В любой паре кто-то должен быть снизу

Кацуки Бакуго, молодая омега с великим будущим. Почему великим? А вы назовите хоть одну омегу, которая числиться в тройке лучших героев мира? Не слышу? Да кроме Деку, балбесы!!! Арррх!

///

Поздний вечер, Киришимы нет. Кацуки начинает волноваться, он по новостям слышал, что появился какой-то сильный злодей. Это всё, что удалось узнать. Эфир был приостановлен, а во всём городе погашен свет. Почему Бакуго сам не пошёл в бой? Да потому что он под сердцем носит новую жизнь. Альфа сам ему запретил даже на патруль идти. Поэтому блондину оставалось только ждать. Он не мог уснуть, не мог есть. Но и волноваться нельзя было. Вдруг, электричество вновь в доме. На ящике сразу появилась симпатичная девушка оповещающая, что злодей повержен и никто из героев не пострадал. Выдохнув, Кацуки погладил свой уже заметный живот и улыбнулся каким-то своим мыслям. Вскоре он услышал, как к дому подъезжает машина. Омега тут же оказался за стеклянной дверью дома. На улице было холодно и он не мог выбежать, и встретить своего суженного. А нужно было... Из машины вышел красноволосый герой, омега сразу ему помахал, но тот даже не обратил внимания. Это немного обидело блондина, но вдруг он его просто не заметил? И он стал всматриваться. Эйджиро пошёл открывать заднюю дверь. Но зачем? Только сейчас Кацуки заметил, что машина не их. Это такси. Из двери показалась статная девушка, с густыми красными волосами, она была красива, она пылала. Прямо как сейчас пылает сердце блондина, но не от радости. Ведь пара стала целоваться, а муж, который клялся в верности на их свадьбе, лапал эту шлюху за все её участки тела. Ему нельзя волноваться. Нельзя. Вдох-выдох, вдох-выдох. Может это галлюцинации, от усталости? Но даже после дыхательной гимнастики ничего не изменилось. Красноволосый сказал что-то на прощание ей и посадил снова в машину. Такси поехало дальше, как и стрессоустойчивость омеги. Он успел отойти на пару шагов назад, перед тем как отворилась дверь. В дом вошёл альфа, от него неприятно пахло чужой омегой. От этого запаха у Бакуго засвербило в носу, и он чихнул. — Будь здоров, — послышался комментарий от красноволосого, он снял куртку и повешал на крючок, хотел уже пройти дальше, как Кацуки произнёс убившим голосом: — Кто она? — Ты про Лайзу? Новый сотрудник. Иностранка, ей нужно было всё показать и объяснить. Из красных глаз пошли слёзы. Надо же так нагло врать! Кацуки не сходил с места, Эйджиро тоже. Он понял, что не получиться. — Ты здесь больше не живёшь. Собирай манатки и съёбывай от сюда. — Кацу, вообще-то это и мой дом тоже. Ты не можешь меня просто так выгнать. Тем более ты беременный, тебе нужен альфа. Накипело. — Ах, вот как ты теперь заладил! А до этого совсем не вспоминал обо мне!? Когда ты с ней кувыркался не пойми где. И ведь еще хватило совести вернуться сюда, весь провонявший этой шлюхой! А теперь ты мне тут говоришь... — слезы пошли сами, но омега и не собирался их скрывать. А смысл уже, — Я что, плохо трахаюсь? Я тебе что, запрещаю заниматься сексом со мной? — Нет. — Так почему же!? Почему ты мне делаешь так больно. Я ношу твоего ребенка, Эйджиро! Ты, сучий подонок. Пара переместилась на кухню, блондин пытался успокоиться и попить воды, а Киришима ждал, когда успокоиться его муж: — Дело же не в сексе. Ты в любом случаи очень хорош в этом, даже будучи беременным. Просто бывает такое, что люди перестают любить. Вот и всё, — после сказанного, глаза блондина округлились, он повернулся лицом к красноволосому. — Чего... А что это... — Да я знаю! Я много натворил, много что сделал. Для нас. Для тебя. Но походу это была всего лишь влюбленность... — Влюбленность!? Ты совсем конченный? Зачем тогда это всё, — на этих словах, Кацуки расставил руки в стороны, намекая на дом и всё что между ними, — Зачем свадьба? Это же было всё по настоящему? — Да. Это всё по настоящему, и ребёнка я люблю нашего. Но я не смогу быть с тобой. К тебе мои чувства остыли, понимаешь? Нет больше той искры. Блондин осел на пол. Он не мог понять. Смешно ему, страшно, больно, невыносимо грустно? Будто все эти эмоции перемешались в одной чаше, но никто не придумал название такому душевному чувству. Потому Кацуки не знал, как описать это. — Но я не смогу без тебя, мне нужен альфа! Мне нужен кто-то, кто будет рядом! Эйджиро... Пожалуйста... В ответ красноволосый хмыкнул, и уставился на потолок, он стал теребить на пальце обручальное кольцо и единственное, что он выдал, перед тем как уйти: «И в горе и в радости, и в печали... Наверное это не про нас...» и оставил кольцо на столе, еще положил деньги, на первый срок проживания. Эйджиро пообещал, что алименты будет платить. Ребенок останется у блондина. С судом разберутся.

///

Бакуго просыпается в холодном поту. Ещё темно, ему стало на секунду страшно. Он включил свет и ноутбук, ребёнок больно толкнулся. — Ай. Прости меня, мамочке очень плохой сон приснился, давай позвоним папе? Да? Давай позвоним ему, — продолжая разговаривать ещё с не родившимся ребёнком, блондин гладил живот и терпеливо ждал когда загрузится компьютер. Когда экран ожил, он тут же включил вызов. Гудки длились бесконечно. Омега уже снова начал волноваться. Но на той стороне ему ответили. — Мннн. Малыш, что случилось? — Эйджиро сидел на кровати весь укутавшись в одеяло, его глаза были сонными, как никогда. Но Бакуго был очень рад, что ему ответили и что на теле мужа нет никаких прочих отметин, кроме шрамов. — Я скучаю... На экране было видно как красноволосый улыбнулся, он отбросил одеяло назад и подсел к монитору ближе. Он так давно не видел свою любимую омегу. Блондин сильно поменялся, глаза стали больше и красивее, щёчки стали как в детстве, пухленькими, но это придавало только больше милоты. — Малышка, я тоже соскучился. Ты так изменился. Ты очень красивый, — эти слова засмущали блондина, — Почему ты звонишь так поздно? Кошмары? — Угу... — Что такое? — Ты мне изменил... Повисла небольшая пауза. — Малыш, я люблю тебя. Всё, что тебе бы не приснилось – это всё не правда. Я бы так никогда не поступил, слышишь? — Да. Я люблю тебя... — Целую. Мне может, позвонить Мидории, что бы он к тебе пришёл, ну, что бы тебе не было так одиноко? — Давай. — Я отключаюсь, у меня через четыре часа смена. После этой командировки я возьму отпуск, и до самых родов я буду рядом, — сказал Киришима и это заставило блондина улыбнуться. — Хорошо, пока. Напоследок они отправились друг другу воздушные поцелуи. И всё-таки они лучшая пара.

И в горе...

И в радости...