меня ты, блять, волнуешь!

вечер, после отъезда старых участниц обратно в хуево-кукуево. настя уже хер знает какой день живет одна. ну, как одна.. со своей "домашней белкой", что в принципе более чем устраивает. их отношениям уже около месяца, но по ощущениям будто вся вечность. настя любила закрыться в ванной и сидеть там по несколько часов, вытаскивая своих внутренних демонов. она разрешала себе реветь, бить стены и рвать волосы, но главное - стать гранитом за пару минут до выхода. да, так было, но ключевое здесь - прошедшее время. сейчас ее исповедальней стала бэлла, которой можно было довериться всем нутром. и именно поэтому, она даже перестала закрываться. почти всю последнюю неделю, кузнецова думала. думала над новым этапом в их отношениях - половые связи. ей было правда страшно открыться настолько глубоко, но одновременное доверие к девушке почти переубеждало ее. а может не почти? сегодня воскресенье, а это значит - полностью свободный вечер для словетской. почему? да потому что настя в блядской ванной застревает на часа три. хотя знаете, сегодня мелкой это даже на руку. открывая дверь в санузел, мелкая пыталась унять дрожь. - бэлл, что-то хочешь? - "может, стиралку загрузить пришла". - ну, - запинается, путаясь в собственном языке, - да.. - что..? "фух. ладно. она любит тебя и все поймет." кузнецова подошла и отодвинула штору, разделяющую ванну и туалет. смущаясь, опустила голову в пол, но почти сразу подняла обратно, якобы говоря "мне не страшно ни капельки". «что она собирается, блять, делать?» - пронеслось у петрухи в мыслях. медленно расстегивая пуговицы жилетки, наблюдает за эмоциями кареглазой. та смотрит с недопониманием, "неужели она может быть такой смелой?" вот уже лавандовая ткань валяется на полу, а руки тянутся к застежкам крахмально-белой блузки. - мелкая, - немного выдержав паузу, продолжила, - все хорошо? - да, насть, все хорошо, - и вправду, все хорошо. она же совсем не трясется, а глаза совсем не бегают по комнате. блондинка выполняет какие-то нелепые движения, больше напоминающие предсмертные судороги сурка, но петрова не смеется. бэлла прекрасна для нее любой - от сонной крохи, готовой всех убить за завтрак, до пьяной, будто сороколетней, алкогольвицы. последняя, кстати, бесит больше всего. кузнецова не понимает, почему она еще не под егоровной, ведь думала, что как только начнёт своё представление, окажется там. "наверное, я слишком плоха" - считает мелкая, но все равно продолжает. возможно, петрова бы уже повалила девушку в эту самую ванну, срывая с неё все одежду, но тело схватило, словно сковали цепями. наверное, она подсознательно не хотела отрывать взгляд от такой красоты, может не хотела делать их первый раз каким-то пошлым. расстегнув последнюю пуговицу на рубашке, блондинка потянулась к застёжке на юбке. стараясь расстегнуть, все же понимает, что замок опять зажевало. - чертова застежка, зачем ты вообще здесь! - психует, срываясь на крик. опять она все испортила. - иди сюда, - анастасия улыбнулась максимально по-доброму, пальцами подзывая мелкую к себе, - я помогу. после успешного снятия фиолетовой юбки, словетская осталась только в нижнем белье и гетрах. подошла к краю ванны, опираясь на него, дабы снять такие мешающие полу-колготки. все-таки откинув ткань, повернулась к насте, замечая ранее не видимый огонь во взгляде. ее радужка будто стала вовсе черной, а почти неприкрытая грудь вздымалась под каждый вздох. спустя пару секунд, петрова уже вовсю целовала бэллу, вовсе не стесняясь своей наготы. она целовала девушку нежно, будто пыталась успокоить перед чем-то страшным. - малышка, блять, ты уверена? я же перегнуть могу. - да, я готова. - прерывисто дыша, младшая обожгла кожу в области чужих губ. и вот тут то петрова слетела с катушек. почти срывая этот порядком надоевший топ, настя схватила его основную часть и вот уже предпоследняя вещь оказывается на полу. брюнетка ещё несколько секунд любуется аккуратной грудью и поднимает взгляд, дабы увидеть эмоции партнёрши. в глазах бэллы можно было прочитать весь спектр эмоций : от вожделения до страха. настя оценила это как согласие на последующие действия, поэтому просто потянула блондинку на себя, укладывая в ванну. «блять, трусы.» вспомнив про последнюю ткань на кузнецовой, старшая сорвала их со стройненький ножек. Младшая очень засмущалась, ведь впервые была абсолютно голой перед кем-то. - малышка, ты очень красивая. - настя говорила с такой искренностью и детским восторгом, что младшая сама начинала в это верить. настя целует ее щеки, спускаясь к ключицам через губы, одной рукой касаясь промежности. слышит слабо уловимые стоны, понимая, что у нее первая. ладошка уже во всю скользит вверх-вниз, а рот ловит томные вздохи. голова спускается к груди, а язык выводит непонятные узоры на ареолах. егоровна всасывает чужую кожу, оставляя засосы. один из них располагается на шее, словно несколько дней назад. настя поставила "метку" на шее мелкой в отместку за ее недофлирт с прокофьевой. редактора, к сожалению, не смогли замазать его, ведь ало-красный перекрыть крайне сложно. почувствовав, что чужие соски среагировали на прикосновения, продолжила действия. старшая приложила большой палец к пучку нервов и слегка надавила. ещё один, но уже более громкий стон. «видимо, придётся заткнуть» - пронеслось у насти в голове, ведь быть замеченными не очень то хотелось. поднявшись к лицу словетской, губами прикоснулась к ее губам и начала выводить круги большим пальцем. бэлла стонала уже в поцелуй, будто моля настю не прекращать. шумные выдохи перемешались с чужим именем, становясь все громче и громче. "а я ведь даже не вошла в нее." - бэлл, сдерживайся хоть немного, нас могут услышать, - сквозь самодовольную ухмылку промямлила петрова. продолжав терзать губы младшей, брюнетка ввела указательный палец. стон, но не больной. она начинает двигаться внутри, ощущая узкость младшей своим пальцем. второй палец - средний. а вот этот стон был уже больным. настя не переставая целует кузнецову, двигает большим пальцем по клитору и двумя внутри девушки, создавая ёбаный контраст между болью и удовольствием. ну конечно, это же егоровна, она по-другому не умеет. «вроде ей нравится» - думает про себя, а мелкая не думает вовсе. не думает ни тогда, когда сама подается навстречу боли, не думает и тогда, когда обхватывает шею любимой, в попытке прижаться все ближе. через какое-то время, кузнецова уже кричит "настя", а петрова слышит только нарастающее наслаждение. все так же двигая пальчиками внутри девушки, кареглазая чувствует сокращения мышц вокруг ее плоти. резко взяв блондинку за талию, она посадила ее на бортик ванной, тот что у стенки. раздвинув ноги с псориазными болячками, петруха примкнула языком к эрогенной зоне младшей. и снова она выводила какие-то, понятные только ей, узоры, доставляя любимой огромную кучу наслаждения. - настя, блять! - последний и самый громкий стон вырвался из уст бэллы, оповещающий о ее разрядке. слизав оставшуюся влагу, петруха усадила мелкую обратно в ванну. телом навалила на себя, смыкая руки на ее талии. - я люблю тебя, - шептала прям на маленькое ушко словетской, попутно убирая ее растрепавшиеся волосы на один бок. - я тебя тоже, - кратко кидает кузнецова, поворачивая голову назад для поцелуя. они сидели в блядской ванне еще часа два, постоянно целуясь и признаваясь друг другу в бесконечной любви.