Half-smoked cigarette

Дазай устало потирает затылок, прикрывая глаза под звуки сирены – он ненавидит так просыпаться, душу моментально охватывет легкая паника. Наверное, оттого зачастую командир и открывает глаза за полчаса до общего подъема, натягивая камуфляж и бронежилет. Но сейчас шатен заметно напряжен – учений на сегодня не запланировано, а все суетятся, возня не даёт сосредоточиться. Не уж-то Осаму вновь забыл про проведение боёв? Бывает такое нередко, но не сейчас ведь – отряд совсем ещё юных кадетов только-только доставили, они с кареглазым и не познакомились​ толком. Повезло, что рядом мелькает знакомый белый халат, рукав которого военный и хватает – врач и прекрасный командир, вышестоящий, кстати, Мори Огай, уж точно должен знать ситуацию. -Что творится? Мне вечером приказов и распоряжений не поступало, в чем проблема? Не уж то войну объявили? – как-то слишком уж спокойно для подобного события спрашивает шатен, поправляя непослушные и слегка грязные волосы, прядями скатывающиеся по лицу – парень в подобном деле не первый год, смирился и готов в любой момент пожертвовать собственной жизнью, но волосы настоял не сбривать, объяснив это принципиальностью и потаённым значением оных. Побуждения, конечно, не такие уж благие, никакого долга перед родиной не чувствуется, но это абсолютно не имеет значения. Сирена давит на мозги, и юноша запрокидывает голову назад, устало простонав, - Ироды, выключите. -Секунду, - просит брюнет, а лицо того выглядит больно уж напряженным – тонкие сухие губы слегка приоткрыты, брови же, напротив, сомкнуты, - Держи, - хмыкает он, вручая Дазаю листок с приказом. Тот бегло читает, заводя свободную руку в широкий карман, и моментально оказывается в эдаком ступоре. Правда, не время, это понимает даже Осаму, эмоции которого сейчас слишком смешаны и неоднозначны. -Не помри, старикашка. Я буду ждать твоих распоряжений, - выдал тот с лёгкой, больно неправдоподобной усмешкой, разворачиваясь и убегая – хорошие отношения с начальством позволяли эдакое самовольство в фразах, но не более. Лдна головная боль да морока, иначе это не охарактеризовать, но действия быстрее мыслей, и шатен уже в небольшой казарме, крича о подъеме новичкам. Нельзя так, нельзя, они не готовы, самоубийство, ничего иного. Ещё и без объяснений – листочек в руках, просвечивающий из-за худости бумаги, никаких деталей не включает, оттого и у командира понимания особенно нет. Первый, зачастую, этап – знакомство и установление связей со своими же подчиненными – пропущен, придётся импровизировать и использовать другие, более радикальные двигатели. -Я лично пристрелю каждого за дезертирство, это ясно? – кричит, срывая голос, Осаму. ​ *** Голубые глаза резко открываются, парень машет ресницами и моментально вскакивает, начиная чуть ли не благодаря мышечной памяти собираться и натягивать форму – армия дисциплину смогла привить отлично, оттого все движения отточены до автоматизма. Лишь через несколько минут, полностью собрав экипировку, Накахара замечает, что некогда ровное дыхание заметно участилось, а застегнуть замок бронежилета получается не сразу – руки слабо трясутся. Неудивительно – шоковое состояние вскоре накрывает с головой, и Чуя судорожно ищет ответ – убивать? Стрелять в своих же, так сказал этот незнакомец, видимо, командующий? Взгляд падает на часы. Типичное время подъема, может, всё это учение и подготовка к стрессовым ситуациям? Значит, нужно просто следовать приказам, жизни ничего не угрожает, всё отлично. Черт бы побрал это желание пойти в специальный отряд, коли тут так сложно и плохо, более того, страшно. Так или иначе, о плохом глупо думать, лишь себя накручивать, потому юноша спешит разместиться в хлипком строю – многие ещё собираются, а нервозная атмосфера, перемешанная с воем сирены, не даст стоять ровно без заметного напряжения в теле. Хотя многие и осознают, что никто не может позволить себе устроить резню, прикрываясь наказанием непослушных, не похоже, будто этот шатен шутит. -Осаму Дазай, зовите командиром. Объяснюсь в машине, немедленно за мной, вопросов не задавать. Забирайте своих медлительных соотрядцев и за мной, - представляется и тут же приказывает кареглазый, быстрым шагом направляясь к небольшому фургону, усаживась на одно из мест и ожидая остальных. Худощавая рука берет рацию, а на лице расцветает болезненная улыбка, - Позаботьтесь о родственниках кадетов, ладно? Принесите им мои извинения. Обращаюсь ко всем, - внятно шепчет парень, убирая аппарат подальше за пояс. Именно это и породило большую панику среди многих, а, как​ известно, страх толкает на вещи объективно глупые и безрассудные, оттого командира и резко притягивают за воротник. -В каком смысле Вы сейчас это сказали!? Мы ведь не умирать едем, да!? Объясните хоть что-нибудь, или мы сами Вас прирежем, только и умеете, что крутого из себя строить, пустышка, - в предыстеричном состоянии выдает солдат – многим правда страшно умирать в таком возрасте, а неизвестность ещё больше пугает. Дазай банально игнорирует мальчишку, благо другие, более в данный момент вменяемые, таки его оттягивают. -Ты с ума сошёл!? Он ведь сказал, что пристрелит, если не будешь сохранять дисциплину. -Да ничего нам этот мудак не сделает! – продолжает восклицать да вырываться парень. Благо, безуспешно – слышится мерный и спокойный голос командира, возражений не оставляющий. -Может, я и вправду ничего большего не умею, но в бой наравне с вами иду, а не в штабе прячусь, - хмыкает слегка высокомерно парень – в голосе Осаму всегда достоинство и уверенность в будущем, каким бы оно ни было. ​ Накахара сидит в углу, обхватив тело руками, и глаза прикрывает, выдыхая. Похоже на кошмар, а не на учение – наспех натянутая экипировка трет, лицо у этого Дазая больно уж напряженное, словно взаправду всё, да и остальные, похоже, начинают паниковать, если б не уверенный командующий, сейчас закинувший ногу на ногу и выражая всем своим видом неприступность и равнодушие. Есть ли смысл что-либо спрашивать? Сказал же, что объяснит, но тяжелая пуленепробиваемая дверь уже захлопнулась за последним вошедшим, а кареглазый бросил пару тихих слов водителю, мол, давай быстрее, надоело ждать. Рыжеволосый выдыхает и смотрит вперед, на одного из своих товарищей. Ладно, раз не ради чего жить, волноваться тоже не стоит – лишь у десяти процентов здешних ребят есть хорошие отношения с родней или окружающими, неудивительно, что Чуя в них не входит, хотя и является человеком весёлым да харизматичным, быстро привыкающим к любым жизненным трудностям. Осаму щёлкает пальцами и выжидает тишины, долго и терпеливо –​ ехать около часа, время есть. Благо, информация нужна всем присутствующим, оттого и пяти минут на установления порядка не требуется. -Сведений у меня нет, - хмыкает Осаму и замолкает, осматривая узор на рукаве, словно он – самое интересное в жизни, - Но у меня есть приказ зачистить медицинское учреждение на окраине. Сказано, там зараженные. Отличительных признаков, помимо агрессии и нечленораздельной речи, не описано, уровень опасности не установлен, но оружия они не имеют. Можете называть геноцидом, можете препятствием распространению угрозы. ​ Пожалуй, мне всё равно, что вы думаете. Можете не спрашивать, зачем на мясорубку позвали сопляков, ответа я не имею, - подпирает голову рукой Дазай, локоть расположив на спинке оббитого дешёвой тканью сиденья. Недостаток информации – единственная причина внутреннего беспокойства командира – вдруг их совсем нечто страшное ждёт? Но на устах уже в следующий момент расцветает лучезарная улыбка, и кареглазый слегка усмехается. -Да хватит вам, просто убьём всех и уйдем праздновать победу над невинными и беззащитными, плёвое дело. Не кисните, привыкайте, что здесь многое не договаривают, ни мне, ни вам уж тем более, - хмыкает он с самой что ни на есть искренней улыбкой – дьявол во плоти, раз смеет подобные вещи таким образом говорить. Чуя слегка нервозно усмехается и прикрывает глаза. Звучит по-настоящему ужасно, событие, после которого отходить ни один день придётся, мерзкое и гнилое по своей натуре. Но, может, всё не так плохо? Впрочем, что-то внутри говорит, что военные действия получше массового убийства по неизвестному приказу свыше. Ладно, выбора нет, нечего разглагольствовать. А вот кареглазый пока спешит разбавить атмосферу музыкой. Помогает: солдаты хоть немного расслабляются и более оживленно переговариваться начинают. -Звучит как начало фильма про зомби, - смеется один, толкнув своего друга локтем, мол, ну чего ты киснешь, выше нос. -Да заткнись ты, и так страшно, ещё и мудила этот на психопата похож, - тянет шепотом второй, склоняя голову вбок и прикрывая глаза. Дорога длинная. Время отдохнуть.