Ad astra per aspera

— Не могу представить, меньше, чем через неделю здесь будут красавцы-студенты Дурмстранга, ты вот можешь это представить? — спросила Пенси, чем отвлекла меня от чтения. Мы сидели за в Большом Зале. Уже многие пообедали и разбежались. Блейз и Монтегю сидели и болтали о приближающемся матче. Малфоя я так и не видела за обедом. Я даже сама собиралась уйти, но узнав, что Песни собирается найти Драко, я смогла отговорить ее и уговорила подготовиться к урокам. Правда, когда я ей дала учебник, мне показалось, что она вообще ни разу в руках его не держала. — Ты меня вообще слушаешь? — уже громче сказала Паркинсон. Иногда она меня жутко бесит. Радует, что она приняла мои духи, которые я ей подарила. Теперь она пахнет приятным ароматом роз и вишни, не слишком приторные и насыщенные, как у нее были, и при этом они оставляют приятный шлейф. Всяко лучше, чем у нее были. — Прости Пенс, я читала, что ты сказала? — Через три дня здесь буду ученики Дурмстранга — с хитрой улыбкой повторила слизеринка. — Что…? Как такое может быть? Макгонагалл сказала, что они будут только в октябре… — я не понимаю ничего — Дорогая, через 3 дня октябрь — самодовольно произнесла Пенси, будто открыла какую-то тайну вселенского масштаба. Хотя для меня это действительно была тайна. — Как это…- я посмотрела на свежий номер газеты, так вовремя лежавшей на столе. 27 сентября. Как я могла не заметить, что прошел почти месяц. — Ты слишком много учишься, не этого я от тебя ожидала… — с грустью в голосе сказала Паркинсон и вздохнула. Весь сентябрь я действительно ушла с головой в учебу. А еще тот разговор с Забини не выходил у меня из головы… Я немного поднапряглась из-за этого. Теперь орел прилетал ко мне на башню и его никто не мог увидеть, а про квиддич я больше не зарекалась. Страх быть раскрытой, и то, что это задело бы и маму, замотивировали меня притихнуть. Именно поэтому изолироваться ото всех у меня получилось прекрасно, как никак, годы тренировок за спиной. Я смогла добиться значительных успехов в зельеварение, так что профессор Слизнорт теперь считает меня своей любимицей. Защита от темных искусств давалась мне без проблем, как и в принципе все предметы. Когда я училась в Дурмстранге, я опережала учебную программу, в Хогвартсе ничего не изменилось. — Кэтрин, можно тебя — Грейнджер слабо постучала по моему плечу. Все оставшиеся за столом слизеринцы переглянулись и с презрением посмотрели на Гермиону. — Да, конечно. Я встала из-за стола и отошла с Гермионой. — Тебя вызывает директриса к себе в кабинет — сказала гриффиндорка, на лице которой четко было видно волнение. — Ты чего так волнуешься? Вызвала и вызвала, наверное, снова что-то на счет обязанностей старост, я как раз запустила их. Странно, обычно она вызывала нас вместе, да и случалось это редко. — Я… Я не уверена, но кажется после меня к ней зашли люди из Министерства — беспокойно произнесла Грейнджер — Я не знаю, может они ушли, но мне показалось, что они говорили о тебе… Вот черт. Меня заставляют скрываться, а сами не могут язык за зубами держать. Идиоты. — Да не волнуйся, я схожу и все узнаю. Только не говори, пожалуйста, никому, ладно? — с улыбкой ответила я. Гермиона слабо улыбнулась и кивнула. Что же им нужно. Неужели, до них дошло, что я рано или поздно смогу встретиться с друзьями из Дурмстранга, какая жалость. Что же они не закрыли эту программу обмена. Ничего не сказав слизеринцам, я отправилась в кабинет директора. Всю дорогу мое сердце бешено колотилось. Я ненавидела этих людей всеми фибрами души. Я бы пожелала никогда их больше не видеть, но видимо такому не бывать. Зайдя в кабинет, на мне устремились взгляды Макгонагалл и трех людей из Министерства. — Мисс Пирсон, здравствуйте — сказал Беркли — Извините, что отвлекли Вас от обеда. К чему эта лживая любезность. Я проигнорировала реплику этого идиота и прошла мимо них к свободному стулу. Я всегда считала Беркли самым тупым из этой троицы. Он даже не постарался сделать вид, будто обеспокоен. — Профессор Макгонагалл, я могу здесь присесть? — в этой комнате она была единственным человеком, которого я уважала и чье мнение меня волновало. — Да-да, конечно. — Мне сообщили, что приехали люди из Министерства. Так что же Вы снова хотите от меня — спокойно произнесла я, взяв лакрицу на столе директрисы. — Как Вы знаете, через 3 дня сюда прибудут ученики из Дурмстранга и…- Кроули… Самый главный идиот. Хоть он не притворялся, что не любит меня. Самое время прервать его. — И да, кстати говоря, мистер Беркли, я не поела, останусь голодной до ужина. Так и до анорексии недалеко — я уже видела, как он начинает краснеть от раздражения, но все же ему пришлось проглотить мои слова. Директриса осуждающе на меня посмотрела. — И среди них есть люди, с которыми вы были в весьма близких отношениях — продолжил Кроули. — Не нужно мне об этом напоминать. Если Вы приехали сюда из-за этого, то зря. Вам нечего волноваться, Вы разве не подвергли их заклинанию Обливиэйт? Я их бесила. Ну, конечно. Настанет день и даже при упоминании меня они будут покрываться мурашками. То, что они сделали, как они поступили со мной, этого я не забуду. — И все же мы хотим Вам напомнить об условиях нашего договора… Надеюсь, вы никому не сказали про ваше обучение в Дурмстранге, ведь ваши бывшие сокурсники даже не знают вас — сказал третий человек из Министерства, чье имя я так и не запомнила. — Да-да, я помню-помню. — А где ваше зелье? Вы всегда должны носить его с собой — Оно со мной — я достала из кармана мантии бутылек с зельем. — Вы себя хорошо чувствуете же? — с опасением спросил Кроули. — Эмм, да, а не должна? — Да нет, это обычный вопрос — Кроули осмотрел меня, будто хотел убедиться, что я скрываю свою настоящую внешность. — Ну что ж, в таком случае, Вы соблюдаете свои условия, а мы свои. Надеемся, что Вы не подведете нас. — сказал Кроули с ухмылкой. Он развернулся к своим коллегам. Они собирались уйти, когда я встала со стула и громко произнесла им вслед. — А я надеюсь, что в следующий раз вы будете умнее, и по коридорам Хогвартса будете ходить молча, ну или хотя бы не упоминая мое имя. Вы заставляете меня сохранять конфиденциальность, хотя сами не можете держать язык за зубами, когда это нужно. Кроули сморщился и прищурившись злобно посмотрел на меня. — Как Вы смеете так говорить… — начал он, но Макгонагалл его перебила. — Возможно это звучало грубо, но это факт. Иначе кто бы сообщил мисс Пирсон о вашем приходе, как не другие студенты. Я улыбнулась в лицо этим напыщенным индюкам. Кроули и Другие люди из Министерства переглянулись и молча вышли из кабинета. Как только они покинули кабинет, улыбка исчезла с моего лица. Я не представляю, что будет через 3 дня. Как не сойти с ума… — Мисс Пирсон — обратилась ко мне Макгонагалл, опустив руку мне на плечо. — Я не в курсе всей вашей ситуации, и может это даже к лучшему, но… Учитывая то, что я слышала, понимаю, как Вам будет тяжело следующие два месяца. Если Вам захочется поговорить, можете обратиться ко мне. Вот от кого, от кого, так он Макгонагалл я не ожидала такого услышать. Я была в странном шоке. Подняв голову и посмотрев на нее, я увидела в глазах искреннее сожаление. — Спасибо, но у меня же есть друзья… — Разве? А мне показалось, последние недели ваши единственные друзья — это книги — Минерва подошла к столу и села на свое кресло. Откуда эта старушка все знает. Я недоумевающе смотрела на нее и не знала, что сказать. Это была правда, но ей-то откуда знать… — Не волнуйтесь, я не слежу за Вами. Просто недавно, когда ко мне заходила мисс Грейнджер, на вопрос о том, где Вы, она ответила, что Ваше местоположение не меняется которую неделю. Все время проводите в библиотеке, не так ли? — директриса сложила руки в замок и выжидающе посмотрела на меня. Я отвела глаза. — Вы не должны сторониться своих друзей, с книгами не поговоришь… И все же, это ваше дело, но если не хотите общаться с друзьями, двери моего кабинета открыты. Или же двери кабинета профессора Слизнорта. Он мне рассказывал про ваши успехи и очень ценит Вас как ученицу и хорошего человека… На этом все, можете идти. — Спасибо, профессор Макгонагалл. Я встала и направилась в выходу. Эта женщина меня удивляет… Она что, волнуется за меня… На всех своих уроках она всем видом показывает свое пренебрежение к моей персоне. А тут такое… Несмотря на это, как же она была права. Я была одинока. Никто в Хогвартсе не знал правды обо мне. Про разговоры по душам я вообще молчу. Я ни с кем не могла поговорить, а с единственным, кто знал обо мне, я могла общаться только письмами. Еще немного, и я все же соглашусь на его предложение встретиться. Я вернулась к однокурсникам. С Гермионой так и не удалось поговорить, поэтому она настояла на встрече после патрулирования. Надеюсь, она не будет караулить меня в гостиной, и получится тихо прошмыгнуть в свою комнату. *** Около 15 минут назад мы с Пирсон встретились в гостиной и начали патрулирование в полном безмолвие. Она до сих пор не проронила ни слова. Прошлое патрулирование прошло так же. Она игнорировала все мои реплики. Да и вообще последнюю неделю ее почти не видно и не слышно. Блейз сказал, что она постоянно торчала в библиотеке. Я слышал ее голос только на уроках. В башне, столовой, коридорах, нигде не слышал ее. Что с ней такое. И сейчас она идет в метре от меня, немного отстает и молчит. Не то, чтобы меня это не устраивало, но ее поведение слишком странное. Я замедлил шаг, чтобы сравняться с Пирсон. — Знаешь, Пирсон, с такими успехами тебя нельзя будет не взять в команду… Пирсон с недоумением посмотрела на меня. — Ну, по твоему мнению, в нашей команде же одни калеки, а ты видимо стала немой. Пирсон улыбнулась. — Я, конечно, люблю играть в квиддич, но не настолько, чтобы стать калекой. — О, так ты все-таки говоришь… — А я вижу ты соскучился по нашим милым беседам, да, Малфой? — Пирсон ухмыльнулась — Не неси чепуху. Скорее зрители жалуются на отсутствие развлекательной программы. Пирсон начала смеяться. — Ну раз так, придется что-то придумать. Хотя, честно говоря, Хорек, немного нечестно, что мы с тобой занимаемся благотворительностью. Актерам обычно платят. — Ха-ха-ха, тогда нужно бы обговорить это с Забини, он должен разобраться. Пирсон продолжала идти и улыбаться. Она посмотрела на меня и повертела головой. — Нет, Малфой, что-то не так. Мы сейчас должны ругаться, а не любезничать. Да уж… В этом она была права. Но самое ужасное, что я не понимал, как я отношусь к этой девчонке. Временами я ее терпеть не мог, а иногда в голове проскальзывала мысль о том, что мы могли бы быть друзьями. Хотя это глупость. — Да ты просто сноровку потеряла за полторы недели молчания, не хочу, чтобы ты убегала в слезах. Пирсон закатила глаза. — Малфой, ты будешь последним человеком, из-за которого я буду плакать, запомни мои слова. — она посмотрела на меня и наигранно улыбнулась. — И, кстати говоря, передай Монтегю, чтобы больше ни в кого не кидался яблоками. — Ты серьезно? Ты до сих пор это помнишь? — серьезно, уже прошло больше недели, а она все помнит, как Грэхэм чуть не попал в голову этой поехавшей. — Помню, и повторять не буду. Мы не в детском саду. — у нее на лице была видна обеспокоенность. Я выставил руку перед Пирсон, тем самым остановив ее. Она недовольно повернулась ко мне и посмотрела, вопросительно подняв свои брови. — Подожди-ка… Ты что, ее защищаешь? Защищаешь эту долбанутую? — выражение лица Пирсон оставалось таким же. Она хорошо умела скрывать эмоции, но глаза говорят о многом. Единственное, что я смог хорошо понять в этой девчонке, она всегда пыталась задавить взглядом, когда не знала, что сказать. И сейчас она пристально смотрела меня. — Она была первой, с кем я познакомилась в Хогвартсе, так что да. Мой факультет не будет определять за меня, с кем мне дружить, а с кем нет — она сказала достаточно громко. — Пока ты учишься на Слизерине, придется. Поверь, будешь дружить с Лавгуд, или гриффиндорцами, тебе здесь не жить, убогая. Если не хочешь подхватить болячек от них, то ограничь свой круг общения. А у этой белобрысой вообще беды с головой, как и у ее папашки, им давно пора обоим в дурку — мои слова разозлили Пирсон. Она подошла ко мне вплотную. — Она не сумасшедшая, идиот. И я не стану спрашивать у тебя разрешение на общение с кем-либо. — Пирсон оттолкнула меня и пошла вперед. После нескольких шагов она остановилась и развернулась. — И да, Малфой, мы не выбираем в какой семье родиться, и должны принимать своих родных такими, какие они есть, даже если необычные и кажутся немного странными. Полумна прекрасная девушка, и я уверена, ее отец такой же хороший человек. Все люди имеют свои странности, но почему-то пытаются это активно отрицать. — Честно говоря, я не знаю, что мне делать. Одна часть меня говорит, что что-то здесь не так, и отец сделал неверный выбор, но другая говорит, что нужно делать так, как он скажет и не препятствовать ему. Я чувствую, что мы идем по неправильному пути, но не могу ничего сделать. — Я совру, если скажу, что понимаю и представляю, какого это, но я была в безвыходноц ситуации, как и ты сейчас. Будь у меня сейчас семья, вся моя семья, а не то, что от них осталось, какими бы они ни были, я бы поддержала их, даже если бы тот путь, который они выбрали, не сулит ничего хорошего. Возможно, это неправильно, но я бы все отдала, чтобы моя семья была со мной в безопасности. Семью мы не выбираем, поэтому нам остается только принимать их такими, какими они есть и держаться за них. — Считаешь, мне нужно следовать указаниям отца? — Если бы я была в твоей ситуации, я сделала бы так, как сказал отец. Но у тебя и своя голова на плечах есть, и ты волен поступать так, как ты считаешь правильным. — Боюсь, что мнение отца и мое немного расходятся. — Может тебе стоит с ним поговорить? — Он даже слушать не станет. — Если ты не уверен в том, что делает твой отец, ты можешь поделиться мыслями с мамой. Когда отец не слушает и недооценивает тебя, то действовать лучше через посредника, в твоем случае, через маму. — Было бы все так просто… Он ее тоже не особо слушает… Ты даже не представляешь, какая сумасшедшая у меня семья… — Ох, поверь, твоя семья цветочки, по сравнению с моей. Если бы они бы они все были живы, и ты бы познакомился с ними, ты бы это понял… — Знакомство с родителями? Я бы им определенно понравился — Ну так уверена я бы не была на твоем месте. Я думаю, ты бы понравился только моему дедушке. — Почему? — Ну, когда-нибудь я поделюсь с тобой… Но не сегодня. Так что вот что я тебе скажу: доверять в этой жизни можно только семье. Поэтому если они в опасности и у тебя есть один выход — повиноваться отцу, остается лишь выждать нужный момент, чтобы укрыть их и обезопасить. Сейчас моя семья — это те люди, которые меня окружают, их немного, и они мне не кровные родственники, но все же они мои семья, поскольку другой у меня и не осталось. Потеряв настоящую семью, начинаешь ценить хороших людей вокруг себя и охранять от бед и несчастий. Ты — счастливчик, у тебя есть родители, поэтому береги их настолько, насколько это возможно. — Быть может ты и права… — Эй, ты чего? — передо мной стояла Пирсон и взволнованно смотрела на меня. Что только что было. В глазах все потемнело, и я слышал лишь голоса. Мой и… Черт… Я не знаю, чей это был голос. Но почему он так знаком. — Все хорошо? — Пирсон положила руку мне на плечо, а ее глаза обеспокоенно бегали по моему лицу. — Да, все нормально. Пойдем дальше, я не хочу потратить на патрулирование больше времени, чем нужно. Я отстранился и прошел мимо Пирсон вперед. Пока мы патрулировали в полном молчании, в моей голове продолжал крутиться этот диалог. С кем я мог поделиться своими мыслями. Даже с Блейзом я не был так откровенен. И этот голос. Такое ощущение, что на секунду, во время диалога, я понял, чей он был. Но когда я вернулся в реальность, я уже не знал этого. Видимо это было до войны. Такие мысли у меня возникали в тот период времени. Но кому я мог такое сказать… Хотя может я схожу с ума, и это игра моего воображения… *** Малфой и я зашли в гостиную. После нашего спора он больше не говорил. По началу, мне показалось, что он сам захотел поговорить, но вот мы немного повздорили и на этом его любезность куда-то пропала. Случилось что-то непонятное, он ушел в себя на пару секунд. В это момент у меня проскользнула одна мысль… Но такого не может быть. Он не мог вспомнить. Такого не может быть. Но потом он выглядел каким-то загруженным. Драко молча ушел в свою спальню. Пожалуй, мне самой нужен отдых. Я поднялась по лестнице и заметила, что в моей комнате горит свет. Я что забыла выключить его… Открыв дверь, я увидела Гермиону. Грейнджер выглядела недовольной. Она молча подошла ко мне, закрыла дверь и наложила заклинание, чтобы мой любимый сосед ничего не услышал. После нашей увлекательной беседы, я поняла, что ему лучше не знать о наших отношениях с Гермионой. Черт, я же обещала с ней поговорить после патрулирования, я забыла про это. Хотя, она видимо решила все сама. — Дорогая, с каждым разом ты меня удивляешь все больше и больше. Мне сразу раздеваться или начнем с прелюдий. — пытаясь разрядить обстановку, весело сказала я. В ответ я получила легкий удар по плечу. — Ай, ты чего такая злая… — Это ты чего такая. Всю неделю от тебя ни слуху, ни духу, потом приходят эти люди из Министерства, ты ничего не говоришь. Я еще молчу про то, что ты забыла про нашу договоренность и пошла сразу к себе в комнату. Если бы я не знала тебя так хорошо и не пришла бы к тебе сама, ты бы даже и не вспомнила. — Все слова были произнесены с такой строгостью, я даже вспомнила, как в детстве мама меня отчитывала за проделки в школе. Идентичные интонация и выражение лица. — Ну вообще-то ты не промолчала, а только что высказала мне все — я покосилась на Гермиону, чье выражение лица не поменялось. Она молча сверлила меня взглядом. — Я жду, Кэтрин. — Чего? — с улыбкой спросила я и сразу же попятилась к двери, поскольку Грейнджер собиралась снова меня ударить. — Ладно-ладно, все, не бей… Прости меня… Я в последнее время вся в себе, не знаю, что происходит — в комнате были слышные глухие стуки — Может что-то типо стресса из-за смены обстановки, новая школа, как никак… Не знаю… Короче, я уже поняла, что так резко забивать на общение нельзя, так что да, прости… Грейнджер продолжала молчать. — Да чего ты от меня еще хочешь? Я и так уже извинилась, а я ни перед кем еще так много не извинялась… А ты продолжаешь сверлить во мне дыру. Глухой стук не прекращается. — У меня уже крыша поехала, и я слышу какой-то стук, или ты тоже? Выражение лица Гермионы резко сменилось. Она будто вспомнила что-то. — Боже, как я могла забыть. Мистер Филч передал тебе эту коробку — Гриффиндорка указала на коробку, стоящую рядом с кроватью — Я не открывала ее, но там кажется кто-то живой, этот стук не прекращается уже давно. — Вот черт! Я подбежала к коробке. Неужели мне прислали его. Как я скучала по этому проказнику. Я села возле коробки и услышала слабый писк и притихающее шуршание. Гермиона опасливо посмотрела на коробку. — Так, не волнуйся, Люци сейчас будет немного злиться на меня, но это нормально Я начала открывать деревянную коробку. — Люци? — Сокращенно от Люцифера Не успев открыть ее полностью, на меня прыгнул Люци. — Это Люцифер? — Гермиона улыбалась и в то же время выглядела удивленной. — Ты назвала хорька в честь дьявола? Я начала обнимать моего любимого друга, но он выскальзывал из объятий и начинал кусать меня за пальцы. — Эй, Люцифер, хватит. Да, я знаю, прости меня, оставила тебя на месяц в незнакомом доме, а потом на целый день в коробке. Прости, прости. Этого красивого пушистого зверька, цвета темного шоколада, я купила 4 года назад. С того момента я почти не разлучалась с ним, кроме последнего месяца. — Главное, чтобы Малфой не увидел, а то он будет вне себя, увидев этого красавца — посмеявшись, сказала Гермиона. — Ну он же не такой же белобрысый. Люци побежал в сторону Грейнджер и запрыгнул ей на колени. Она начала его тискать и улыбалась во все 32 зуба. Может я не должна была так резко отдаляться. Это было неправильно. — Гермиона, ты же не дуешься на меня? Со мной сложно, я знаю — я посмотрела на нее щенячьими глазками. — Ну что с тобой поделаешь, хорошо, прощаю… Так ты мне расскажешь, зачем ты нужна была Министерству? — Да там… По поводу прошлой школы, неважно… Забей на это — я подсела к Грейнджер и обняла ее. — Тебе нечего волноваться. — Ну ладно, поверю тебе, так уж и быть — сказала Гермиона и обняла меня в ответ. — Знаешь, скоро приедут ученики из Дурмстранга… — Боже, да почему для всех это такое событие, я не понимаю… — резко встав на ноги, раздраженно произнесла я. Гермиона удивленно посмотрела на меня. Даже Люци, разложившийся на ковре, вскочил и посмотрел на меня. — Да мне просто Пенси все уши сегодня прожужжала… Дурмстрангцы и дурмстрангцы, что с того. — А ты их видела, там все как на подбор… — с улыбкой сказала Грейнджер и задумчиво посмотрела вверх. — Эй, дорогуша — начала я и кинула в подругу подушкой — Ты сейчас кого там начала представлять, у тебя вообще-то парень есть — Ха-ха, да ладно тебе, я просто представила, думать и воображать нам никто не может запретить. Ну да, Грейнджер, ты же даже не догадываешься, что я прекрасно знаю, о каком из учеников Дурмстранга ты подумала… — Хотя знаешь, там же учился один красавчик… Он знаменитость в мире квиддича… Виктор… — протянула я, делая вид, что не знаю фамилию этого близкого для меня человека. Хотя уже не близкого… — Крамм — закончила Гермиона и улыбнулась. — Да-да, он самый… Знакома с ним? — Не то, чтобы знакома… Ну да, да, знакомы. Познакомились во время кубка трех волшебников — ответила гриффиндорка. Я бы поверила, если бы она не начала теребить подушку в руках. Грейнджер, Грейнджер… Ну как так… Умолчала о самом главном… Ну ладно, рано или поздно, я услышу то, что хочу. — Ясно… — Я, наверное, пойду… Ты устала, наверное… — Грейнджер встала. — Я бы еще поболтала, но меня на самом деле очень тянет в сон… Мы обнялись. Гермиона направилась к выходу. — Ах да! Платья! — Какие платья? — Да все та же Паркинсон. У нее сейчас только две темы для разговоров — красавцы из Дурмстранга и наряд на хэллоуин. — Так до Хэллоуина еще месяц — равнодушно произнесла Грейнджер. — Дорогая, если ты хочешь ловить на себе взгляды горячих парней из Дурмстранга, то нужно красивое платье. Поэтому скоро пойдем выбирать. А то Паркинсон все скупит со скуки. — Вообще-то, если я и буду наряжаться, то для Рона — возмутительно сказала Гермиона. — Золотце мое, красиво одеваться нужно в первую очередь для себя… И к слову… Не в обиду, конечно, но для Рона самое сексуальное на тебе, это джинсы и джемпер, ты же из них не вылезаешь — с улыбкой сказала я, а Грейнджер, раскрыв рот от негодования, уже собиралась в очередной раз меня ударить, но я вовремя подтолкнула ее к выходу. — Не злись, мой красивый книжный червь. Люблю. Спокойной ночи. — произнесла я, закрывая дверь и любуясь недовольной Гермионой. Повернувшись к кровати, я увидела Люцифера, расположившегося на моей подушке. Ну может хоть сегодня усну, в обнимку с Люци я всегда быстро засыпала… Мерлин, как же я ненавижу все. Час. Уже час прошел, как я не могу уснуть. Люци уже давно посапывает, лежа у меня в ногах. А у меня сон как рукой сняло. И еще холодно как-то. Пойду погреюсь у камина. Надев свои шерстяные носочки, я тихо вышла из комнаты. Спустившись вниз по лестнице, я обнаружила, что мое любимое место для раздумий уже было занято, и далеко не мною…