно Элрики подкинули ей множество проблем на голову начиная от тяжёлого пациента, заканчивая шантажом от Оливии Мустанг, что из-за плохой работы над её мужем именно Эдвард Элрик уедет на принудительное лечение в психушку, а потом отправится в колонию строгого режима, где его некому будет защитить от жаждущих молодого мяса убийц и террористов. Эдвард Элрик испортил всё сам, не прислушавшись к её мольбам оставить Альфонса в том состоянии, в какое загнал его сам старший брат. Они по-прежнему жили вместе, однако той любви, которую раньше приносила в его жизнь Уинри, Эд больше не чувствовал. - Нет, - голос у Рокбелл стал внезапно таким тихим, что Эдварду пришлось повернуться к ней левым ухом, слышащим куда лучше, чем правое. Руки от цепочки он убрал, сильнее сжав её ладони своими. – Помнишь ту девочку – Нину Такер? Та самая дошкольница, которую родной отец решил скрестить со своей собакой три года назад. Благодаря финансированию Эдварда и стараниям Уинри, девочка не осталась навеки прикованной к кровати под Искусственной Жизнью и в этом году пошла во второй класс, передвигаясь самостоятельно с заменёнными органами внутри, наведываясь к доктору Рокбелл каждый месяц для проверки. - У неё случился рецидив, - нахмурившись, продолжила Уинри, получив утвердительный ответ. – Привезли прямо среди ночи крайне тяжёлую. Анестезиолог уже интубировал её, но она аспернула тириумом, забрызгав ему всё, - девушка прикрыла глаза, покачав головой. Эд был далёк от таких медицинских терминов, однако понял, что ничего хорошего не произошло. – Тириум скопился в ней. Я не смогла спасти её, привезли слишком поздно. У Мустанга недавно было что-то похожее, но ему повезло, мы быстро стабилизировали его. Однако теперь я боюсь, что это может случиться со всеми моими пациентами. Как будто происходит какой-то сбой в системах… - Мустанг? – Элрик разжал руки, отпустив Уинри, и непонимающе посмотрел на неё. Из всего, что она только что сказала, до него дошла только эта фамилия. Об этом уроде он уже давно не слышал. Даже голова начала кружиться – он уже начинал терять себя. - Эдвард, - Триша внезапно оказалась за ним, положив руки ему на плечи. В голосе слышались нотки беспокойства – программа симуляции эмоций работала как надо. – Это Рой Мустанг спас Альфонса от девианта. - Когда он успел? – Эдвард вскочил бы, если бы андроид не держала его. Кружка, стоящая на краю, упала на пол с громким дзынь, разлив содержимое. Эмоции переполняли Эдварда, что-то внутри рвалось наружу, разрывая его. – Нет! – заорал он, хватаясь за голову, вспоминая лицо, смотрящее на него свысока, когда сам Элрик, дестабилизированный психологически, кричал, задыхаясь от ужаса, хватаясь за штаны стоящего, молил спасти Альфонса. Чёрные волосы, чёрные глаза, чёрные круги под этими узкими глазами. Пустой безжизненный взгляд, когда он задавал ему вопросы, пока другая Триша была готова спрыгнуть в озеро вместе с Алом. Его голос… - Вот мудак! – Эдвард и сам не понял, когда столешница успела затрещать от удара по дереву правой рукой. Этот урод посмел сунуться к ним домой после всего того, что они пережили из-за него. Ещё и совести хватило говорить с ними. – Да чтоб он сдох в мучениях! – он оттолкнул держащую его Тришу, и рванул через стол к Уинри, посмевшей спасти этого урода, когда появилась идеальная возможность допустить врачебную ошибку. – Этот ублюдок убил Ала! – закричал Элрик, вцепившись её плечи. Рокбелл продолжала сидеть на месте, смотря прямо в глаза своим усталым взглядом. – Он убил Ала, как ты могла забыть об этом! Он убил его! Он убил его! Что-то сбросило его со стола, Эдвард рухнул на пол, больно ударившись спиной и затылком. Альфонс навалился на него, перевернув на живот, не давая вырваться, зафиксировав плечи, отчего старший Элрик мог лишь колотить кулаками по полу и орать, отчаянно пытаясь вырваться. - Я живой, брат, - от Ала пахнуло кофе – его дебильная привычка лакать кофеин литрами обязательно его убьёт. Но он был гораздо сильнее, сдерживая Эдварда, не позволяя брыкаться и бить ногами, когда Уинри спустила с него трусы, привычным быстрым движением засаживая иглу в ягодицу. - Не надо! – Эдвард снова закричал, когда болючее лекарство защипало внутри, пока девушка растирала то место кулаком. Теперь на заднице будет очередной синяк, как у Мустанга под глазами. От такого сравнения он снова взвился, но уже не так резво – успокоительное начинало действовать. – Убей его в следующий раз, - прохрипел старший Элрик, смотря на опустившуюся перед ним Уинри. – Убей его, а не девочку! - Иди спать, Эд, - донёсся сухой голос Ала, продолжавшего держать его. – Тебе тоже не мешало бы, - обратился он уже к Рокбелл. Но что та ему ответила, Эдвард уже не услышал, проваливаясь в темноту. Этот сон уже был пустым и без кошмаров.