Кровные

      Снова за полночь.       Дороги пустынны и тихи.       Шики не хватало этой пустоты в собственной голове - слишком много напряженных мыслей в ней клубилось, подобно змеям, того глядишь укусят.       Пальцы на переключателе коробки передач подрагивают в такт тихой музыки, что вообще-то он не включает обычно. Обычно...       Светофор меняет цвет, и брюнет трогается с места, плавно свернув на перекрестке. Не торопится, хотя изрядно устал. Он подумывал остаться на квартире, в которой уже сделали почти все, кроме прихожей. Это бы не помешало принять душ и завалиться спать на диване на кухне или в единственной, но огромной комнате. Но он предпочел вернуться в отчий дом, где осталось то единственное, что его вообще там держит. Точнее кто.       Метр семьдесят, светлые волосы, голубые глаза, характер - говно... Акира бы поспорил у кого из них действительно такой характер. Если сравнивать Акиру с родственничками, то подросток даже не взирая на переходный возраст просто ангел во плоти.       Их район тихий, “элитный” в каком-то смысле. Здесь до отвратительного идеальные газончики перед домами, которые все как один в светлых тонах. Все кроме одного. Здесь не шляются по ночам отморозки, не зажимают в переулках засидевшихся в библиотеке девок и разбоем никто не промышляет. В отличие от района, где предстоит жить Шики после совершеннолетия, а еще он надеется, что не ему одному...       Вынимает ключ из замка зажигания и уже ногу опускает на мокрую плитку перед домом, но задерживается в салоне, бросив взгляд через плечо. С заднего сидения подхватывает чёрную ткань - толстовку, забытую Акирой пару дней назад и выходит из машины. Небо чёрное и где-то вдали мерцает, ветер холодный и порывистый, а на улице ни души.       Дом встречает блаженной тишиной, даже часы на кухне будто тише стали тикать. Короткая вспышка холодного света с окна на секунды освещает коридор и снова темнота. Шики это не мешает, он спокойно проходит к лестнице и тихо поднимается наверх.       Невольно вспоминает тот вечер и... кривится. Никакого конструктивного диалога не вышло, отец к их визиту успел напиться до невменяемого состояния. Шики даже не все слова в свой адрес разобрал и суть претензии тоже толком. Отца возмущало самоуправство старшего сына, неуважение и беспечность Акиры. Его бесило, что вместо того, чтобы слёзно упрашивать родителя, они просто уехали, поставив перед фактом лишь спустя время. Нет, он не переживал, что что-то могло случиться с ребенком - Акирой, его именно что возмущала бесполезность его слова. Шики благоразумно решил отложить разговор о переезде, даже ругаться не стал, отвечал спокойно и... напротив, лишь выбесил еще больше.       Одно брюнет знал точно - отвоёвывать мальчишку придется долго. Если бы отец почаще был трезвым, все не было бы так плачевно.       Душ прогоняет из тела усталость лишь отчасти. Шики застегивает мелкие пуговицы на тонкой рубашке, глядя на свое отражение в зеркале и, зацепившись за уже бледное пятнышко на ключице, вновь возвращается мыслями к его автору. Мальчишке, который в мыслях засел так прочно, что будто везде и всегда с ним. Сегодня даже за завтраком не пересеклись - Акира сбежал на уроки раньше, хотя мог провести еще день дома по освобождению.       Возвращается в свою комнату и... Собственная постель не манит к себе. Вдруг стало не то. Ровно два дня назад. Там - в загородном доме у друга его обнимали во сне, даже пихались, а под утро вообще забрались сверху, но это была самая уютная ночь. И теперь в собственной кровати стало одиноко и тоскливо... На самом краю лежит все та же толстовка, которую он бросил, когда пришёл. Подхватывает вновь и, выключив свет, выходит из комнаты.       Прислушивается к тишине коридора - никого. Впервые, наверное, его радует расположение комнат. Их двери друг напротив друга, а вот родительская в противоположном конце коридора и посередине детская с ванной.       Тихо пробраться в комнату Акиры не составляет особого труда - мальчишка не запирается. И дверь, к счастью, не скрипнула, закрываясь за незваным гостем. Оставляет толстовку на спинке стула, бросает невольно взгляд на белое полотно рядом стоящего мольберта, где темные графитовые линии складывались в какой-то эскиз, увы, в темноте было почти не разобрать, а белые вспышки с окна слишком редкие. Подбирается к просторной кровати, где беззаботно спит мальчишка и невольно замирает. Даже трогать жалко - вытянувшись на постели, Акира обнимал подушку. Половина одеяла свисала к полу, когда как вторая половина путалась в ногах. Ссадины с лица сошли быстро, снова радуя светлым оттенком молочной кожи.       Поймав себя на мысли, что слишком долго стоит и не двигается, наконец протянул руку и невесомо коснулся плеча. Неожиданно холодного плеча. Подцепив одеяло, брюнет потянул его выше - у Акиры, по всей видимости, была дурацкая привычка раскрываться во сне.       Он честно собирался просто взглянуть на него и тихо свалить к себе, но притронувшись раз, не удержался и от второго - касается кончиками пальцев волос на виске и аккуратно убирает непослушные прядки за ухо, открывая ту самую пострадавшую щеку. Оглаживает большим пальцем и, убедившись, что мальчишка крепко спит, закусывает губу. До боли. Не дав растянуться в улыбке.       А что если...       Места не то, что много - его валом. Поднимается и тихо обходит, внимательно глядя под ноги - минует шаткую конструкцию из книг, каких-то разномастных коробочек и, собственно, коварные загнутые ножки самой кровати. Опускается на холодную половину постели медленно, вдумчиво и целенаправленно. Ловко забирается под широкий край одеяла и придвигается ближе. Пока не почувствует тепло чужого тела. Пьянящее и согревающее тепло.       Только собирается обнять, как мальчишка, заворочавшись, отпускает подушку и опускается на спину, мазнув рукой по его, Шики, плечу. Спокойно дожидается пока тот затихнет и придвигается еще немного, уложив ладонь на холодный, вновь оголившийся живот — одеяло съехало, а легкая ткань просторной футболки задралась. — Что ты здесь делаешь? - сонно, немного хрипло и даже не открыв глаза. — Пытаюсь уснуть, - тихо хмыкнул ему на ухо Шики, опалив аккуратное ушко теплым дыханием.       Где-то сверху вновь послышался раскат грома, приглушенный, но будто бы совсем рядом. Мальчишка не вздрогнул вопреки мимолетным ожиданиям брюнета и сонно потер глаза костяшками. — Даже возмущаться не будешь? - уточнил брюнет, у которого весь сон выветрился, стоило мальчишке подать признаки жизни. — А в этом есть смысл? - уточнил блондин и все же приоткрыл сонные глаза, убрав руку от лица и совершенно случайно или бездумно уронив на грудь брата. — Сомневаюсь, - усмехнулся Шики. — Тогда это бесполезная трата энергии, - спокойно заключает блондин и жмурится от яркой вспышки с окна. Должно быть со сна по глазам-то больно. Шики удается рассмотреть хмурую складочку между бровей и недовольно поджатые губы.       Заряда бодрости откуда-то взялось немеряно, вопреки нервотрепному дню и чисто физической усталости. — Который час? - лениво интересуется, так и не повысив голос хотя бы до обычного разговорного. Все какой-то полушепот и, кажется, что горло само против громких звуков. — Около двух, - отзывается Шики. — Ты только приехал? - уточняет и тут же перебивает, - Почему так поздно? — А ты почему убежал рано? - остается в долгу и брюнет. — Не хотел пересекаться с отцом, - хмурит смазливую мальчишескую мордашку, но тут же расслабляется и даже не возмущается, когда касается губами щеки. — Я заберу тебя с собой, - уверенно проговаривает и вновь касается нежной кожи на подбородке губами. — Он не даст, - вздох, искренний и обреченный. — Плевать, - скользнув ладонью по животу вверх, цепляет пальцами подбородок, чтобы в спышке яркой молнии заглянуть в светлые глаза и уверенно проговорить, успокоить, - Что-нибудь придумаю. — Шики... — Тшш, - перебивает тихо и накрывает тонкие губы мальчишки своими.       Акира не отталкивает, но и не отвечает - будто бы все еще плавает в одном из своих крайне реалистичных снов. Заторможенный и медленный, но это меняется, стоит наглой ладони вернуться на живот - огладить нижнюю часть и скользнуть под широкую резинку. Мальчишка хватается за его запястье и не дает сунуть руку в свои трусы. — Нет, - выдыхает он немного сбивчиво. — Не бойся, я сделаю приятно, - с интонациями настоящего змея-искусителя обещает Шики. — Я не хочу, - упрямо противится Акира, но силы не на его стороне, как и правда: — Не хочу тебя расстраивать, но твой стояк тебя выдает, - насмешливо фыркает брюнет и пробравшись под эластичную ткань, накрывает твердый, горячий член, выдернув из уст мальчишки тихий не то стон, не то всхлип.       И Акира просто не может его остановить. Или не хочет - Шики умело ласкает, оттянув тесную ткань. Знает как, где и что сделать, чтобы блондин кусал губы, в надежде удержать позорные стоны при себе.       При одной мысли, что ему сейчас дрочит его старший брат - мальчишка получал нездоровое удовольствие и как бы ему не было за это стыдно - поделать он ничего не мог. Слишком хорошо, горячо и приятно. Удовольствие обволакивает мозг воздушной ватой, затуманив рассудок.       Долго это не продлилось - всего несколько минут, а сколько эмоций. Мальчишка тихо хрипло простонал и горячим брызнуло на живот. Не только на живот, руку брюнета тоже забрызгало.       Опустошённый и удовлетворенный Акира упустил из виду, когда Шики свесился с кровати, подхватил с низкого пуфа что-то из раскиданных вещей, кажется, спортивную майку и заботливо его вытер. Свою руку, его живот и даже скользкую от смазки головку. Отбросил ткань куда-то на пол и поправил широкую резинку, вернув на место. — Спи, - последнее, что услышал Акира, прежде чем его сгребли в объятия и утащили в глубокие томные сновидения.