Как тебя зовут?

Война. Разрушающая, испепеляющая, оставляющая после себя пустоту и тьму. Её тяжело пройти, а забыть так уж вообще невозможно. Вот и Малфой не забыл. Не забыл ужасающего вида почти разрушенную школу, пусть ненавидимую, но такую родную, не забыл горечь в глазах матери, не забыл обезумевшего от страха и отчаяния отца. Не забыл ничего, он и не имел морального права забыть. Поэтому, после суда, на котором его и его семью оправдали, Малфой-младший ушёл в тень, а точнее — в маггловский мир, так презираемый им ранее. В маггловском мире не было на его веку разрушительной войны, магической вакханалии, торжества волшебного безумия не было тоже. Жизнь здесь была такой размеренной, такой спокойной, что Драко быстро привык. Открыл магазинчик на те деньги, что удалось выменять с магических на волшебном «чёрном рынке» и жил. Если это можно назвать жизнью. Отец отрёкся от него, когда услышал о желании сына жить среди идиотов-магглов, мать долго уговаривала сына отказаться от этой идеи, но когда поняла что это бесполезно — переняла сторону отца. И вот он, одинокий, бесконечно печальный, когда-то звезда школы немного ниже уровня злосчастного Поттера Драко Малфой утопает в пространстве, наполненном пусть не «огне-», но всё же виски, и не сливочным, и хорошо, что не безалкогольным, пивом. «Алкоголик, — сказал как-то один из магглов, хотя, когда ты отрёкся от волшебства, глупо называть людей магглами, один из покупателей, видя лицо Малфоя, с огромными мешками под глазами и лопнувшими капиллярами в них, — и откуда только деньги магазин содержать». Но деньги были, и их было много. Магазин в центре Лондона, на одной из самых людных улиц, о таком мечтали многие, кто хотел начать свой собственный бизнес, а Малфою лишь повезло вовремя зайти и предложить старому хозяину, которому уже смерть дышит в затылок, сделку на хорошую сумму. Тогда он потратил все деньги, но всё быстро окупилось. Дэниел был доволен. Да, Дэниел Лоуфорд Малфой. Когда он впервые представился именем Драко Малфой, на него глянули сначала с испугом, а затем спросили, не имели ли его родители странных склонностей. О втором имени — Люциус — даже заикаться не стоило. Сменить имя было просто — стоило пару раз заплатить, для того чтобы ему очень скоро оформили нужные документы. И Малфой наконец стал жить немагической жизнью. Палочка осталась лежать в дальнем ящике на съемной квартире, а все заклинания и рецепты зелий быстро забылись и вылетели из заспиртованной головы британца. Наступало очередное, противное и вязкое утро. Серое лондонское солнце едва ли пробивалось сквозь такие же серые тучи, а уж сквозь тёмные плотные шторы оно вряд ли бы смогло попасть в пыльную, грязную квартирку Малфоя, где прибирались не чаще раза в месяц, а уж протирали пыль, дай Мэрлин, раз в год. В этом, с позволения сказать, жилом помещении мало что менялось. Росла гора бутылок у продавленной кровати, ржавели трубы, пылились полки, ветшали шкафы, умирали мухи. Еды в этом доме не было никогда — если Дэн и ел, то только закусывал лимоном после трёх-четырёх шотов какой-нибудь ядерной смеси алкогольных напитков. Если не есть — алкоголь быстрее берёт свое и мозг быстрее уходит в небытие, не заставляя вспоминать лишнего. И после ночей, из которых Малфой ничего не помнил, кроме вкуса соли, смешанного со вкусом кожи какой-то очередной девушки с ограниченной социальной ответственностью, он тащил своё, а иногда и не только, упитое в хлам тело в помотанную жизнью квартирку, где либо просто заваливался спать, либо, когда уже немного трезвел, тащил к себе в постель девушек. Считалось неудачным днём, если девушка была одна. Оргии. Много, почти ежедневных, непрекращающихся, развратных, иногда жестоких, как Малфою очень нравилось, но он редко находил последовательниц, кровавых оргий. Мужчины, девушки — не важно, было важно лишь хочет этого Дэниел или нет. Но чаще всего хотел, и делал. Совокупление не доставляло ему кайфа — кайф доставляло внимание, которое было к нему приковано. Надо же — богатый мальчик, без богатых родителей — всё сам, а спускает деньги чёрт пойми на что — клубы, бары, проститутки, алкоголь, секс, наркотики. Наркотики. Он познакомился с ними на одной из тусовок, и знакомство Дэну понравилось. Всё началось с травки, и перешло в никуда — морфий, кокаин, героин, экстази, амфетамин — что угодно, лишь бы забыться. Что угодно, лишь бы не видеть перед глазами картину войны. Хотя, в чём-то Малфой себя обманывал. Он боялся увидеть не только войну. Его пугала лишь одна мысль о том, что он когда-то в своих видениях увидит её. Девушку, которую он презирал, ненавидел, унижал. Делал вид, что ему нравится унижать её, но ему нравилось не оскорблять, нет, ему нравилась она. У Тогда-Ещё-Драко часто проявлялась ненависть к себе за то, что он творит с бедной девочкой, за то, как он её ненавидит, вернее хорошо притворялся, что ненавидит, а, правду сказать, был глубоко и крепко влюблён. А может и не «был». Но сейчас Малфой об этом думать не хотел, а если и вспоминал ненароком, то уверял, что стоит утопить её образ глубоко в своей памяти, так как он её уже никогда не встретит. Он надеялся, что она больше не появится в его жизни, так как даже подумать боялся, как будет смотреть в глаза после стольких лет. Он не хотел видеть девушку, а судьба не хотела слушать его желаний. Очередная ночь в очередном баре. «Спасибо, что не «Три Метлы» — мысленно проговаривал Дэн и заходил внутрь. Внутри было шумно, музыка заглушала остальные звуки. На удивление, всё внимание присутствующих было обращено к одной барной стойке. Казалось бы — обычная девушка просто танцует почти топлес на барной стойке, но что-то прямо манило подойти ближе. И Малфой подошёл, глядя прямо на девушку. В неё было что-то необыкновенное, что-то, чего он сразу определить не сумел. Он справился с толпой и встал вплотную у стойки. Танцующая была невероятно привлекательна и удивительно грациозна для той кондиции, в которой находилась. Алкоголь лился на неё со всех сторон, когда она опускалась на колени. Вдруг её вьющиеся русые волосы, которые до этого в хаотичном порядке были раскиданы по лицу, полностью сошли с него и обнажили… что-то знакомое. Где-то на задворках сознания Дэна что-то отозвалось глухой болью и тот решил, что не упустит шанса переспать с девушкой, настолько похожей на далёкую мечту его детства и влажную фантазию юности. Он за руку стащил девушку со стойки под общие подбадривающие возгласы. «Повезло парню — не дёргается» — прозвучало в головах у всех находящихся в баре парней и «вот же мужика урвала, сучка» — у девушек. Малфой же времени не терял и затащил свою жертву - хотя, правду сказать, жертвой она не была - девушка не просто не сопротивлялась, но и была лишь за такое времяпрепровождение - в первую попавшуюся свободную кабинку мужского туалета, заплёванного и разбитого, и достал из кармана презерватив. Он всегда думал о подобном и всегда знал чем заканчиваются его вечера, поэтому всегда таскал с собой защиту - надо сказать, не зря, не было ещё ни одного вечера, в который она бы не понадобилась. Дэниел быстро стянул с себя брюки вместе с бельём и начал раздевать спутницу. В его действиях не было никакой нежности, нет, нисколько, только отточенность движений. Девушка оперлась руками на бачок унитаза, а Малфой наконец стащил с неё мини-юбку и со страстной жестокостью шлёпнул её оголённый зад. Она сладко застонала и подалась вперёд. Рубашку она оставила где-то в зале клуба, на ней было только кружевной лиф, который с легкостью был расстёгнут одним движением руки парня. На пол что-то упало, и оба бросили туда взгляды, одна - испуганный, другой - заинтересованный. - Неплохая нычка. Что? - он впервые за это время сказал что-то ей. - Кокос, - её голос звучал так знакомо, и в то же время Малфой будто впервые слышал его. - Неплохо, неплохо, - он потянулся за зип-пакетом с белым порошком, поднял его и убрал с одной части бачка волосы спутницы. Из правого кармана он достал карту и пару купюр. Высыпал содержимое пакета на бачок, разделил на две дорожки и протянул одну купюру девушке. Отработанными движениями рук они быстро скрутили их, и вот на бачке не осталось ничего, кроме пары крошек белого порошка. Два глубоких вдоха, и парень продолжил начатое. На деле Дэн уже изнывал от желания трахнуть её без всяких церемоний, но ему захотелось подразнить её. Он поводил членом по заднице, по ещё не стянутым трусам, которые были уже чертовски мокрыми, чуть отодвинул их, тронул клитор пальцами, от чего до предела возбуждённая девушка почти вскрикнула, но ей вовремя заткнули рот одной рукой. Вторая же сначала опустилась на плечо девушке, а потом стянула лямку лифа и провела по лопатке, в ответ на что девушка горячо выдохнула, а рука опустилась под тело, провела по ключице, обвела пальцами грудь и начала её массировать, сжимать, в одном и том же темпе то расслабляя, то опять ужесточая хватку. Малфой нагнулся к её уху и чуть дотрагиваясь до мочки губами произнёс: - Будешь хорошей девочкой - увезу на белом коне в свой замок, - раздался шлепок. Девушка страстно застонала. Наконец Дэн соизволил стащить с дамы бельё и пальцами начал её растягивать. Она стонала, и Малфой понял, что ей этого мало, но и засадить на всю длину тоже опасался - порвёт. Но в какой-то момент ему окончательно снесло башню, и член на три четверти оказался в девушке. Стоны не волновали никого в баре - обычное явление. Спустя десяток-другой минут Дэниел кончил вместе с девушкой, и решил всё же увезти её в своё царство пыли и тьмы. На часах было около трёх часов ночи. Пока парень вызывал такси и на одурманенную голову вспоминал свой адрес, девушка искала свою, а то уже и не свою, рубашку. Они сели в машину, и даже там Малфой не отставал от девушки - то лапал её за грудь и задницу, то целовал в щёки, губы и шею, так страстно, что та не могла сдержать стоны даже в присутствии водителя. Наконец они приехали. Едва доковыляв пьяными ногами до дома Малфоя, они оба упали в коридоре, оказавшись друг на друге. - Как хоть тебя зовут?