Неправильный

Поттер – неправильный. И всю жизнь был таким. Я так думал и до того, как мы начали с ним встречаться, а уж потом и подавно. Он в шикарный ресторан мог запросто надеть джинсы и свитер, или и того хуже - совершено ужасную клетчатую рубашку. Мог запросто разуться и идти под ливнем босой, счастливый и совершенно мокрый… а через пару дней еще и сопливый. Он мог проснуться с утра пораньше в свой единственный выходной и аппарировать в Хогсмид, чтобы купить к завтраку сахарные перья и тыквенные кексы. Он мог… Он действительно самый сильный маг из всех, кого я знаю, и совершенно неправильный при этом. Абсолютно! Я окончательно убедился в этом, когда впервые пришел к нему домой. Его домовый эльф Кричер вел себя настолько вольготно, что мне даже не по себе стало. Поттер же отмахнулся и сказал, что тот старенький уже, какой с него спрос. Но что меня тогда поразило больше всего - это кружки. Обычные такие кружки для чая и кофе. Ничего особенного вроде бы, если не считать того, что они… все разные! Все! В его доме обнаружилось всего три пары из одного сервиза. - Просто остальные разбились, - пожал плечами неправильный Поттер. – Да и скучно это. Ведь не всем нравятся одинаковые. - Но почему они все разные? – не унимался я. - Ладно. Я тебе объясню, только сначала сделаю нам чай, а потом проведу экскурсию по посудному шкафу и прочитаю тебе интереснейшую лекцию. Он заварил удивительно вкусный чай тогда: черный с сушеными ягодами земляники и листочками мяты. Очень вкусный. Только снова все было как-то неправильно – черному чаю я предпочитаю зеленый, это во-первых, а во-вторых, фруктовые чаи вообще пью крайне редко. Похоже, в доме неправильного Поттера я и сам становился таким же неправильным. И как бы удивительно это ни звучало, но мне это нравилось. Гарри отхлебнул из своей красной кружки со львом и принялся выставлять на стол разноцветные и разнокалиберные кружки. - Эти две - Рона и Гермионы, - Гарри поставил кружки рядом. Та, что для Рона, была ярко-желтой со смешной рожицей, а вот чашка Грейнджер приятно удивила своей изящностью, кроме того, она была действительно фарфоровой. - А это - Луны и Нэвилла. Они раньше, до того как Нэвилл стал пропадать в своих командировках в поисках редких растений, очень часто ко мне забегали, - Гарри отставил обе кружки на стол. У Лонгботтома кружка была словно увита плющом, а у Лавгуд - наряжена в вязаное нечто сиреневого цвета с цветами-пуговицами. Далее Гарри выставил кружку Джиневры – алую, усеянную золотыми снитчами и с номером один на боку; кружки близнецов – одну рыжую снаружи, фиолетовую внутри и другую, раскрашенную наоборот; Финнигана и Томаса – с анимацией в виде разрывающихся бомбочек… - А из этих двух пьют Флинт с Вудом, - Гарри выставил две кофейные чашки. Обе просто белые и различались они только ободком – красным и зеленым. Они были в виде половинок и вместе выглядели как единое целое. - Флинт бывает у тебя в гостях? – я удивленно посмотрел на Поттера. - Да. У Оливера родители не очень хорошо отнеслись к выбору сына, и когда он уезжает в Шотландию на день-два, Маркус живет тут. Мы неплохо ладим, и теперь он почти не ревнует ко мне Вуда, - пожал плечами Поттер, будто не сказал ничего необычного. – Кроме того, так Оливер точно знает, где он найдет любимого Флинта. Они сейчас, по-моему, в Америке живут, а в Англию только на праздники приезжают. Я знал, что у Маркуса никого не осталось после войны – мать умерла давно, когда он еще учился, а отец пал в битве за Хогвартс. После судебных разбирательств у Марка остался только небольшой счет в банке и квиддич. Ну и Вуд, конечно. Гарри выставил еще несколько кружек, объясняя, где чья. У него даже для Андромеды и Тедди были. - А я сейчас из чьей пью? – я повертел в руках небольшую чашку, явно из сервиза. - Эм-м-м… это для гостей. Ну, просто ребята иногда приходят с друзьями или подругами. Вот Дин с Симусом, к примеру, часто приводят девчонок, - Поттер виновато закусил нижнюю губу. А мне и правда как-то обидно стало. Хотя я и понимал, что это совершенно глупо. Но у той же Уизлетты была своя кружка. А у меня… - Если хочешь, можешь принести свою, а хочешь, я тебе выберу? – Гарри присел на корточки у моих ног, пытаясь поймать взгляд. - Это, конечно, глупо с моей стороны, но я положусь на твой вкус, - фыркнул я. – Хотя я бы предпочел что-то классическое и не очень яркое. И уж точно без вязанных… полуносков, - я кивнул на кружку Лавгуд. - Луна говорит, что так чай медленнее остывает и руки не обожжешь. Но я учту, - с готовностью кивнул Поттер, опираясь подбородком на моё колено. – Добавки? Я согласился. Ведь чай был действительно очень вкусным, собеседник приятным, а вечер каким-то удивительно теплым, несмотря на не по-весеннему промозглую погоду за окном. На следующий день я получил подарок. Я развернул коробку и уставился на… бульонницу! Огромную бульонницу, по всему периметру которой тянулся британский флаг. Нет, я, конечно, не думал, что Поттер купит мне фарфоровую чашку династии Мин, но я как минимум рассчитывал на датский или хотя бы немецкий фарфор. Но бульонница… - Тебе не нравится? – нахмурился Поттер. – Просто ты вчера с таким удовольствием пил чай, что я решил купить тебе чашку побольше. А английский флаг, как я понимаю, очень даже классический вариант расцветки, разве нет? - Гарри, дело в том, что это не чашка, это - бульонница, - я вертел в руках посуду и не знал, смеяться мне или плакать. - И? Из нее нельзя чай, что ли, пить? Ну, давай завтра вместе пойдем и… - он попытался забрать у меня из рук свой подарок, но я увернулся и придвинулся ближе. - Можно, Поттер, конечно можно. Особенно твой чай, - все же рассмеялся я, обнимая своего неправильного Поттера. Уже вечером, сидя перед камином и придерживая на коленях свою так называемую чашку, я вдыхал аромат чая и думал, что это и правда очень удобно и что бульонница, по сути, ничем, кроме объема, не отличается от обычной чайной чашки. Да и «Юнион Джек» - вполне нейтральная расцветка. Это ведь как посмотреть. А еще мне было ужасно смешно, когда я представлял лицо отца, если бы он увидел меня сейчас с бульонницей в руках, а тем более с таким содержимым. - Теперь твои друзья, наверное, будут к тебе приходить реже, ведь ты встречаешься с Пожирателем, - задумчиво сказал я, водя пальцем по красному кресту флага. - Так я и не встречаюсь с Пожирателем, - Гарри пожал плечами и подтянул плед повыше, укрывая мне ноги. - Ну, с Малфоем, - раздраженно поправил я. - Я встречаюсь с Драко. И мои друзья обязательно это примут. Со временем, наверное, но примут. На то они и друзья, - тихо ответил он. – И не говори о себе больше так. К тому же я не думаю, что ты встречаешься с Мальчиком-который-выжил, правда же? Я кивнул. Это была чистая правда – я встречался просто с Гарри. Со своим неправильным Поттером. … Это я потом, много позже понял, что и сердце Поттера такое же, как кухонный посудный шкаф, вмещающее в себя всех, с их особенностями, странностями, неправильностями. Мы все в его сердце чашки – разноцветные и разноформатные, разные по объему и содержанию – но все мы вмещаемся туда целиком. И я тоже. Ведь для него я, воспитанный совершенно иначе, наверное, тоже в чем-то был неправильным и странным. Только он никогда об этом не упоминал. ... Все было, как Гарри и говорил. Его друзья, чьи кружки стояли в шкафу у Поттера, действительно приняли меня. Дольше всех сопротивлялся Уизел, но и он, в конце концов, выкурил трубку мира, которая выражалась в игре в шахматы. А еще я понял, что Гарри хочет сказать что-то важное. Понял и струсил. В очередной раз. Ведь быть с Поттером это навсегда. Это быть равным, сильным, открытым, хотя бы для него. Быть с Поттером это быть на виду. А я не уверен был, что готов к такому. Я попросил дать мне время для того, чтобы подготовиться к серьезному разговору. И в тот же день моя кружка-бульонница разбилась, случайно выскользнув из мокрых рук Поттера, мывшего посуду. Тогда я решил, что это знак, и уехал в мэнор, попросив Гарри ненадолго оставить меня в покое, чтобы разобраться в себе и уделить внимание маме, которая в последнее время начала сдавать. Он не возражал. А еще не применил «Репаро» к моей неправильной кружке. Он просто смёл потом, наверное, осколки и выбросил. - Хорошо, Драко, - кивнул Гарри и вышел из кухни. А я думал, что он что-то еще скажет. Или обнимет. Или поцелует. Или ткнется носом в шею сзади, как обычно делал. Или… В общем, я много чего тогда думал и ждал. А он опять повел себя неправильно, потому что неправильный. И дом у него такой же. И чашки с кружками… Я собрал самые необходимые вещи и аппарировал в Малфой-мэнор. Вот только полюбившуюся за эти полтора года кружку-бульонницу было жалко почти до слёз.