Импостер

      По пустому коридору раздавались равномерные шаги. Жесткие ботинки грубо соприкасались с железным покрытием пола, издавая неприятный скрежет и шуршание. Он оседал слоем на белых, как и его костюм, стенах, обволакивал не хуже нефтяной пленки на теле. На всем корабле жизнь остановилась, вымерла, в буквальном смысле. Руди бы усмехнулся над этим каламбуром, если бы не было так печально.       Лишиться почти половины экипажа и до сих пор не знать, кто так беспощадно убивал невинных людей, могут лишь бесполезные эгоистичные ублюдки, которым наплевать на чужую жизнь, лишь бы их не задело. Эти мысли разъедали мужчину изнутри, живьем рвали плоть, оставляя после себя дыру, черную, непроглядную дыру. Можно подумать, что если к ней прикоснуться, то тебя затянет в нее с головой, и ты будешь в ней барахтаться в схватке за здравый рассудок, но в конце концов проиграешь и осядешь на дно этой вопиющей раны в попытках самокопания.       Руди пытался, он рвал и метал, бил об стены хрупкие вещи, после чего аккуратно собирал осколки. Он выл от бессилия над ситуацией с Юрой, заливал слезами подушку и с красными глазами приходил на очередное собрание. Он сильный, но не сейчас, когда все идет по пизде. Все те грандиозные планы на жизнь, которые он долго строил. Воспитать дочь в любящей и полной семье, а не в той, что была у него. Он отрекся от прошлого, чтобы жить в настоящем, но в последнее время все чаще возвращался к матери, к ее точно таким же красным и опухшим глазам. К той боли утраты, которую они ощутили на себе. И сейчас угроза оставить его малышке точно такие же воспоминания как никогда близка. И Руди боится, до дрожи в руках боится потерять все, что он имеет.       Несмотря на тишину в коридоре, в ушах поселился неприятный гул, который норовился свести с ума каждого обитателя этого судна. Из-за него мысли притуплялись, не давая мыслить быстро, ведь все перемешалось в одну большую кучу из слов, звуков и ощущений. Но даже с этой проблемой Слава не мог не ощутить неприятное ощущение чего-то грядущего, и точно ничего хорошего это не сулило. Все последние новости были крахом, ни единой положительной повесточки, поэтому ожидать чего-то лучшего не выходило.       Пройдя мимо рубки со связью, тот наткнулся на Сашу с Викой, мило беседовавших, как могло показаться на первый взгляд. Вика постоянно оборачивалась, поправляла волосы и всячески избегала прямого контакта глаз с собеседником. Было видно мелкий пот на ее лбу, вызванный либо волнением, либо жаром из реактора. Саша же был спокоен, он приобнимал молодую летчицу и легко вбрасывал фразы в ее долгий монолог. - Добрый вечер, голубки. - Слава вскинул руку в приветственном жесте. Он не очень хотел тревожить их, но за день они ни разу не пересекались, поэтому не поздороваться было бы невежливо. - И тебе. - парень отвлекся от своей сокомандницы и хотел было протянуть руку для рукопожатия, но быстро осекся и просто помахал, улыбнувшись легкой улыбкой. - Ты чего тут забыл? - Мне нужно по камерам кое-что посмотреть, да и к Медаллисту забежать хотел, нужно спросить про некоторые задания. - Красный метнул быстрый взгляд в его сторону, но ничего не сказал. - Вы кстати уже завершили свою грязную работу? - Грязную? - непонимающе переспросила Вика. - Не говори так, этим мы можем спасти... всех. - она окинула взглядом стоящего рядом с ней Сашу и замолкла. - Это значит да, - быстро пояснил Александр, еще сильнее прижав к себе девушку. Та немного смутилась, опустив голову. - Можешь заскочить к Диззи и узнать там что да как, раз ты по пути?       Руди махнул головой, быстро скрываясь в бесконечных коридорах, лишь бы не видеть это лицо. Эти странные диалоги уже надоели ему, если бы не его воспитание и манеры, он бы уже давно просто закрылся в своей небольшой каютке и выходил только за едой, и чтобы выполнить свои обязанности. Эти люди выводили его из себя. Их халатность, несерьезность, будто бы не было тех смертей, тех, ебаных, трех трупов, которые во всю бороздили космос. Это вымораживало больше, чем эта несерьезная борьба между двумя идиотами. Белый ударил кулаком стену, но тут же прижал к себе кулак, который ужасно пульсировал от боли. Он совсем забыл о ссадинах на руке, кои теперь вновь открылись и сдавливали кисть в ужасной боли, а на перчатках выступили пятна алой жидкости.       Слава аккуратно зашел в помещение с огромным монитором, издававший легчайший белый шум, так как экран не был включен. Сев за неудобный и жесткий стул, который больше походил на твердый кирпич, отделанный тонкой тканью, Руди начал искать информацию, которая хоть как-то могла пригодиться при следующем собрании...       В записи люди метались из стороны в сторону, были слышны звуки обрывающихся фраз, тяжелые шаги, а так же из глубины, время от времени, раздавались крики, сулившие о созванном собрании. Ничего необычного или из ряда вон выходящее не происходило, лишь какой-то сонный человек пошел на кухню, вернувшись с пивом в руках. Затем, когда дата в углу экрана показывала уже третий день после Юриной смерти, в коридоре произошла стычка. И, к сожалению, учинил ее сам Руди. Сам себя вывел на эмоции, так еще и Данил донимал его своими многочисленными вопросами. Не сдержался, не смог, и кулак тут же впечатался во впалую щеку парня, не отошедшего еще от медицинского кабинета. Даня был не виноват, даже наоборот, Слава был ему благодарен за спасение, но он тоже не стальной, хотя, смотря на эту бойню, мужчина испытывал чувство стыда за столь глупый поступок, не смотря на извинения, которые он принес Данилу. Тот его не простил.       Закончив с этим долгим занятием, Руди отметил лишь некоторые малозначимые моменты, когда член экипажа надолго оставался в комнате, тот напоследок решил глянуть то, что происходит в данный момент.       Антон, с легкой улыбкой на губах, скачивал файлы возле навигационного отсека. Он легко покачивался, смотря на полоску загрузки, которая медленно, но верно текла вдоль. Это задание наверняка принадлежит Дане, но тот даже наедине с собой не показывает раздражения. Прощелкав еще пару мест, тот наблюдал за Вреднулей. Она облокотилась о стену и состроила максимально обиженную мордочку, отворачиваясь от парня в красном костюме. Тот с особой уверенностью и сосредоточенностью соединял вновь разошедшиеся провода и, будто нарочно, не замечал разобидевшеюся девушку, делая вид, что провода намного важнее всего в жизни. Хоть Руди и не видел полной картины, он точно мог сказать, что Хеллдор притворялся, делал вид, будто чинит, хотя на самом деле просто водил пальцами по воздуху. Делал ли он это ради того, чтобы позлить Вику, или по другой причине, Слава не знал, но подметив это у себя в голове, он отключил все изображения и встал со стула. <      Медаллист сидел на своей койке с закрытыми глазами. Его зрачки бегали под веками из стороны в стороны, из-за чего складывалось ощущение, будто он находится в фазе быстрого сна, но по неравномерному дыханию было понятно, что он не спит. Руди аккуратно заглянул в неряшливую комнатку, сразу завидев человека на постели. По полу были разбросаны какого-то сомнительного содержания бумажки, салфетки и бутылки из под воды. О порядке даже речи и не шло, хотя на фоне комнаты Славы, это было чуть ли не стерильное помещение. По углам прятались одинокие комки пыли, намекая, что даже банально протереть поверхности ума не хватило.       Дима резко распахнул глаза и устремил взгляд на незваного гостя в его убежище. Он испугался тихого шума, но завидев Руди, тот сразу состроил кислую мину, явно давая понять, что тому не рады. - Зачем пришел? - Медаллист сощурил свои глаза, после чего вновь принял свое агрессивное выражение лица. - Я не буду отвечать на твои поганые вопросы. Засунь их себе в задницу. - Почему так критично? - Слава прошел дальше в комнату. На стене висел плакат с какой-то панк-группой, явно второсортного качества, но от того не становясь менее пестрящим и вырвиглазным. - Ты сам в этом виноват. - Я? - Дима повысил голос, жестом указав на себя. - А не прихуел ли ты, скажи мне? Ты мне почти каждый день задаешь эти ебанные вопросы, да подавись ты ими уже нахер! - Заткнись, блять! Я же тебе лучше делаю этим! - прошло только несколько минут разговора, а они уже перешли на высокие тона и матерные слова. <      Их отношения с Медаллистом были не лучше, чем с Сашей, если не хуже. После инцидентов, Руди начал следить за ним все пристальней, дошло даже до того, что тот стоял с ним рядом во время заданий. Это очень подорвало их доверие к друг другу, так как Дима был абсолютно против такой тотальной слежки. - Мне? Да ты как мать моя уже, за мной по пятам следуешь! Пизду себе еще вырасти и сможешь взять меня сынком в свою убогую семью! - Дима с размаху впечатал кулак в жесткую стену, издав протяжный рык. - Отъебись от меня! - Да если ты, туполобого еблана, до сих пор не понял, если у тебя не будет алиби, на твои оправдания даже не посмотрят! - Руди сжал кулаки, лишь бы сдержать свою слепую ярость. - Они убьют тебя! Я тебе даю шанс на жизнь! Ты должен мн... <      Не договорив, Слава почувствовал острую боль в щеке, и даже не понял, как упал на пол, приложив руку к ноющей ране. Медалист, как всегда, долго разговаривать не станет, рукоприкладство с его стороны было не единичным случаем, Руди стоило держать дистанцию, но он забылся, подошел слишком близко и говорил слишком громко. <      Фигура Оранжевого возвышалась над ним, она сеяла угрозу в сердце, и Руди начал отползать назад. Ноги почему-то не слушались, они безудержно дрожали и не хотели поднимать тело. Дима, посмотрев на него с читаемой презренностью, скривился в оскале и прошел к выходу из каюты. - Я нихуя тебе не должен. Никому. Не должен. - Дима скрылся в дверном проеме. - Мразь. Скотина. Ублюдок. - выплевывал Руди очередью, пытаясь подняться на ноги. - Ты пожалеешь об этом, сука.

***

      Квантум лежал на своей неудобной постели, свесив ногу с краю и болтая ей в воздухе. Через пару дней он будет вновь в строю несчастных космонавтов, как бы этого не хотелось. Но вечно лежать ему и совесть не даст, Антон уже как крыса в колесе, вертится из стороны в сторону. Заданий много, человек мало, поэтому на юного парня свалились обязанности сразу трех человек, с которыми он еле как справлялся. Данил уже и сам хотел выйти из этого душного и неприятного помещения, компания из четырех стен ему уже знатно осточертела. Хотелось бы поговорить с кем-нибудь еще, так как Антон стал реже к нему заходить. - Не помешал? - раздался стук. - Бля, я же не имел ввиду тебя... - Данил театрально закатил глаза, отвернувшись спиной от внезапного гостя. - Помешал. - Ты имеешь что-то против? - Дима прошел в уютную комнату сокомандника и присел на кровать.       Даня ничего на это не ответил, лишь злобно посапывал возле стены. Он не спал, как это могло показаться с первого взгляда, Данил всегда был начеку в тех случаях, когда кто-то находился по близости, единственным исключением был Антон. Но Медаллист все не уходил и Синий мог поклясться, что тот буравил его взглядом уже десять минут. - Ты что-то хотел сказать? Говори, - Дима вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. - или проваливай. - Хотел составить тебе компанию, твой Тоша давно к тебе не заходил. - Данил фыркнул на эти слова. Какое дело Медаллисту до их дружбы? - С чего ты решил, что мне нужна твоя компания? Нет, даже не так. С чего ты решил, что мне приятна твоя компания? - Квантум развернулся и наконец взглянул Диме в лицо, все еще находясь в положении лежа. Тот, в свою очередь, опустил взгляд на свои ладони, которые, то и дело, крутил и рассматривал. На костяшках одной из руки были видны багровые пятна, что не утаилось от взгляда больного. - Ты снова кого-то ударил? - с презрением обратился к Оранжевому Синий. Он устал от порывов их команды начистить кому-либо лицо, тем более, он случайно оказался втянут в это, что не радовало от слова совсем. - Кто это? - Слава. - - кратко отрезал Медаллист и замолчал. - Что он сделал? - Пиздит много. - Дима повернул голову в сторону собеседника. Данил был растрепан и немного помят, но по-своему изящным и теплым, его футболка давно помялась и сползла, перекрутившись, куда-то вниз, оголяя некоторые малые участки кожи. И он увидел, совсем блеклые, почти что уже зажившие синяки, которые приобрели желтый оттенок. Синяки, что оставил он сам на этой коже. - Все еще больно? - Нормально, - Даня быстро одернул одежду, прикрывая нежелательные следы ужасного дня. - не притворяйся, будто тебе не все равно.       Но Данила не услышали. Дима, будто в трансе, протянул руку к ребрам, но был прерван ладонью парня, которая не давала это сделать. Дима поднял взгляд и столкнулся с ледяными глазами Квантума. Он источал тревогу и сомнение, все то время, что он Синий провел здесь, он с Оранжевым были недругами, но в последнее время все поменялось. Уже не было той усердности, с которой они воевали друг против друга. Что-то изменилось, да что нельзя было сказать. Даня не знал, мог ли доверять ему после их перепалок и взаимоненависти, но мозг отчаянно вопил, что этот человек может быть опасен, да тело совсем не слушалось. Медаллист медленно отцепил хватку на своем запястье второй рукой и завел конечности космонавта за голову. Данил на это действие ничего не сказал, только смотрел хмуро исподлобья, пытаясь прожечь взглядом дыру в напарнике. Дима, чтобы не напугать, аккуратно приподнял футболку Дани, пробегая взглядом по ребрам, по коже и по малочисленным родинкам и останавливаясь на алеющих пятнах, которые расцветали на молочной коже, как пышные пионы на рассвете. Пятен было несколько, с ними соседствовали маленькие шрамы с царапинами и ссадинами, с которыми не справлялась заживляющая мазь. Все это выглядело, как искусно написанная композиция с цветами, лепестками, шипами и алеющим в графине вином.       Почему он это сделал? Почему не сдержал эти странные порывы прикоснуться к больному? Почему, когда он ударял других, чувство, вызванного сейчас, не было? Почему он? Почему именно он?       Дима провел пальцами вдоль грудины, ощущая пальцами тепло, исходящее от тела. Он нащупывал ребро за ребром, водил по ним, пересчитывая, боясь, что одного может не быть. Прочертив невидимую полосу от ключиц то пупка лишь кончиками, он полностью дотронулся до мягкой кожи товарища и застыл. Данил не подавал никаких признаков недовольства, лишь с интересом следил за действиями своего, как он считал, врага. Было интересно, как далеко это может зайти, но одновременно страшно осознавать, что черта пересечена, и вернуться обратно будет сложно. - Мы не друзья. Мы не коллеги. - Квантум наконец взял под контроль свой язык и осмелился заговорить. - Мы никто, Дима. Никто. <      Медаллист осторожно убрал руки с теплого тела и окинул взглядом товарища. Его радужка потемнела, отдавая чистым холодом, в отличии от его кожи, которая, казалось, горела огнем. Данил приподнялся на руках и отполз к дальней части кровати, в его мыслях был полный хаос, но губы отчетливо вторили. - Мы никто. - Мы не можем просто взять, и помириться. Между нами было много ссор и неприятных вещей, которых мы не можем просто взять и забыть. Не можем перескочить на этап вперед. Ты мне не враг, не злодей, но и не приятелей, не тот знакомый, с которым я бы мог поздороваться или пожелать доброго дня. Я не знаю, что на тебя нашло и почему ты стал таким, но, Дим, это так не работает. -Я знаю, просто, - Медаллист отвел глаза, но тут же вернул их обратно, желая смотреть в эти бездонные глаза. - я чувствую, скоро конец. И вряд ли я смогу успеть исправить наши отношения. Если честно, с первого дня я изменил свое отношение к тебе, первое впечатление было ошибочное, и вражда тоже, и те ссоры. Я понимаю, больше, чем бывшими врагами нам не стать, поэтому просто хочу извиниться. - Хорошо... БЫЛО ВЫЗВАНО СРОЧНОЕ СОБРАНИЕ