Чистота происхождения

       Гарри шокировано подошел ко мне, глядя на маленькую мисс Блэк, Сириуса и Адель. — Как? — спросил он, — то есть, когда? — Когда ты вернулась? — шепотом спросила я. — Пол., — тетушка замялась, — полтора года назад. — Чего? — у меня внутри все закипело, — и ты не могла хотя бы намекнуть? — Сириус, — она посмотрела на волшебника, — уведи Андру в комнату, хорошо? — смотрит на меня, — пошли поговорим. Она отправилась в одну из комнат дома, я за ней. — София, — Адель посмотрела на меня, — ты должна понять. — Мамы не стало полгода назад, — начала я, — её убили. Я нашла ее. — Я знаю, — виновато прошептала она. — Хоть бы, — замялась, — на похороны пришла. — Я там была. Правда, не совсем в своем обличии… — А в чьем? — вскинула бровь. — Когда мама узнала об Анне, — тетушка посмотрела в окно, — ей стало плохо… И то, мама не сразу узнала, я сказала ей об этом, вернувшись с похорон. — То есть, — догадалась, — на похоронах была не бабуля, а ты? — Верно, — кивает, — оборотное зелье и готово. Если бы я сразу ей сказала, не успев перехватить твое сообщение, и она бы оказалась лично на похоронах, боюсь, — вздохнула, — следующие похороны были бы ее… Магловские болезни, — усмехнулась, — давление и очень слабое сердце. — Почему ты не объявилась раньше? Пока мама была жива. — Боялась, — отрезала она, — меня посадили, когда тебе было примерно полтора года отроду, может, меньше. Позор семьи. Анна чуть не умерла от горя и ненависти ко мне, — усмехнулась. — Ненависти? — Да, — кивает, — дело в том, что когда Питер, он же Хвост… — Я видела его, — перебила, — тогда, на кладбище, он убил Флер… — Ого, — закатила глаза, — уже и на детей кидается, в общем, вскоре после того, как у Джеймса и Лили родился сын Гарри, они узнали, что лорд Волан-де-Морт хочет его убить. Из-за пророчества Сивиллы… — Что за пророчество? — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» Есть и еще одно… — Какое? — Не забивай им голову, хорошо? — улыбнулась, — дак вот, мы решили применить к молодой семье Поттеров чары Доверия. Это маскировочное заклятие, которое надёжно прячет того, кто хочет спрятаться. Никто, кроме Хранителя Тайны, не может найти спрятавшегося, «даже если сунет нос в окно их дома». Поттеры хотели сделать хранителем Блэка, но в самый последний момент Сириус уговорил их назначить Хранителем Петтигрю. Незадолго до этого стало известно, что один из друзей Поттеров, — ее передернуло, — переметнулся на сторону Волан-де-Морта, и Блэк подозревал в предательстве Люпина. Сириус решил, что никому в голову не придёт, что хранителем назначили Питера. О том, что Хранителем тайны Поттеров стал не Блэк, а Петтигрю знали только Сириус, мы с Анной, Питер и, конечно, Джеймс и Лили. Расчёт был на то, что Пожиратели Смерти, — тяжело вздохнула, глядя на меня, — станут охотиться за Блэком: ведь даже если не удастся вырвать из него тайну, то со смертью Хранителя заклятие ослабеет. И эта «обманка» позволит истинному Хранителю Петтигрю вообще остаться в тени. А значит, и Поттеры могли надеяться, что они на какое-то время будут находиться в относительной безопасности. Но всё получилось по-другому. Голос тетушки дрогнул, и отвернувшись к окну, она шепотом продолжила… — Питер Петтигрю всегда нуждался в могучем покровителе, и когда лорд Волан-де-Морт набрал силу, Хвост переметнулся к нему. И в качестве «вступительного взноса» выдал ему местонахождение семьи Поттеров. После убийства Джеймса и Лили, Сириус, разумеется, понял, кто предатель. Мы с ним настигли Петтигрю посреди улицы, полной маглов, но Хвост на всю улицу закричал, что предатель Блэк и я, а затем инсценировал свою смерть: устроил взрыв посреди улицы, убив двенадцать маглов, и оставил на месте взрыва свой оторванный палец в качестве доказательства своей гибели, — замялась, — я и Сириус были обвинены в убийстве 12 магглов и Питера Петтигрю, и приговорены к пожизненному заключению в Азкабане. После такого рассказа, я даже не знала, что и сказать. — Так как мы с Анной близняшки, то, — развернулась и улыбнулась, — никто не хотел разбираться, чуть ли обоих не посадили. Я взяла всю вину на себя, так как знала, что у нее есть ты, а тебе нужна мать. Она не верила в то, что я официально враг народа, до тех пор, пока между нами не оказалась решетка. — Это ужасно… — Оно того стоило, — улыбается и обнимает меня, — прости, что я не появилась раньше и не появилась после Анны, я боялась, что Пожиратели Смерти придут за тобой или мамой, — голос слегка дрогнул, — они не пожалеют даже своих, и ты это знаешь. — Отец… — Именно, — обнимает крепче, — он не пожалел даже родную дочь, что уж говорить о других? — Кстати, о дочерях… — Мы тщательно скрывали мою беременность, — начала Адель, — это было необходимо. Страх за будущее — может свести с ума. — Да, — киваю, — ладно… — Вопросы остались? — Пока что — нет, но, — усмехнулась, — если будут, то сразу же задам. — Отлично. Попрощавшись с семьей Уизли, Блэков и ребятами, мы отправились в дом моей бабушки, где нас уже ждали родители Седрика. — Ты как? — спросил Диггори, помогая снять мне пальто. — Уже лучше, а ты? — Хорошо, — улыбнулся и поцеловал в висок, — потому что, ты рядом. Я не до конца понимала, что между нами происходит, точнее, за что мне такое счастье, но, определенный кайф от этого я ловила. Седрик сдувал с меня пылинки, подставляя под удар себя. Он — мой защитник и опора. — София! — воскликнула Диана, увидев меня, — как же я соскучилась! Диана — это необычайно тёплая личность. Она имеет большое сердце. Её способность — это страстно любить окружающих её людей и нелюдей. Она прекрасная мать и искренне любит Седрика, что видно невооруженным взглядом. Она такая же умная, сострадательная, добрая и нежная. Все тянутся к ней и, кажется, что не любить её невозможно. Седрик говорил, что его мама также очень творческая личность. Она любит архитектуру и наслаждается ремонтированием старых зданий. На протяжении всей своей жизни она изучала и получала степени в области архитектуры, искусства и фотографии. Обнявшись с Дианой, я почувствовала волну теплоты и добра, словно, она — мама. — Я тоже рада вас видеть, миссис Диг… — Называй меня Дианой, — перебила она, — я слишком молода для миссис, — смеется. — А где отец? — спросил Седрик. — Милый, — Диана посмотрела на сына, — папа на работе, после случая с Артуром Уизли, он, буквально, живет там. Эрондейл спуску не дает, — недовольно ответила она. Я почувствовала себя жутко виноватой… — Но, — фыркнул Седрик, — сегодня Рождество. — Кого это волнует? Так, — улыбнулась, — быстренько за стол! По традиции, перед тем как сесть за стол, принято взорвать «Christmas Cracker» — хлопушку, в которой всегда находится шутливое послание и небольшой сувенир. А затем все приступают к поеданию рождественских коронных блюд. На стол подают особый рождественский хлеб, украшенный зеленью и ритуальными узорами. Пекут его по уникальным рецептам, но, бабушка слегка его изменила, и следовательно, он просто великолепен. Когда изделие разрезают на части, все присутствующие должны обязательно отведать хоть кусочек лакомства. — М-м-м… — наслаждаюсь… В этот день запекают индейку с овощами и готовят пудинг, в который добавляют цукаты и сухофрукты. Перед подачей сладкий пудинг обливают коньяком или ромом и поджигают. Зрелище что надо. Красота. Сладость. Алкоголь. Весь дом был украшен, словно, мы в сказке про Рождество. В качестве подарка, я подарила семье Диггори тот самый чек, который Седрик мне вернул. Он закатил глаза так, что, кажется, они увидели мозг волшебника. — Загадали желание? — спросила Диана. — Да, — радостно ответил Седрик, — миссис Лайвен, мама, — смотрит на них, — вы просто волшебницы. Они засмеялись. — Мама, — вновь начал он, — если ты не против, можно я скажу об Америке? — Ох, — она удивилась, — конечно! Совсем забыла. — В общем, каждый год, мы ездим к тетушке в Вашингтон, как раз таки после Рождества, и до отправки в Хогвартс. — Именно, — Диана грустно вздохнула, — но, в этот раз, из-за работы Амоса и моего проекта, нам не удастся оказаться там… Мы хотели уже отказаться от поездки, но, Седрик предложил кое-что… — Не хотите ли вы, — начал он, — вместе со мной поехать в США? На неделю, буквально. Мы с бабулей задумались. — Ну, я точно не смогу, Диана, извините, — бабуля огляделась, — работа. А вот по поводу Софии, — ехидно смотрит на меня, — я лишь «за», посмотрит на Америку. Бабуля, ты что? Бабуль! Седрик едва заметно кивнул и улыбнулся. — Считай, — смотрит на меня, — это мой подарок на Рождество. — Хорошо, — я даже не моргала, — когда отправка? — В субботу, — радостно ответила Диана, — самолет в 3 ночи. — Самолет? — смотрю на Седрика, — мы разве не через портал? — Нет, — улыбается, — мы любим магловские пути передвижения.

Вашингтон

      Как оказалось, Седрик очень аккуратно и профессионально водит машину. Он максимально расслаблен и сосредоточен одновременно. Его движения легкие и уверенные. Он красиво водит машину. В сборах мне помогла конечно же, Гермиона Джин Грейнджер. Кажется, она и собрала мой огромный чемодан. Признаюсь, я даже не совсем знаю, что в нем есть, а чего нет. Но, точно знаю, что находится в моей сумке. Гермиона до нее не добралась. Такси привезло нас к загородному огромному дому в скандинавском стиле, нет, это не дом, это целое поместье, даже, резиденция, чтоли. — О! Седрик! — из дома вышла женщина, видимо, тетушка Седрика. Она радостно расцеловала племянника и очень крепко обняла его. — Привет, — женщина протянула мне руку, — меня зовут Эсми, а ты — София, верно? — Да, — жму ей руку, — очень приятно. Эсми имела потрясающе красивую фигуру, как на обложках журналов. Золотистые локоны, пухлые губы и такие же серо-зеленые глаза как у Седрика и Дианы. Семейное. Да и вообще, Седрик и его родня по линии матери выглядели так, словно сошли с красной дорожки или с обложек изданий. Их внешности мог позавидовать каждый. Из дома вышел мужчина. Высокий. Красивый. Брюнет с сединой. Они с Седриком довольно пожали друг другу руки. — Добро пожаловать в Вашингтон! Меня зовут Эмметт, — мы пожали друг другу. — Очень приятно. Я — София. — Я знаю, — улыбаюсь. Эсми и Эмметт провели мне экскурсию по дому. Резиденция имела: закрытый и открытый бассейн; дом хозяйский; гостевые дома, в количестве двух штук; сауну; оранжерею и конюшню, а еще огромный снежный лес вокруг… Рядом еще расположилось небольшое озеро. Умопомрачительная красота. Насколько мне известно, муж Эсми Эмметт — магл, и тетушка Седрика держит в тайне само существование магического рода. Ну, ладненько. Ужин прошел чудесно, мы обсуждали политику, литературу и различные виды спорта. У них очень уютно. Эмметт и Эсми любезно выделили нам двухэтажный просторный дом. Две спальни и санузла, гостиная с камином и собственный джакузи. — Ты устала? — спросил Седрик, поставив мой чемодан у кровати. — Немного, — ответила я. — Та-а-ам есть джакузи, — он ехидно улыбнулся, — я не настаиваю, но, если хочешь расслабиться, я буду ждать. Он поцеловал меня в висок и удалился из комнаты. — Хорошо, — прошептала я, глядя на себя в зеркало, — да, хорошо. Ты нервничаешь, Эрондейл? — с ума схожу, — драконов проще побеждать. Я судорожно почистила зубы, умылась прохладной водой. Не помогает. Быстро ополоснувшись, я рванула к чемодану. Перебрав все вещи, я не нашла там своих вещей! — Боже, — смотрю на трусики, которые больше похожи на собрание пары ниточек, — Герми. Еле как найдя купальник, я переоделась и отправилась к Седрику. Зайдя в помещение, я увидела, что в большом джакузи сидит он, и медленно, наслаждаясь процессом, курит сигарету. Полумрак. — С каких пор? — улыбаюсь, залезнув в бурлящую и теплую воду. Кайф. — Иногда можно, — он потушил сигарету, убрав окурок в пепельницу, которая стояла рядом с джакузи. Диггори подсел рядом со мной, положив мне руку на плечо и притянув к себе. — Ты, — облизнул губы, — очень красивая. Улыбнувшись, я притянула волшебника к себе, и впившись в его губы, прошептала: — Спасибо. Он усмехнулся, обняв меня крепко, но, крайне нежно. — София, — он посмотрел мне в глаза, — возможно, рано для таких признаний, но, боже, — усмехнулся, — я такого девушкам еще не говорил. Чувствую себя парнишей. Улыбнулась в ответ. — Я люблю тебя, — прошептал он, глядя мне в глаза и наблюдая за моей реакцией, — это самое подходящее словосочетание, которое я могу произнести, чтобы описать мои чувства к тебе. Ты потрясающая. — И я тебя, — вздохнула, проводя черными ногтями по ключице охотника. Какая-то искра пробежала по всему телу и остановилась внизу живота. Приятное ощущение. — Ты уверена? — спросил он, взяв меня за руку. — Да, — ответила я.

***

      Оказавшись на кровати, мы моментально избавились от одежды, смеясь и целуясь, валялись в мягких хлопковых простынях. — Это, — разрываю поцелуй, — мой первый раз. — Мой тоже, — Диггори жадно поцеловал меня в губы. Я уже чувствовала твердые намерения Седрика на эту ночь. С каждым поцелуем, прикосновением и вздохом, тела становились ближе и горячее. Жарко, очень жарко. — Если ты скажешь остановиться, я остановлюсь, — прошептал он, — только скажи. — Все хорошо, — нежно целую в щеку, — я тебе верю. Я хочу этого. Хочу, чтобы Седрик был тем самым человеком, с кем мне придется, к огромному счастью, разделить жизнь. Каждый раз, когда я вижу его, то радуюсь как ребенок. Губы Седрика покрыли влажными поцелуями каждый сантиметр моего тела, даря удовольствие какого-то неистового наслаждения. Когда он оказался внутри меня, было слегка неприятно и непривычно от столь внушительного по размерам инструмента, но, резкое движение тазом. Боль. Седрик не дал мне взвизгнуть или заплакать, накрыв губы нежным и проникающим поцелуем. Он начал наращивать темп, слегка постанывая от удовольствия, и боль вместе со стонами понемногу исчезла, оставив вместо себя наслаждение и удовольствие. Пот тек по нашим телам. От этих ощущений и эмоций, а точнее, он переизбытка, я царапала спину волшебника, пока он наращивал или наоборот, уменьшал темп. Его стоны. Тихие и редкие, но, безумно возбуждают. Словно, он хищник, а я — жертва. Они одурманивают разум. Он одурманивает разум и замутняет память. Он