Демонический поцелуй

🎃🎃🎃

      У Хонджуна творческий кризис, да причём такой, что желание засунуть голову в работающую микроволновку кажется вполне себе адекватным. Парень готов волком выть, лезть на стену, как человек-паук от безысходности. А всё из-за ебучего отсутствия вдохновения уже второй месяц. По несколько строчек в песнях или парочке отрывков для мелодии это ровным счётом ничего, а идеи то приходят и приходят. Хонджун не станет начинать что-то новое, если не закончит старое, а бардак в голове он привести в порядок не может. Да что там, на рабочем столе хотя бы расфосовать бумаги и тетради с конспектами, которые Ким брать в руки уже не хочет, тошно слишком.       Он учится на грёбанном медицинском, ненавидит свой выбор профессии, ненавидит одногруппников, хотя в принципе их не за что ненавидеть, а также ненавидит праздники. Потому что это всё говно всегда сопровождается шумом, криками и надоедливыми мерцанием, искрами и всё тому подобное. Хонджуну бы тишину, но чтобы уютно было и спокойно. Он не любит праздники, да. Но один единственный заставляет сердце трепетать. А если сердце трепещет, значит будет и вдохновение.       Хэллоуин.       Для Хонджуна этот праздник является неиссякаемым источником вдохновения. Стоит лишь одну ночь погулять по полупустым украшенным улицам, на дорогах которых валяются будто мусором тыквы и даже гирлянды, что местами не работают, парень заряжается загадочным настроением и готов творить. Он, если есть желание, может часами сидеть за ноутбуком и аппаратурой, может до утра кроптеть над текстами, чтобы в итоге получить отличный результат. И быть абсолютно довольным собой. В универе ему преподаватели ничего не говорят, просто потому что забили. Хон может спокойно заснуть на паре, даже если сидит перед преподавателем, да и вообще сон и Хонджун это вещи неразделимые, и они прекрасно друг с другом гармонируют.       — Пиздец какой-то, — заключает парень, комкая очередную бумажку с наброском песни и кидая куда-то за спину, вероятно в урну, хотя она находится буквально под ногами. Но Хонджун будет не Хонджуном, если не превратит свой дом в самую настоящую свалку. И это отмечал каждый, кто хотя бы раз бывал дома у Кима.       Хон раздражённо фыркает, поднимаясь из-за стола и громко шлёпает тапочками в сторону двери, заодно прихватывая телефон. Есть вариант позвонить Минки и предложить прогуляться. Одному стрёмно немного… Только вот парень может столкнуться с чётким отказом и отговоркой по типу: «да ты чё, с ума сошёл, там же монстрики бегают, прыгают». Забавно, учитывая насколько Минки пугливый и подскакивает от внезапного человека за углом, хотя строит из себя всемогущего защитника.       И ведь действительно, забавно, но. Хэллоуин — не только веселье, конфеты и костюмы. Это время, когда люди начинают умирать. Причём, массово.       Хонджун редко выходит именно гулять ночью, чтобы долго и до усталости в ногах. Он только лишь прогуливается недалеко от дома. И как бы странно. Жизнь должна быть гораздо важнее какого-то вдохновения, но парень продолжает каждый год выходить на улицу и просто молча и без интереса ходить вдоль домов и квартир. А если быть откровенным с самим собой, то Ким знает, для чего и почему. Истинная причина связана не с хобби, а с неожиданной встречей.       Хонджун натягивает кожанку поверх футболки, напяливает изношенные кеды и выходит на улицу, благополучно забыв прихватить маску. Это всегда было необходимо почему-то. Если выходишь поздно ночью в хэллоуин на улицу — надевай маску. Чтобы монстры не могли распознать в тебе человека. Бред конечно. Ким больше склонен думать, что людей убивает на хэллоуин какой-то сумасшедший помешанный маньяк. Но никак не призраки, оборотни, вампиры или зомби. Это равносильно тому, чтобы поверить в Санту, духа сновидений или Ледяного Джека.       Хонджун блаженно закрывает глаза и делает полный глоток свежего прохладного воздуха. Плюс сегодняшнего дня — на улице тепло и можно пошастать до добрых двух часов, при этом не забывая оборачиваться и быть на чеку. А то мало ли, выкатиться какой-нибудь маньячила с пилой из мусорного бака и кирдык башка. Всё. Прощай, выпускной год в грёбанном медицинском. С одной стороны, это круто и буть Ким суицидником, он с превеликой радостью бы кинулся бы в руки смерти. Но ему хочется жить, сладко спать, вкусно кушать и писать музыку. А ещё, возможно, встретить снова одного человека.       Хонджун как сейчас помнит. Он ещё был мелким мальчуганом, у которого шило в жопе, пропеллер за спиной и непослушание через край, что просто руки опускаются. В детстве Хон обожал Хэллоуин и даже сам пытался придумать и сшить себе костюм, но это заканчивалось одним и тем же: исколотыми пальцами, просьбой о помощи и недовольным ворчанием мамы. Эта привычка в итоге стала и Хонджуна.       Ровно четырнадцать лет назад точно в такой же яркий и весёлый праздник Хонджун, заблудившись в переулке, да и плюс потеряв часть своего красочного костюма, встречает незнакомца.

Глаза залиты кровью убиённых им. Оскал, а не улыбка, она пугает до дрожи в теле. Холод мурашек бежит по спине лишь от одного его взгляда. И от него не сбежать. Он не щадит. Остаётся только прятаться, прятаться, прятаться… Демон Самайн. Забирает лучшие души, забирает лучшие наряды. Уводя в свои владения.

      Легенды соврали лишь об одном.       Этот демон необычайно красив и желанен.       Да, в тот день Хонджун дрожал. Но из-за жгучего желания прикоснуться к молочной коже хотя бы кончиками пальцев, дрожь была предвкушающей. Демон заставил его стоять, как вкопанному, смотря неотрывно в свои багровые глаза, в которых Хонджун увидел — караловые океаны, а не моря человеческой крови. Хонджун тогда почувствовал колючее, но приятное жжение на губах…

«Его песня — мелодия смерти. Его голос — словно самый ядовитый мёд.

      Джун пинает камушек, кусая губы от нервов и вспоминая все рассказы взрослых и других детей. Самайн существует, он заберёт твою душу, заберёт всё, что когда-либо принадлежало тебе. И ему всегда будет мало. Но Хонджун не верит. Не хочет верить. А тот незнакомец.       Всего лишь умело нарядившийся парень, выдающий себя за демона.       Только вот поцелуй ситуацию с ног на голову переворачивает.       Хонджун мелко вздрагивает и ёжится от неожиданного дуновения ночного ветерка, что не коснулся ничего больше, суёт руки в карманы куртки и старается утопить себя в мыслях, пытается перенести себя в прошлое, где было беззаботно, легко и волшебно. В тот день, когда Ким встретил его. Он не оказался охваченным чарами любви, нет. Он просто жаждал встречи. Вновь и вновь. Но с тех пор никто так и не появлялся, сколько бы Джун не искал. Каждый год ходить на одно и тоже место в поисках непонятно кого…это разочаровывает. В конечном итоге остаётся лишь ничего.

Его взгляд кровавые моря, а улыбка — словно у безумца.

      Хонджун задерживает дыхание и останавливается, неотрывно смотря в одну сторону. Двадцать метров. Мало. Какой-то маньячила, но без пилы. Ожидаемо. Он пришёл… Он смотрит так…так знакомо. И, кажется, это улыбка?

Его объятия ледниковые. Но его дыхание по-адскому жаркое.

      Ким рвано выдыхает застрявший в лёгких воздух и льнёт к желаемому, хоть и незнакомому теплу, позволяет обвить руками талию, позволяет прижать к себе очень сильно, позволяет провести шершавым языком за ухом. Ему нравится. Другой — без ума. Хотя давным давно уже свихнулся.       Хонджун шумно сглатывает нервный ком и еле сдерживает странный порочный порыв. Ему дико приятно. И свободно. Находится в демоническом кольце рук, чувствовать наконец-таки кожей дыхание. Чувствовать всего его… Прямо сейчас. Он глубоко внутри. Засел так, что клешнями не вырвешь. Засел в голове, даже не спрашивая чьего-либо разрешения, потому что сам захотел. И Хонджун ему зачем-то позволил войти, отперев настеж массивную дверь.       И только парень хотел было развернуться в объятиях, чтобы взглянуть спустя четырнадцать лет в караловые глаза, чтобы коснуться кончиками пальцев черт лица, как жар чужого тела исчезает. Ким расстроенно выдыхает, сжимая кулаки и опуская голову.       С ним играются. И играются нечестно.       Джун усаживается на ближайшую скамейку, не видя буквально ничего. Улица совершенно пустая, ни единой души. Смотрит тяжело на тёмное небо и усмехается мыслям. Сошёл с ума, благополучно не заметив этого. Половину своей жизни, от того что есть, ждал и искал непонятно кого, а когда вроде бы нашёл, то это оказалось плодом больного воображения. Ведь спина как будто и не ощущала ничего, по шее как будто и не бегали мурашки от горячего дыхания, кожу за ухом будто и не обжог поцелуй. Это всё ненастоящее.       Пора идти домой.       Хонджун достаёт телефон. Время тринадцать минут первого.       — Чего?       Но вот проблема. В десять минут первого Хон только из дома вышел. И он точно уверен, что гулял ещё хотя бы минут пятнадцать после выхода.       — Глюки поймал что ли?       Хонджун в спешке поднимается, отряхивает пятую точку. Чёрт, только вот ещё сломанного телефона не хватало. Стипендии итак хватает в притык. Но стоит ему обернуться, как тот демон снова оказывается рядом. По-особенному близко. Нос к носу. Воедино дыхание.       Он не хотел приходить, ведь страх оказался сильнее, он схватил за шкирку как беспомощного котёнка, не давая шанса на побег, он заставил конечности налиться свинцом, а глаза закатиться. Демон боролся с собственными противоречиями: вернуться к человеку или, поджав хвост, остаться в своей норе, как делал это все четырнадцать лет. Избегать встречи с человеком, хотя можно просто забрать его душу, отправить с собой в недра Ада. Уён этого не хочет.       Его что-то зацепило в том мальчике. Что-то в нём было смелое, но в то же время опасно-глупое. Игнорируя легенды и рассказы людей, пойти в позднее время на улицу. Уён помнит, скольких людей он убил в эту тёмную ночь, на каждого есть своя строчка в тетради.       Хонджун должен был умереть, он был в списках.       Но…       Демон скользит своим носом о чужой, бадает щёку и тяжело дышит в соседние губы. Живот скручивает спазмом от желания поддаться искушению, ведь Хонджун — абсолютный грех, на который даже демон не пойдёт. Ни один. Но это вполне можно исправить.       — Поцелуешь меня?       Джун не верит ни ушам, ни глазам, если честно, но тело предаёт на пару с разумом и сердцем, которое четырнадцать лет назад парень вручил одинокому незнакомцу с караловыми океанами и будоражащей улыбкой. Сегодня ему будет принадлежать всё.