Октябрь в Нулогорске

Погода была лётная. А также вполне прогулочная. Пятничное настроение накатывало с самого утра, когда облака окончательно разошлись, и желание работать было совсем уж неярким. Впрочем, для аэропорта день недели значения не имел. Самолёты садились и взлетали в Нулогорске нечасто, обычно хватало автотранспорта, для совсем срочных дел были и вертолёты. Но сегодня прибывал чартерный рейс, поэтому все сотрудники были на своих местах, а взлётно-посадочную полосу с раннего утра почистили от листьев. За пассажирами прибывшего самолёта приехал арендованный у администрации автобус. В воздухе чувствовалось отчётливое ощущение секретности, так что диспетчер деликатно не смотрел лишний раз в окно. Автобус уехал, самолёт дождался подзаправки — и в итоге спустя какой-то час покинул город. Рабочий день аэропорта закончился. Рабочий день в штабе был в самом разгаре. Новоприбывших определили в общежитие под строгий контроль назначенных кураторов, Константин носился туда-сюда с папками досье, личных дел и распечатками протоколов, а Елизавета с самого утра так и просидела перед экраном ноутбука, отвлекаясь только на то, чтобы поставить где-нибудь свою подпись. Но разумеется, радио включить она не забыла. Надо же оставаться в курсе всех новостей, особенно в свете грядущих процедур. Эфир закончился в три. В половину четвёртого предсказуемо пришло сообщение. «Дай угадаю))» «Угадывай.» «Снова без обеда. И даже без кофе-брейка. Я права, да?» «Риторический же вопрос. Знаешь, что права)» «Просто заставь себя волевым решением прерваться на час.» «Честно говоря, у нас сегодня немного аврал. Надо всё решить, чтобы не терять времени потом.» «Я на парковке, и у меня с собой бургеры. И кофе)» За окном кто-то посигналил. Вернее, понятно, кто. «Хотя бы сорок минут!!» «Уговорила, ладно. Сейчас спущусь.» «)))» Бургеры были отличные. Гораздо вкуснее, чем в сетевых фастфудах – видимо, дело было в любовном домашнем подходе и фермерских продуктах. По крайней мере, так хотелось думать. А погода к тому моменту разошлась настолько, что под кофе оказалось даже приятно прогуляться, сделав небольшой круг по ближайшим улицам – просто чтобы не стоять на месте, слишком хотелось размяться. Тень беспокойства на лице Марьяши была совершенно очевидной. В прямом смысле слова: она даже под прямыми лучами солнца не исчезала, и хотя радиоведущая то и дело пыталась её незаметно смахнуть, пропадать не желала. В разговоре как-то сама собой повисла пауза. Елизавета покосилась на эту тень сомнения, норовящую закрутиться вопросительным знаком, и как бы совершенно между прочим сказала: – Вчера написала насчёт своей командировки. Продлим ещё на полгода, а там видно будет. И Марьяша просияла в абсолютно прямом смысле слова. Это было видно даже при дневном свете, вызвав у Елизаветы смутный суеверный страх и какое-то совсем уж подсознательное нерациональное желание перекреститься. Но она этого, конечно же, не сделала. – Наверное, очень много работы, – с чувством произнесла Марьяша. – Да, – согласилась Елизавета. – Очень. – Это хорошо. – Несомненно.

***

– ...бывает, дорогие друзья, что ответ приходит и без вопроса. И это в любом случае лучше, чем вопросы, приходящие без ответов. С этими вопросительными знаками решительно неудобно! Так и норовят за всё зацепиться... На столе ровными стопками были разложены распечатки, а на паре белых листов от руки набросаны ближайшие планы. Некоторые слова были дважды подчёркнуты – например, «ДК», «мост??» или «лес». Вопросов без ответов в кабинете было столько, что Елизавете казалось, будто воздух прямо-таки кишит эфемерными вопросительными знаками. Всё дело в радио, конечно. Слишком образная речь и всё такое. – ...и на этом мы заканчиваем. Далее в эфире – передача «В рабочую полночь». До новых встреч, Нулогорск, до новых встреч! Мягко прозвучали позывные, и ненадолго повисла тишина, прежде чем эфир переключился на следующее шоу. Елизавета посмотрела наконец на часы: и впрямь полночь. – Ладно, к чёрту, – вслух объявила она и захлопнула крышку ноутбука. Пусть остаётся тут на ночь. Сейчас домой – и спать. Она оделась, выключила свет, проверила, не забыла ли чего – и на выходе за что-то зацепилась рукавом. Отцепляться так просто не получалось, пришлось сделать полшага назад и посмотреть. Вопросительный знак, едва различимый в отсвете фонарей снаружи, прилип к дверной ручке и зацепился крюком за рукав. Действительно, вопросы без ответов ведут себя гораздо хуже, чем ответы без вопросов.