Disorder

I've been waiting for a guide to come and take me by the hand.

Он проснулся от боли в челюстях. Было темно, пахло незнакомо, качался размытый потолок. - Уинстон? - прошептал Уилл и свесил руку. Никто не ткнулся лохматым боком и не лизнул пальцы; челюсти всё ещё сводило, словно во сне Уилл скрежетал зубами. Он сел и понял, что находится где угодно, только не дома. Как жаль, что к такому нельзя привыкнуть. Он вышел в просторный, ярко освещённый коридор, и там оглядел себя. Он был бос, в чужой рубашке и своих джинсах. Рубашку он тут же снял. Он ничего не мог вспомнить, кроме обычных своих тяжёлых снов, в которых охотился на огромного оленя. Он представил самого себя, бредущего босиком по мокрому ноябрьскому асфальту; как мимо одна за одной проезжают машины, пока кто-то, наконец, не останавливается и не выходит с вопросом: "Парень, с тобой всё в порядке?". - Со мной ничего не в порядке, - сказал Уилл пустому чистому коридору с репродукциями японской туши на стенах. Его стало потряхивать, на спине выступила испарина. Он силился сойти с места, но не мог. Всё нормально, сказал он себе, это паническая атака проснувшегося лунатика. Мне повезло, что я в чьём-то доме, одетый в чью-то рубашку, а не в лесу, мокрый и с переохлаждением. За стеной раздались шаги, и в коридор вышел Ганнибал. Уилл совсем не удивился. Некоторое время они смотрели друг на друга. Ганнибал домашний ничуть не отличался от Ганнибала-на-работе. Одетый в белый пуловер и фланелевые бежевые брюки, в мягких кожаных туфлях, с чистым кухонным полотенцем в руках, он был привычен и спокоен. Высоко задрав несуществующие брови, он спросил: - Как вы себя чувствуете? - Плохо, - ответил Уилл и придержал челюсть рукой. У него тряслись губы. - У вас был жар, - сообщил Ганнибал. - Вы обнаружились перед моей дверью босой и раздетый. Несомненно, вы успели простыть. - Простуда является моей наименьшей проблемой, а? - Возможно. Уилл привалился к стене. - Зубы, - пожаловался он, - болят. - Вас лихорадило. Вы так стискивали челюсти, что мне пришлось разжимать их ложкой. Вы её погнули, Уилл. - Серебро? Бабушкино наследство? - Серебро. Аукцион в Атланте. Уилл закрыл глаза. Он чувствовал холод, угнездившийся глубоко в костях. Ему всё виделось длинное мокрое шоссе, та самая дорога в Сумеречную зону, которую должен пройти каждый псих. У кого-то она короткая, у кого-то - как первое шоссе Америки. У Уилла она неожиданно оборвалась возле калитки во двор доктора Лектера. - Что со мной происходит? - прошептал Уилл. Он уловил движение, на него пахнуло чужим теплом. Ганнибал легко коснулся его плеча и тут же отпустил. Дистанция, дистанция во всём. Как сочетается с этой дистанцией тот факт, что беспамятный Уилл пришёл в дом своего наблюдающего психиатра? - У вас были судороги, и я не решился купать вас сам. Подбитый глаз испортит мне репутацию. Сейчас вы в состоянии принять ванну и не утонуть, Уилл? - Ванну? - Горячую ванну. Уилл смутился. - Нет, - сказал он, - не стоит. Ганнибал пристально смотрел ему в лицо. Глаза у него были светло-карие, взгляд - до странности мягкий. - Зря, - наконец, сказал он. - В таком случае ограничимся горячим ужином. И наденьте, пожалуйста, рубашку, она из отличной шерсти. На кухне Уилл почувствовал себя неуютно, словно в хирургическом отделении. Он вспомнил свою кухню, тесную и пропахшую собачьим кормом. Сесть здесь было негде, а в зал идти не хотелось; он остановился у края стойки, наблюдая, как Ганнибал перетягивает бечёвой отрез утыканного чесночными долями и нарезанным перцем мяса. - Вредно есть мясо ночью, - сказал Уилл. Ганнибал криво улыбнулся. - Хорошее мясо не может быть вредным. Уилл засмотрелся на него. Ганнибал успел повязать на пояс белоснежный передник и закатать рукава; он двигался с решительностью мясника на бойне. - Такое чувство, - сказал Уилл, - что вы сами выследили и убили то, что... - он замялся, махнул рукой, - в общем, чьё бы это ни было мясо. Оленина? Ганнибал покосился. - С чего вы взяли, что это оленина? - Не знаю, - смешался Уилл. - Кажется, мне снилось что-то... про оленей. - Интересно. Как бы то ни было, вы правы. Я сам выследил... это. И убил. У Уилла вытянулось лицо. - Никогда бы не подумал, что вы охотник. - Вам повезло, что Джек Кроуфорд не слышит этот наш разговор. Он был бы недоволен, что вы что-то упустили. Предвосхищая ваш вопрос: это вепрь. Он был необычайно огромен... я бы даже сказал, он был длинный. Наверное, звери вроде него прерывали королевские династии и не пускали охотников в леса. - Но вы победили, - сказал Уилл, криво усмехаясь. - Точно. Я победил. Он положил мясо на противень и поставил его в нагретую духовку. Уилл, маясь, огляделся. У него пересохло в горле. Пробормотав: "Можно?", он открыл холодильник. Как и ожидалось, внутри царил идеальный порядок. Уилл постоял, шаря взглядом по полкам, выпрямился, оглянулся и столкнулся нос к носу с Ганнибалом. От неожиданности он отпрянул. Спину и зад обожгло холодом. Ганнибал стоял слишком близко: высокий, с застывшим лицом и резко выступившими скулами. - Вы что-то хотели? - спросил он. Уилл, нахмурившись, отодвинулся и захлопнул дверцу. - Искал воду или апельсиновый сок. Ганнибал, вы, наверное, единственный американец, в чьём холодильнике нет апельсинового сока. Ганнибал моргнул и возмущённо скривил губы. Он сказал: - Вам нужно было просто сказать. Я выжму вам сок. - Не стоит, - сказал ошарашенный Уилл. - То есть не надо! Ганнибал отстранил его. С выражением величайшего неодобрения он сказал: - Вам стоит отказаться от полуфабрикатов, Уилл. Это отвратительно. Я противник вегетарианства, но фрукты и овощи необходимы организму. Я бы попросил вас впредь тратить время на создание свежего сока. Если же для вас это слишком трудно, приходите ко мне, я обеспечу вас витаминами. Не сдержавшись, Уилл рассмеялся. - Непременно. Выпадая из реальности, я всегда прихожу к вам. - Он осёкся, потёр лоб и договорил тихо, без улыбки: - Вряд ли это прекратится так скоро. Ганнибал покосился через плечо, промолчал и продолжил чистить апельсин. Уилл решил, что он сердится, и почувствовал себя виноватым - он испортил доктору Лектеру выходной день. Часы, больше напоминающие запечатленную и зачем-то заведенную абстракцию с картин Дали, показывали пять утра. Стрелки извивались, как горящие церковные свечи. Уилл прижался к стеклу, потерся о него носом и впился взглядом в оранжевую от фонарей пустую площадь перед домом Ганнибала. Деревья засыпали листьями разноцветный кирпич дорожек, облака едва обнажали серую мякоть рассвета. Уилл вечно занавешивал свои окна. Он не видел, как светает осенью, уже много лет. Ганнибал снова тронул его плечо, возвращая обратно на свою кухню. К светящейся над плитой вытяжке с белесыми лампочками и цитрусовому запаху. - Спасибо, - пробормотал Уилл и забрал из горячих рук доктора Лектера стакан. Он выпил сок в один глоток, облизнулся и понял, что хочет еще, но просить снова выжимать апельсины было бы просто невежливо. Уилл качнулся с пятки на носок, посмотрел на дно стакана, где в оранжевой лужице осталось немного мякоти, и еще раз поблагодарил. Ему показалось, что Ганнибал улыбается. - Хотите еще? - спросил он и отобрал у Уилла стакан. Уилл покачал головой. Ему хотелось домой, его собакам нужен был утренний корм, и он начал все это говорить, едва разжимая зубы, когда Ганнибал вдруг схватил его за подбородок, запрокинул его голову и проверил зрачки. Уилл обалдел; пожалуй, это был первый раз в его жизни, когда кто-то заботливо облапил его и при этом не был полон желания упечь его, Уилла, в смирительную рубашку и засунуть куда-нибудь в мягкую палату, где не приходилось бы представлять себя психанутым убийцей каждый рабочий день. - У вас температура, - заключил Ганнибал и приобнял его за плечи, разворачивая от окна. - Боюсь, вам необходим здоровый сон. - Очень смешно, - сказал Уилл. - Неужели вы думаете, что я позволю вам уйти куда-нибудь из моего дома, если вы уже пришли? Уилл покосился на него. Доктор Лектер выглядел надежно. Словно он специально создал все условия, чтобы Уиллу было теплее и лучше, и - неужели он сейчас поплотнее запахнул воротник этой своей теплой рубашки на Уилле? - Вы хотите держать меня за руку, пока я сплю? - Не думаю, что это необходимо, - равнодушно ответил Ганнибал. - Мне тоже нужен сон, Уилл. По субботам я обычно встаю в десять утра. - Во сколько я пришел к вам? - В половину третьего. Мне пришлось дать вам таблетку ксанакса, чтобы вы уснули. - А как же судороги? - Я размолол ее в молоке и воспользовался пипеткой. Уилл почувствовал, что отвратительно краснеет - пятнами по своей щетине и вверх к крыльям носа. Он ощущал себя так, словно оказался на месте какой-нибудь своей заболевшей собаки, а Ганнибал был его хозяином, пытающимся облегчить страдания. Когда его псы заболевали, Уилл кормил их при помощи пипетки и разбавлял таблетки в молоке. Дом Ганнибала был слишком огромен, чтобы запомнить расположение комнат, но Уилл точно понимал, что никогда не был в этой его части. Коридор, по которому они шли, затемнялся от шага к шагу, светлые рисунки в строгих рамках сменились на какие-то жутковатые картины, проплывающие мимо в полной тишине. Когда Ганнибал открыл неприметную дверь, Уилл понял, что он привел его в свою спальню, и немедленно попробовал представить спящего Ганнибала. Почему-то он представлялся исключительно в строгом чепчике и застегнутой по горло ночной рубашке. - Вы можете лечь не раздеваясь, - предложил Ганнибал. - Для сохранения тепла. Уилл молча лег, хотя ему хотелось засыпать Ганнибала вопросами, и отвернулся к окну. На ветру покачивались провода электрических линий. Матрас прогнулся под тяжестью доктора Лектера, и через несколько минут, часов или еще каких-нибудь временных единиц вплоть до зарубок на кроватном столбике Уилл почувствовал, как его укрывают поверх, и узкая жилистая рука с зажатым в пальцах кончиком второго одеяла сползает на грудь.