no homo, bro

      Наверное, ещё с детства в сердечке маленького Эмерсона было осознание того, что его средний брат — Ремингтон является воплощением нечто необычайно прекрасного, сочетающего в себе неоспоримую миловидность, которая нравилась и девушкам, и парням; а также невероятную язвительность одновременно. Именно поэтому он и стал фронтменом их набирающей популярность группы. Маленький Эми чаще всего только и находился в кругу своей семьи, друзья ему были не нужны, так как общения хватало… Скорее, это и послужило тому, что скромному Барретту нравился именно Лейт, а не Себастьян, который всегда вёл себя самовлюблённо, но порой был глупый, даже очень; средний же наоборот, хоть и был главной занозой в заднице, однако в нужные моменты становился заботливым и понимающим, готовым прийти на помощь в безвыходной ситуации. Понимал ли младший, что его увлечение братом — нездорово? Это не окей, это очко! Не думаю.       Залипание на прекрасный зад уже стало обыденностью, но не во время интервью, когда все ваши взгляды и слова записываются на камеру… Но Эмерсона, кажется, это совершенно не волновало. Он просто стоит чуть позади Ремингтона, пока тот говорит о предстоящей записи альбома, Эми, даже не краснея, смотрит на аппетитные формы брата в клетчатых брюках, которые перед этим он тщательно гладил из-за неумения среднего и своей безотказности, хотя и знал, что в их отношениях которые блять никогда не состоятся он явно будет пассивом.        — И мы подумали, что для лучшей записи стоит сменить обстановку и набраться вдохновения, поэтому было решено отправиться загород, — рассказывает Данциг, в очередной раз проводя рукой по своим ублюдски подстриженным волосам, которые за время интервью он уже пригладил тысячу раз.       — Заебал, — закатывая глаза, произносит Лейт, недовольно смотря на старшего брата, который только и говорил про их новый альбом, запись которого была слишком спонтанной идеей. — Мы ещё не уверены в концепте, но это будет точно покруче Boom Boom Room! А ты что думаешь, Эмерсон?       — А… — единственный звук, который мог произнести сейчас Барретт, только что отвлекшийся от представления упругости ягодиц вокалиста. Он давно думал насчёт публичного признания своей ориентации, так как даже самые близкие люди об этом не знали, но возможно догадывались. В его голове внезапно появилась мысль о том, что стоило бы сделать каминг-аут именно сейчас, но та уверенность, о которой он так мечтал, никак не приходила, а даже наоборот, сменилась животным страхом. Повернувшись к братьям, которые с каким-то интересом смотрели на него, в ожидании того, что же скажет их Эми. — Я понимаю, что сейчас не самый удачный момент, но я хочу признаться… Что… Мы с Шай никогда не были вместе. Она чисто физически не может быть моей парой… Так как я — гей. Надеюсь, что это никак не повлияет на ваше отношение ко мне. — нерешительно и часто отводя взгляд в сторону, произнёс младший, скрывая покрасневшее лицо за полями шляпы.       Внезапно в комнате повисло молчание. Девушка, бравшая интервью, явно не ожидала такой откровенности и даже сенсации. Братья Кропп удивлённо уставились на Эмерсона, но взгляд Ремингтона быстро стал каким-то загадочным и, кажется, довольным, что нельзя сказать о Себастьяне, который уже напридумывал себе, как будет гулять на свадьбе этой пары, заигрывая с красивыми подругами невесты, но похоже не судьба, если конечно у второго жениха будут подруги.       И всё же Лейт не смог подобрать слов, поэтому просто обнял брата, давая понять, что примет его любым, а младший же не ожидал такого действия, облегчённо выдыхая и ответно стискивая парня но не своего в объятиях.       — Чудик, мы всё равно тебя любим, несмотря на то, кого ты ебёшь… Или тебя, — говорит блондин, чьи отросшие блядские волосы лезли прямо в лицо младшего, и глупо захихикал.       — Почему ты так внезапно решил поделиться этим? У тебя кто-то появился? — интересуется всё ещё изумлённая девушка, но хитро улыбаясь, пытаясь узнать что-то ещё о жизни юного барабанщика. — Или ты хотел дать знак кому-то? — стоит сказать, что Ремингтон уже отпустил своего брата из объятий, отстраняясь и выжидающе смотря на него.       — Оу… Мне просто нужно было признаться самым близким людям, дабы избежать непониманий… да и если кому-то стоит дать знак, у нас вряд ли что-то получится… — покраснев и уставившись на свои руки, бормочет Эми, поднимая взгляд на братьев, а в особенности на чертовски горячего и сексуального Ремингтона, который с ухмылкой на лице приобнимает своего младшего братишку, как-то нежно проводя пальцами по его рёбрам.       — Да ладно тебе, я ведь знаю, какой ты в постели… — Лейт хотел, чтобы эта фраза звучала, как можно более пошло!.. И она так и звучала, особенно с этой мимикой. Все, кроме Барретта, смеются.       — Ох! Они спят на соседних кроватях, а наш крошка Эми любит спать без одеяла, — даёт пояснение Данцига, пытаясь показать, какой он зануда. Всем это не нравилось…       Девушка как-то непонимающе посмотрела на гитариста, натянуто улыбаясь и обращаясь к небольшому списку обязательных вопросов, продолжая интервью, которое, в принципе, не несло в себе больше ничего интересного для Эмерсона. Ему было до сих пор не по себе от того, что он вообще решился на каминг-аут, а ещё от реакции среднего брата, не отпускавшего его из объятий до самого момента выключения камеры, продолжая отпускать нелепые и слишком пошлые шутки, заставлявшие младшего густо краснеть.       Далее в их расписании был трёхчасовой перерыв на еду и подготовку к шоу. Сытые и вполне довольные парни завалились в автобус, продолжая угорать с Ремингтона, опрокинувшего на себя банку с майонезом и полностью испачкавшегося в нем. Первым делом средний понёсся в ванную, не стесняясь стаскивать на ходу свою футболку, после разъяренно открывая кран. Барретт удобно приземлился за небольшой столик, заваленный разными безделушками, подарками от фанатов и фантиками от разных снеков, забираясь к окну и притягивая к себе ноги, обнимая их.       — Господа рокеры, имеется огромное желание напиться в хлам. Вот только без повода пьют либо алкоголики, либо аристократы, — забравшись на кровать Лейта, оповещает Эндрю, недовольно морщась, из-за чего-то врезавшегося ему в бок. Этим нечто оказывается какой-то блокнот. В их автобусе всегда царит хаос, что безумно не нравится ударнику, привыкшему к порядку в одиночной комнате, а не в грязной почти что казарме с ещё четырьмя парнями не считая водителя.       — А в смысле без повода?! У нас же малыш Эми из своего радужного шкафа вышел! К тому же месяц прайда на носу! Кто против может готовиться к ночлежке на улице! — возражает вокалист, внезапно появившийся из прохода, держа в руках намокшую футболку, светя своими красивыми татуировками на бледном теле и… блядской дорожкой темных волос, уходивших к паху. Нет, Эми совсем не пускает слюни, не замечая того, что спонсор его дрочки в одиночку смотрит на него и ухмыляется, кажется, все понимая.       — Хэй, ам… Если вы не хотите, то можем это и не праздновать, — робко произносит Эмерсон, наконец-то отводя взгляд от тела Ремингтона, и пожимает плечами, хотя он бы ни за что не назвал это праздником. Чёрт, это ведь самый обычный день! Просто один гей решил об этом рассказать.       — Не-а! Поздно-о! — Эндрю смеётся, а вместе с ним и остальные, как всегда, кроме Барретта, который просто отвёл взгляд на окно, где гулял пони. Заметив это, Младший подскакивает со своего места и выбегает из автобуса, чтобы погладить столь милое животное.       Наконец-то, когда время доходит до семи, группа выходит на сцены, где их встречают преданные фанаты. Конечно, на такие концерты ходили и те, кто не очень хорошо разбирается в группе, но парней не расстраивал этот факт. Выступление проходит слишком хорошо, так же как и всегда, в общем-то… Но было сегодня что-то особенное и Эми это чувствовал. У него были странные чувства: волнение, радость… И куча всего ещё! Но далее парень замечает в толпе флаг-ЛГБТ, который быстро оказывается у него в руках, а далее и на плечах. Всё происходило так, будто вокруг него никого и нет; ему казалось, что сейчас он абсолютно один стоит на сцене, кутаясь в радужный флаг.       — Ну только посмотрите на этого милашку! — восторженно произносит Лейт, который не успел слезть с металлических баллок, поэтому просто держался за них одной рукой, в то время, как ногами упирался о столб. — Думаю, Эми не будет против, если вы узнаете это сейчас, а не из интервью, — с ухмылкой добавляет средний, и только сейчас Баррет отходит от этого состояния, поднимая голову наверх. — Мой младший братишка сегодня сделал каминг-аут, но кем он является, я вам н-е с-к-а-ж-у! — смеётся блондин и всё же спускается обратно на сцену, как ни в чём не бывало, продолжая петь. Наверное, Реми просто хотел поднять просмотры для этого канала, ведь каждый захочет увидеть в своих рекомендациях на Ютубе: «ЭМЕРСОН КРОПП СДЕЛАЛ КАМИНГ-АУТ ПРИЗНАВШИСЬ ЧТО ОН ГЕЙ!!!». Ну или что-то в это духе.       Выступление так и могло продолжаться в своем обычном распорядке, если бы не одно но… жирное такое НО. Барретт просто не мог никак собраться с мыслями и полностью сконцентрировать свое внимание на барабанной партии. Его всегда что-то то, да и отвлекало от игры, то сползающий временами флаг, который вскоре оказался завязанным на его шее, то свет софита настойчиво слепивший бедного ударника, когда тот хотел увидеть радостно восклицавшую толпу, лица которых превратились в темные силуэта; однако главной причиной его рассеянности являлся, конечно же, его обожаемый средний брат… а точно его блядски красивая и упругая задница, беспорядочно скакавшая по всей сцене, во все тех же клетчатых штанах, постепенно сползавших с его худых бедер, из-за чего Эми просто-напросто сбивался с ритма, благо в общем гаме этого почти не было слышно. А в какой-то момент Лейт, кажется, заметив взгляды младшего, нарочно соблазнительно наклонился вниз, проводя пальцами по своим ахуенно длинными и стройным ногам, выпячивая задницу прямо перед носом брюнета, заставляя его чуть ли не захлебнуться стекавшего из его рта слюной, слишком сильно ударяя по снееру, непроизвольно ослабляя хватку. Палочка полетела в противоположную сторону от барабанов, оставляя недоумевающего Эмерсона доигрывать оставшуюся песню одной рукой. Ощущение чего-то необычного постепенно исчезало, сменяясь усталостью и обидой на самого себя из-за подобных косяков.       Palaye Royale закончили свой концерт после полутора энергичных и незабываемых часов, проведенных на сцене. Англия и, в целом, Европа всегда радовали музыкантов своей неповторимой атмосферой, а в особенности столицы, ибо сюда нередко приезжали поклонники из других городов, до куда не добралась программа тура. Барретт часто в шутку просил, чтобы его оставили во Франции, хотя один раз его желание чуть не осуществилось.       — Ну что, дорогие нарцисы, эмо и чудики! Предлагаю начать наше празднование в честь покорения Великобритании и каминг-аута нашего Эми прямо сейчас, не отходя от кассы! — как только парни переступают порог гримерки, бодро и слишком довольно заявляет Эндрю, который, наверное, мечтал об этом моменте всё шоу. Вскоре в руках второго гитариста оказывается бутылка Шотландского виски, полученного в презент от одного фаната еще в Эдинбурге.       — Вуху-у! Разливай! — одобрительно восклицает Реми, шедший позади всех членов группы и внезапно наскочивший на Барретта, крепко обнимая за шею. Младший мог чувствовать даже через одежду насколько разгоряченного была кожа блондина, а еще его сбивчивое дыхание прямо напротив уха. Он тяжело вздыхает, закусывая нижнюю губу и отводя взгляд в сторону, даже не пытаясь отстраниться.       — Держи, Эми, может это скрасит твою усталость, — хихикает Мартин и протягивает барабанщику небольшой стаканчик где-то до середины заполненным неразбавленным алкоголем.       — А… Можно я хоть колой разбавлю? — недоверчиво глядя на содержимое, интересуется Эми.       — Нет, милый, ты хоть и педик, но не настолько! Пей! — выдаёт вокалист и выжидающе посмотрел на брата.       — Пей! Пей! — вторят среднему оставшиеся члены группы. Брюнету остаётся только тяжело вздохнуть и сделать пару глотков виски, недовольно морщась под одобрительные возгласы Себастьяна и Эндрю, моментально краснея, когда его щеки быстро коснулись губы Лейта:       — Так держать, чудик.