Дикие байки из джунглей

Корабль дрейфовал в полной тишине уже больше часа. Ни слова не проносилось над палубой, или из кают, ни звука. Даже ветер затих, хотя, казалось бы, здесь-то ему полное раздолье. Нижнее небо всё так же давило своей пустынностью. Сейчас на нём даже облаков не было. Только бесконечная фиолетово-чёрная бездна с вкраплениями то ли звёзд, то ли каких-то светящихся кристаллов, до которых путешественникам было не добраться. А снизу мрачным отражением стелилась такая же бесконечная мгла. Картер сидел на корме, привалившись спиной к мачте и опустив на руки голову. Перед ним стояла початая бутылка вина. Иногда сноходец протягивал за ней руку и цедил вино прямо из горла. Мрачный взгляд блуждал по палубе, стараясь не встречаться ни с кем из команды. Нет, ему никто слова плохого не сказал, не упрекнул. Дарч даже сказал пару слов в утешение, что не стоит отчаиваться, ведь они ещё не всё попробовали. Джон не спорил. У него не осталось сил ни на разговоры, ни даже на мысли. Вездесущая пустота, казалось, проникала в него с воздухом, сквозь кожу, на языке с вином. Всё вокруг было отравой, от которой нет спасения, нет защиты. Так какой смысл о чём-то говорить. Выдумывать всё равно нерабочие способы выбраться. Они останутся здесь навсегда — это данность, которую не изменить. Не их силами. Даже неунывающий капитан ходил по кораблю задумчивей обычного. Никто из команды не решался его беспокоить, но все смотрели на Дарча с надеждой обречённых. Джон не представлял, и даже знать не желал, что сейчас испытывал капитан. Какие мысли бродили в его голове. Возможно, проклинал самонадеянного сноходца. Возможно, что-то снова планировал. Возможно, так же как и Джон, ни о чём не думал. Сноходцу было всё равно. Для себя он всё решил. Он ничего не может сделать. Проклятая игра загнала его в угол, из которого нет выхода. Нет освобождения. И даже смерти нет. Дарчу, наконец, надоело бродить по кораблю из конца в конец, и он пришёл к Джону. Уселся с другой стороны мачты и поднял задумчивый взгляд на небеса. Джон молча подвинул к нему свою бутылку. Капитан взял её и, сделав внушительный глоток, вернул на место. Некоторое время они сидели молча, по-очереди прикладываясь к бутылке. Затем Дарч заговорил: — Джон Картер, я тебе кое-что расскажу. Я никому этого не говорил, но… наверное, сейчас уже можно? — не услышав ответа, Дарч вздохнул и продолжил: — Молчишь. Что ж, у вас же говорят, что молчание — знак согласия…. Знаешь, когда я впервые увидел солнце, я был в ужасе, — усмехнулся капитан. — Мне казалось, что глаза выжжет напрочь и я ослепну… Как же мне сейчас не хватает его света, — с болью в голосе проворчал самин, крепко зажмурившись. — А звёзды. Ты помнишь звёзды, Джон? Их свет всегда звал меня, тянул к себе. Пока жил дома, я мог только мечтать, что может быть, однажды смогу полететь туда, к ним. Увидеть новые миры, пережить невероятные приключения. И я видел их. Тысячи миров. Странных, чужих, приветливых и враждебных. И все они были похожи в одном. Нигде я не чувствовал себя, как дома. А побывали мы много где, можешь поверить. Но ни в одном мире мне не было так погано, как здесь, в месте, которое, возможно, стало нам новым домом, — с горьким сарказмом закончил Дарч. Он глотнул из бутылки, пытаясь смыть эту горечь вином. Не помогло. Кажется, стало только хуже. Капитан вздохнул и выпрямился, хмуро смотря перед собой. Обычно тёплые ореховые глаза потемнели. — Я всегда старался следовать примеру отца, хоть и не разделял многих его мыслей и идей. Да, он бы в такую лужу не сел… И я честно старался, правда! Я старался быть таким же умным, сильным, независимым. Но я не он, пора бы это уже понять. Хотя бы мне самому. Иногда обстоятельства сильнее нас, Джон Картер. И нам приходится или бежать, или подстраиваться под них… Однажды я уже сбежал. А сейчас бежать некуда. Мы остаёмся здесь, или… Картер скорее почувствовал, чем услышал движение капитана рядом и скосил глаза. Вместо бутылки вина рядом с ним лежали игральные кости. — Или принимаем правила игры, — сказал капитан.