Омут

-Девятнадцать. — пар вырывается изо рта причудливым облаком, растворяясь под тусклым светом уличного фонаря, руки в тёплых пушистых варежках, а шарф замотан так, что видно одни глаза. Зима в этом году выдалась совсем холодной, но это вовсе не помеха, что бы каждый день задерживаться возле одного и того же дома минут на 10 и пересчитывать окна, в которых горит свет. Парнишка вовсе не был девиантным, просто ему очень нужно было считать окна. Когда то давно папа забирал его из детского сада и была такая же холодная зима, и варежки и шарф, и даже такой же тусклый фонарь. Его всегда забирала мама, а тут вдруг почему то папа, но мальчик даже обрадовался, потому что дома отец совсем редко обращал на него внимание. Родители часто ругались, кричали за стенкой, пока он тщетно пытался заснуть, но мальчик всё равно одинаково любил и маму, и папу. «Как же так можно?» — думал он, — «Как можно любить кого то одного? Это ведь как любить день больше чем ночь, это невозможно. Днём ты играешь и гуляешь, а ночью мама читает сказки и можно даже тайком есть конфеты в темноте. Я же не могу выбрать что-то одно, я хочу и то и другое!» — но выбирать придётся, даже если ты этого очень не хочешь. В тот день папа был особо молчаливым, он даже не взглянул на сына за всю дорогу, а в паре метров от дома остановился, постоял молча с минуту и вдруг очень радостно произнес: «Слушай, у меня для тебя очень важное задание.» — отец опустился на корточки, что бы смотреть сыну прямо в глаза, — «Видешь вон тот дом?» — он махнул рукой в сторону мнргоэтажки на другой стороне улицы, — «Тебе нужно посчитать все окна, в которых горит свет, хорошо? Вы же учите цифры в садике?» — ребёнок спокойно кивнул, не подозревая ничего страшного, — «А я отойду на минутку, потом вернусь и проверю. Договорились?». Мальчик кивнул ещё раз, сразу же принимаясь за работу, даже не взглянув папе в вслед. Он принялся считать, прошло около пяти или семи минут, не важно, важно лишь, что окон, в которых горел свет, было ровно восемь. Мальчишька обернулся — отца было не видно: «Надо проверить пока.» Он считал эти несчастные окна снова и снова, пока не почувствовал, как стремительно начинают замерзать руки и ноги, тогда парнишке пришлось топтаться на месте: «А нужно ли было считать ещё и с другой стороны дома? : — мысли в его голове менялись одна за другой: «А если когда папа придёт, где-то выключат свет… Или включат. А если одновременно?». Мальчик считал и считал, потом пересчитывал, сбивался, начинал вновь. Всё это стало походить на пытку и в голове стали зарождаться мысли о том, что папа вообще не придёт, но парнишка в это не верил. «Папа же меня любит, просто что-то важное, наверное.» Снег всё кружил и кружил в воздухе, казалось, что хлопья его становятся крупнее с каждой минутой и вот-вот завалят мальчишку. Фанарь то гас, то включался вновь, прохожие косо смотрели на ребёнка, но никто так и не решился подойти, потому что «не моё дело», потому что, «вот ещё, потом проблем не оберусь». — Сынок! О Господи, как же хорошо, что ты в порядке! Милый! — «Мама взялась будто из воздуха», думал мальчик, а слегка полноватая женщина подбежала к ребёнку и обхватила того руками, словно не видела сто лет. Его мама позвонила в детский сад, когда ребёнка не было уже около часа, там сказали, что всё в порядке, что сына забрал отец. Что ещё оставалось думать несчастной, верно решил провести с ребёнком хоть немного времени. Но ещё через 2 часа женщина действительно заволновалась: «Неужели потащил бедного мальчика в свои пивнухи, идиот?!». Обойдя ближайшие питейные заведения мамаша была в полном отчаянии, звонила в больницы, в полицию, друзьям мужа, никто не мог помочь ей. Какого было удивление, когда она увидела своё чадо у соседнего дома, стоящего почти неподвижно. Мальчик был слаб и расстроен. А дальше скорая, недельный больничный, бесконечное лечение отмороженных пальцев ног, травля в школе и ненависть к собственному отцу. — Девятнадцать, грёбаный ты ублюдок. — парень окинул дом взглядом и пошёл дальше. Он считал окна на протяжении стольких лет вовсе не для того, чтобы при удобном случае бросить эту информацию горе отцу прямо в лицо и высказать что то эдакое, а лишь потому что ждал. В глубине души маленький ребёнок всё ещё стоит и считает окна, и ждёт своего папу, чтобы радостно сообщить о проделанной работе и, может даже, услышать хоть что-то приятное в ответ.