Гори, пристань, разгорайся ярче

Все в огне. Везде кровь. Крики. Сложно отличить врага от своего союзника, перепачканы все в неприятной красной жидкости. Непонятно, в чье тело только что вошел меч и какой это по счету Вэнь. Нет времени считать и думать. В мыслях только одно - убивать и защищать. Можно спокойно смотреть вперед, не оборачиваясь, зная, что спину точно прикрывает брат и они не позволят никому напасть на них. Недалеко орудует цзыдянем Юй Цзыюань против Сжигающего ядра. Она не сдастся, как и все остальные. У них есть шанс победить. Но остальных становится меньше, а Вэней все больше и больше. И сил почти не осталось. Цзян Чэн пропускает лишь один удар и враг насквозь пронзает своим мечом живот юноши. Но тот не теряется и заносит Саньду прямо в сердце этого Вэня. Ваньинь не чувствует боли под действием нахлынувшего адреналина, да и рана не смертельная. Он с противным хлюпком вытаскивает чужой меч из себя и заносит его в одного из нападающих. На мгновение он оборачивается, чтобы посмотреть, как Вэй Ин, из-за которого все это и началось, быстрыми и до ужаса точными движениями лишает врагов жизни. А ведь их не учили убивать людей. Цзян Чэн упускает момент, когда остальных попросту не осталось. Когда пристань лотоса начала держаться только на одной ослабшей заклинательнице и двух еще не до конца окрепших юношей. А подкрепления все нет и нет. Где же глава, когда он так нужен своему ордену? Где же отец своих детей, муж своей жены? Впрочем, его никто больше не ждет, нет времени на глупые ожидания и надежды. Мать и сын одновременно падают вниз. Юй Цзыюань лишается ядра, а Ваньинь - сознания от чрезмерной потери крови. Вся его духовная энергия уходила на поддержание меча и битвы, а не на залечивание ран. - А-Чэн! - раздается отчаянный крик Вэй Усяня, тут же подбегающего к упавшему парню. Жив. Цзян Чэн еще жив. Возможно, он на грани смерти, но все еще дышит. Вэй Ин с огромным облегчением вздыхает, хотя нет ни одной причины для радости. Вэни еще здесь, а единственная, кто могла бы справиться с ними, теперь валяется трупом среди мертвых союзников и врагов. Ее невозможно различить среди всех этих тел. Они все похожи, все в крови. Нет отличия между своими и чужими. Но здесь чужие все, ведь свои давно уже скрашивают красным озеро, где не распустятся больше вкуснейшие лотосы. Вэй Ин сильнее притягивает Цзян Чэна к себе и пытается передать духовную энергию, которой у него практически не осталось. Но это не важно. Если есть хоть один шанс, что Ваньинь сможет выжить, то все не напрасно. Возможно даже Цзян Фэнмянь успеет прилететь. Не прилетает. А Вэни окружают юношей, не давая даже малейшей возможности для побега. Раздается уродливый голос Вэнь Чао, любящем разводить праздные речи, но тем лучше. Вэй Ин все тянет и тянет время, передавая остатки духовной энергии своему шиди, пока не остается сил вообще. Цзян Чэн все же просыпается. А лучше бы не просыпался вообще. Перед его глазами бледный Вэй Ин и огонь. Везде огонь. На одеждах их врагов, трупов, в их доме и в глазах Усяня. - Прости, - рыдает старший. А Ваньинь не отвечает. Разве не хорошо заклинателям умереть за защиту дома, семьи в жестокой битве против напавших? На руках любимого человека? Цзян Чэн не хотел бы умирать по-другому. - Я люблю тебя, - наконец находит ответ Цзян Чэн и тянется за последним поцелуем возлюбленного. Вэй Ин слабо улыбается сквозь текущие слезы и наклоняется ближе. Их губы прикасаются слабым движением на одно мгновение. Умереть вместе звучит так трагично и романтично. Усянь не позволит забрать жизни, что принадлежат друг другу, чужим людям. Суйбан одним движением проходит сквозь два тела, практически мгновенно лишая их жизни. Цзян Чэн улыбается, а Вэй Ин успевает оставить слабый поцелуй на лбу любимого, прежде чем закрывает глаза уже навсегда.