Квиддич объединяет

Маленькая комната, или же чересчур большая каморка, вечер, из-за чего полумрак, приятная духота — как никогда подходящее место для сна. Именно так они посчитали, именно поэтому, именно здесь, именно в это время, именно в эту секунду они сидят на уже согретом, от их горячих тел, полу. Нет ни подушки, ни одеяла, есть только школьная раздевалка, в которую после столь утомительной игры никто не придёт. Разве это не прекрасно? «Прекрасно!» — ответили два парня, если бы их спросили. Белый и черный. Змея и лев. Конечно они не хотели, чтобы их увидели. Только по этой причине они здесь. Им было непозволительно гулять по Хогвартсу вместе, целоваться, даже самый невинный детский поцелуй в щёку был тем запретным плодом, который нужен до потери пульса, до остановки дыхания. Белый и черный. Змея и лев… Инь и Янь. Но кто сказал, что это нельзя делать в принципе? Потому они самозабвенно целовались, проникая языком всё глубже, шаря руками везде, где только могли достать, от желания прикусывали губы до крови, после чего в памяти оставался резкий вкус металла, отрезвляющий и недающий забыться окончательно. Они делали всё, что можно и нельзя, но никогда не смотрели друг другу в глаза. Было невыносимо осознавать, что позже они снова станут врагами, эти глаза будут наблюдать в Большом зале, в коридорах, на смежных уроках, не смея сказать о большем. Было легче не вглядываться в лицо вовсе, ведь если посмотришь — утонешь и не сможешь уйти. Появилось негласное правило — никогда не смотреть в глаза. Матч: Слизерин проиграл Гриффиндору. Вражда факультетов дала о себе знать. В маленькой комнате, или же через чур большой каморке теперь были не поцелуи, а укусы. Движения стали грубыми, крики наслаждения смешались с болью, тела пылали огнём, глаза, застланные пеленой возбуждения, горели пожаром, в кои-то веки желанной, жизни. Этот жар плавил, слил в одно целое. Сил хватило только чтобы одеться, но не встать. Голова Малфоя рухнула на плечо стремительно засыпающему Гарри. Шуршание мантий стихло, дыхание выровнялось. Был слышен только ветер, разносящий по квиддичному полю осеннюю увядшую листву. Бушующее пламя успокоилось, оставив после себя тепло, согревающее и укутывающее. Они всё ещё оставались одним целым. Вместе: Вдох… Выдох… И так по кругу, точно их короткие встречи. Гарри обнял Драко, ищя большего тепла, а второй уже обжигал дыханием смуглую шею. Так могло бы продолжаться вечно, если бы дверь со скрипом не открылась, после чего последовали торопливые и тут же затихшие, шаги. Люди остановились. Их сковало сначала недоумение, следом сильнейшее удивление: глаза округлились, размером стали с добрый галлеон, ещё чуть-чуть и им нужно было бы поддерживать падующую челюсть. У Гермионы и вовсе волосы встали дыбом, то ли от такого ошеломляющего зрелища, то ли от чрезмерной влажности воздуха. –Я думала они не ладят… Квидич объединяет? –первой подала голос, стараясь его выровнять, МакГонагалл, заалевшие щёки которой говорили о внезапно пришедшем понимании и незнании что сказать стоящим рядом студентам. –Что за…?! — осёкся Рон — Почему он объединяет именно здесь? –Что это? Непростительное? Гипноз? Галлюцинация? — в красноте щёк девушка превзошла даже своего декана. В маленькой комнате, или же через чур большой каморке, взгляд всех троих был устремлён к двум мирно спящим в обнимку парням.