The heart of my Universe

      «У Вселенной отличное чувство юмора. И оттого наши сбывшиеся мечты так похожи на кошмары, потому что, получив желаемое, придется иметь дело с последствиями.» — Юнги прокручивает в голове слова папы, продолжая идти домой и надеясь, что отца дома не будет и он не станет снова закатывать скандал по поводу того, что Юнги — неправильный омега. Ему уже надоело выслушивать это от каждого второго. Да, он слабо пахнет, несмотря на то, что ему уже восемнадцать. Да, он поступил в Институт Воздушно-космической авиации. Да, у него до сих пор не было ни течки, ни альфы. И да, он сын правителя Империи Авиор.       Юнги уже собирается завернуть к дому, как врезается в кого-то и чуть ли не падает, но вовремя хватается за угол здания. Вернувшись в состояние равновесия, он уже открывает рот, чтобы обматерить этого, судя по всему, возомнившего себя бессмертным человека, как видит Кихёна и тут же успокаивается и даже радуется, что встретил друга. — Ю Кихён! Как ты посмел оставить меня одного и не явиться в институт? — возмущается Мин. — Почему ты не пришёл? — Послушай. Если ты забыл, то мы вчера вообще-то тусили и у меня до сих пор побаливает голова от этого адского пойла. И, между прочим, не все настолько спокойно переносят похмелье, как ты. Таблетки от него я не смог купить, а папа бы меня убил, если б я его попросил. — жалуется Ю. — Но это неважно. Я уговорил отца взять нас на полигон и посмотреть на истребителей. Можно, конечно, поуговаривать его дать нам самим полетать, но это вряд ли. Но всё равно пошли.       Глаза Юнги сразу загораются, он сразу забывает все претензии и бежит к припаркованному электромобилю друга. Кихён, ожидавший такого эффекта, срывается за Мином.       Быстро добравшись до большого особняка интересной геометрической формы, похожий на составленные друг на друга белые параллелепипеды с панорамными окнами и солнечными батареями на всю площадь крыши, омега выбирается из машины и любуется. Юнги нравятся их дома, но не только из-за технологичности, а по большей части из-за растений, которых вокруг здания очень много, как и внутри него. Зелёные друзья прекрасно вписываются в общую обстановку и придают жизни минималистичному дизайну, в котором сделано практически всё вокруг. Растения растут по всему городу в специально отведенных клубах. Люди помнят, что не стоит уничтожать то, что даёт жизнь, а потому к растениям относятся бережно.       Еле дождавшись Кихёна, который паркует электромобиль, Юнги бежит в дом и с нетерпением ищет глазами отца друга, который должен отвести их в ангар Империи. Ю Доджун спускается к ним спустя несколько минут и приветствует Юнги, одаривая того улыбкой, которую омега отзеркаливает и с замиранием сердца следует вместе с другом за мужчиной к его личному кораблю. Flashback       Юнги с детства привлекало небо и космос. Он всегда с замиранием сердца разглядывал летающие космические корабли, самолёты и разных летающих животных. Но по-настоящему забывался, когда смотрел в небо ночью, когда можно было созерцать скопления звёзд, отражающий свет спутник их планеты, Эйдер, или же Кронос, что тоже был хорошо виден. Особенно захватывал пояс астероидов соседней планеты. Его всегда тянуло к звездам и неизведанным мира, что казались такими далёкими, многочисленными и до жути интересными. Ещё будучи маленьким ребёнком, омега любил мультфильмы и книжки об отважных пилотах, которые спасали разные планеты и галактики, уговаривал папу сходить посмотреть на тренировки лётчиков, просил сводить его в ангары, где стоят огромные космические корабли и другая лётная техника. Обожал рассматривать голограммы разных космических тел, узнавать о них что-то новое. Мин Лиам, его папа, не мог ему отказать и любовался сыном, когда тот чуть ли не визжал от восхищения при виде космических кораблей и гордо идущих мимо них пилотов, которые часто улыбались маленькому омеге.       Лиаму было больно от того, что отец, с большой долей вероятности, не позволит Юнги осуществить свою мечту, но отказать сыну в созерцании того, что тот любит и чем восхищается, не мог. Отец омеги был зациклен на своей власти и расширении своего влияния, он с самого детства заставлял своего старшего сына Хосока учиться быть тем, кто сможет управлять Империей. Юнги же он собирался выдать замуж за какого-нибудь крупного бизнесмена, или, если повезёт, за наследника правителя соседней планеты, надеясь тем самым хоть как-то распространить свою власть и там.       Лиам уговорил своего мужа, чтобы тот не отбирал у Юнги предмет обожания. Оставалось только надеяться, что когда омега подрастёт, то потеряет к этому интерес, хотя в глубине души было ясно, что это невозможно.       В возрасте восьми лет Юнги увидел Ю Доджуна, который на тот момент был капитаном одного из отряда космических войск Авиора. Этот альфа тогда раздавал команды своим подчинённым и выглядел очень уверенно. Юнги тогда восхитился им и пообещал себе обязательно стать таким же в будущем. Хотел, чтобы его также уважали, хотел быть асом и примером для подражания. Именно тогда Доджун подошёл к нему, заметив в глазах неподдельный восторг при взлёте кораблей. Едва ли он об этом пожалел, ведь немного поговорив с мальчиком, тот принялся без остановки рассказывать о том, как хочет стать похожим на него, как любит космос и небо, и всё, что с этим связано, как хочет полетать на корабле. Альфа тогда по-отцовски проникся к мечтам мальчика и вместе с тем был очень поражён. У него самого был сын, который тоже очень хотел в космос и так же с восторгом смотрел на связанные с ним вещи, который тоже хотел стать похожим на отца, стать великим пилотом. И тогда Доджун решил познакомить Юнги и Кихён, о чем впоследствии не пожалел. Альфа спросил у Лиама, не будет ли тот против, на что получил лёгкую улыбку и кивок в знак одобрения. Омега сам решил пойти вместе с сыном, хоть и у самого тогда было немало дел и также был рад, что сын нашёл единомышленника.       Войдя тогда в дом, Юнги сразу почувствовал, что ему нравится атмосфера, царящая там. В светлой просторной кухне бегал темноволосый мальчик с горящими чёрными глазками, помогая папе найти потерявшийся пульт и что-то яро пытаясь доказать искусственному интеллекту. Как только он увидел Юнги, то сразу замолчал и уставился на него, потом на отца, потом снова на него, словно задавая вопрос «Это кто и что он тут делает?». Тогда Доджун их и познакомил. Маленькие омежки почти сразу понравились друг другу и Кихён убежал в свою комнату показывать Юнги свои игрушечные корабли. С тех пор эти два неугомонных мальчугана подружились и стали не разлей вода. Кану, папа Кихёна, даже иногда шутил, что у него, оказывается, два сына, на что Доджун смеялся и был полностью с ним согласен. End of flashback       Прилетев в ангар, что был расположен рядом с полигоном, Юнги и Кихён выскочили из корабля, чтобы взглянуть на истребителей. Разумеется, обоим очень нравилось летать на кораблях и иногда Доджун разрешал управлять им, но всё же главным предметом обожания был воздушно-космический истребитель — самый маневренный пилотируемый аппарат. И хотя управление им — это очень сложно и ответственно, все равно хотелось сесть за штурвал и дать волю всем желаниям.       Оба омеги учились в институте Воздушно-космической авиации, но пока они только изучали теоретический материал, проходили нужную физическую подготовку и упражнялись на специальных тренажёрах, которые по сути являются симуляторами полётов. Все тренажёры разные и оснащены такими же штурвалами, как лётной техники, симулятором которой они являются.       Потренироваться на симуляторах истребителей всегда много желающих, но мало кто справляется. И уж тем более мало кто со второго курса. Этими «мало кем» являются Юнги с Кихёном, которые часто выпрашивают оставить их подольше, чтобы потренироваться. Омеги поражают преподавателей своими блестящими результатами, каких не было ни у одного альфы.       Но симулятор — это совсем другое, хоть все голограммы и выглядят реалистично. Хочется чувствовать свой корабль, осознавать, что ты действительно в небе или даже космосе. К сожалению, за штурвал их пока не пускают, но посмотреть на то, как другие выполняют разные маневры всё равно нравится. Юнги уже в который раз упрашивает Доджуна дать им полетать, но слышит лишь отказ и «Твои родители оторвут мне голову, если узнают, что я тебе позволил». На маневры омеги могут посмотреть и в институте, а сюда ходят больше для того, чтобы однажды им разрешили сесть за штурвал. Но они прекрасно понимают, что Доджун — генерал военных воздушно-космического флота Авиора, и это может его скомпрометировать, но всё равно сложно себя сдержать, когда знаешь, что вот он — истребитель, и он стоить прямо здесь, в нескольких десятков метрах от тебя, и ты буквально можешь сделать то, о чём мечтал почти всю свою жизнь.       Омеги после очередного отказа уже успевают разочароваться, как Доджун начинает хитро, но по-доброму улыбаться. Ангар уже опустел, потому как уже почти ночь и пилоты либо на отдыхе дома, либо выполняют какие-либо миссии и точно находятся не здесь. Разумеется, любой выход летательного аппарата регистрируется, но Доджун может сказать, что решил потренироваться, а потому вопросов не будет. — Что ж, асы, пора показать что вы можете. Только, прошу, ограничьтесь простым полётом вокруг полигона, не нужно пытаться сделать сложных манёвров на первом полёте. — улыбается альфа, но говорит абсолютно серьёзно. — Это совершенно незаконно, и поэтому не говорите об этом никому. Сегодня, считайте, я вам просто показал свой полёт.       Ни Юнги, ни Кихён не могут поверить своим ушам. Они смотрят на Доджуна ошарашенно, пытаясь понять, сон ли это или шутит ли альфа. Кихён даже щипает себя и друга, на что тот ойкает, убеждаюсь, что это всё-таки не сон. А через секунду Доджуна сжимают в объятиях два абсолютно счастливых омеги, готовых завизжать от благодарности. Казалось, ничего не нужно больше для счастья.       Вопрос о том, кому идти первым не волнует ни одного из омег, они знают, что это мечта как себя самого, так и друга. И, хотя не терпится уже сорваться к мостику, оба решают, что полетит первым тот, кто выиграет в «Камень, ножницы, бумага». Да да, древняя и незамысловатая игра решает столь важный вопрос. По воле случая, выигрывает Кихён и чуть ли не со скоростью света срывается к кораблю с улыбкой до ушей. Доджун и Юнги начинают заливисто хохотать с его реакции, хотя Юнги думает, что едва ли сам отреагировал бы по-другому. Но потом, когда включаются двигатели, с замиранием сердца наблюдает, как друг поднимает на воздух корабль.       Кихён, садясь за штурвал, начинает ощущать дрожь в пальцах, но улыбка не сходит с его губ. А когда слышит рев двигателей, и вовсе берет себя в руки, несмотря на то, что самого распирает от эйфории. Омега решает всё же послушать отца и не делать каких-то трюков, но улетает дальше полигона и сквозь окно наблюдает за огнями города. Даже яркий свет спутника их планеты — Эйдера, не заглушает всех огней, горящих в его городе и являющихся последствием обуздания невероятной и удивительной атомной энергии. Вдали виднеются огромные башни в форме высоких параллелепипедов, другие — с дизайном скрученных друг с другом цилиндров, схожих на двух переплетённых между собой змей, ещё одна — огромная острая пирамида высотой в километр, вдалеке переливается крыша научного центра, основа дизайна которого — переплетение восьмигранных клеток, что выглядит с высоты просто фантастически и сверкают в свете Эйдера. Омега продолжает рассматривать и множество других зданий невообразимых форм, что, к удивлению, сочетаются друг с другом и выглядят с нового ракурса совершенно по-другому. Кихён даже ставит на автоматическое управление, чтобы ненароком не сделать что-то не так от захлёстывающих эмоций. Даёт себе в распоряжение ещё пару минут полёта на созерцание нового, ни с чем не сравнимого вида. На обычных кораблях ни его, ни Юнги не брали летать так высоко, потому как не было необходимости. Была возможность лишь рассматривать город лишь с нескольких десятков метров, что никак не сравнится с тем, что он переживает сейчас.       Очень не хочется, но возвращаться всё равно нужно и омега вздыхает с сожалением. Он переключает на ручное управление, с лёгкостью разворачивает корабль, и, всё же радуясь, что может управлять настоящим судном, садит его на полигоне, где уже стоят друг и отец.       Доджун немного злится, что сын так далеко улетел, но все равно восхищается его успехами. Мало кто в восемнадцать лет управится с воздушно-космическим аппаратом и тем более так умело. Он рад, что своими глазами увидел первый полёт Кихёна и лишь жалеет, что этого не увидел его муж.       Кихён, хоть и с долей сожаления, но всё же покидает корабль и мчится к Юнги и отцу, переполненный эмоциями. Налетает на отца, обнимая и то-ли смеясь, то-ли плача от счастья, говорит ему короткое, но такое значимое «Спасибо», а потом обнимает и Юнги. — Это просто невероятно! Больше не буду ничего говорить, сам скорее иди и узнаешь! — отпускает его Ю и подталкивает к истребителю.       Юнги сам почувствовал себя ребёнком и чуть от восторга не умер, когда подходил к аппарату. А когда уж сел за штурвал, то просто словно улетел в какую-то неизвестную и невероятную вселенную. Собраться в такой обстановке с мыслями было весьма затруднительно, но он, услышав двигатели и увидев махающему ему руками друга, всё же сконцентрировался и поднял наконец технику в воздух. Развернувшись, он полетел в сторону города, с искренним восторгом рассматривая всё с высоты птичьего полёта и одновременно стараясь совладать с кораблём. Он рассматривает и огни, и здания, и реку, текущую недалеко от города, гидроэлектростанцию у этой самой реки, ангары и всё остальное, что завораживает невероятно сильно. Но больше всего его привлекает космос, что кажется чуточку ближе, чем обычно. Хочется наплевать на всё и сорваться вверх, долететь хотя бы до Кроноса или Эйдера, облететь собственную планету, увидеть поближе Менкар, слетать в другую звездную систему, посмотреть на другие планеты, взглянуть на Землю — колыбель человечества и сделать много-много других вещей.       Завораживает и сам факт того, что он пилотирует настоящий истребитель. Слышит его двигатель, ощущает реальность происходящего. С этим уж точно не сравнится ни один симулятор.       Довольствоваться простым полётом Юнги не собирается и ему не удаётся удержать себя от одного из тех маневров, что он практиковал очень долго и давно мечтал сделать.       Доджун начинает чувствовать что-то неладное, когда корабль в полёте приподнимается носом вверх и чуть не лысеет, когда уже сам корпус следует за носом, летит вверх и делает полупетлю, разворачиваясь на 180 градусов в верхней её части. Иммельман. Манёвр, который преподаётся в лётных школах, и более того, является базовой фигурой высшего пилотажа, которую должны делать все лётчики. Но никогда и никто не делал её при первых же полётах. Доджун стоит в шоке и уговаривает себя наругать Юнги, а не начать тут же восхищаться юным пилотом. Он понимает и боится представить, что, пойди что-то не так, и этот непослушный омега мог разбиться.       А Кихён просто стоит в шоке и думает, что это страшно привлекательно, что он сам тоже обязательно сделает такое. Параллельно продолжает негласно восхищаться другом, что делает и его отец, хоть тот виду и не подаёт, в отличие от самого Кихёна, который стоит с открытым ртом.       Юнги садит корабль обратно в ангар, что довольно нелегко, но практика в симуляторе позволяет. Всё же омега немного задевает край, отчего пугается, но возвращает летательный аппарат без повреждений, не считая нескольких царапин. Омега до сих пор не может поверить, что сделал это. Он поднял корабль в воздух, посадил его в ангар, выполнил манёвр и полетал над городом. Просто невероятно! Было, конечно, страшно выполнять трюк, но всё равно удовольствие никуда не уходило. Сейчас даже трясутся руки от переполняющих Юнги чувств. Он зачесывает свои каштановые волосы назад, улыбаясь и заставляя себя поверить в реальность происходящего.       Он обещает себе просто расцеловать Доджуна за такой подарок. Альфа, кстати, уже идёт сюда, и выглядит не слишком довольным, но это не мешает Юнги подбежать к тому и крепко обнять в благодарности. –Юнги, ты понимаешь, что это твой первый полёт? Ты мог не справиться с управлением, мог разбиться! — всё же обнимает его в ответ Доджун, стараясь не перейти на крик. — ты точно безумец.       Омега на последнее высказывание не реагирует, но остальные слова воспринимает серьёзно. Ему и правда не следовало в первый же полёт выполнять какие-то сложные вещи, но удержать себя он не смог. Понимает про себя, что даже если бы вернулся в прошлое, все равно наверняка сделал бы это. Единственное, что его огорчает — это то, что он заставил волноваться Доджуна. — Уж извините, но больше я пока не буду вас пускать за штурвал. — с долей сожаления говорит альфа.       Омеги бурно протестуют, а Юнги чувствует укор совести, что из-за него они больше не смогут полетать. Он всё же надеется, что друг не слишком сильно обидится за этот его проступок.       Когда они летят домой, Кихён делится впечатлениями и, как оказывается, не злится на друга. Он рад, что тот смог попробовать такое и говорит, что полетать они ещё обязательно успеют. Юнги обнимает его, искренне улыбается и после тоже начинает громко высказывать свои эмоции, не сдерживает восторга и до сих пор ощущает в руках штурвал. Он убеждает себя, что слова Кихёна — чистая правда, и что он действительно сможет ещё полетать, ведь отец сильно протестует по этому поводу. Flashback       Когда Юнги закончил школу, то захотел поступить в Институт Воздушно-космической Авиации, что заявил отцу и папе. Оба родителя ожидали подобного, но Лиам был не против и поддерживал сына, но отец был просто разъярён. Мало того, что омега отказывался выходить замуж за того, кого выберет отец, так ещё и собирался идти учиться на какого-то пилота. Джинхен тогда закатил крупный скандал, но сына переубедить не смог, но поставил тому условие, что когда придёт время выдавать его замуж, омега не откажется и примет того альфу, которого ему выберут. А уж что Юнги будет делать дальше, пусть решает его муж. Тогда он полностью разочаровался в отце и отказался от будущего, в котором он будет жить с любимым человеком как нормальная пара, отказался от будущего, в котором хотел встретить истинного, хотя это было редкостью. Отказался от всего ради своей мечты.       В ту ночь он пришёл к брату, который его поддерживал. Хосок не хотел такого будущего для Юнги. Он видел и наблюдал, как тот с каждым годом всё сильнее испытывал страсть к космосу, как терпел все оскорбления по поводу того что он «неправильный» ради мечты, как часами мог сидеть и читать что-то по астрономии или физике, рассматривал голограммы небесных тел. Его удручало то, что брат не может распоряжаться своим будущим, как и он сам. Хосок был не уверен, что хочет быть тем, кого из него с детства выращивал отец, не уверен, что хочет править Империей. Ему страшно за их с братом будущее. Тогда он молча обнимал Юнги. Хотелось говорить это пресловутое «Всё будет хорошо», но он не собирался врать. Альфа лишь старался внушить младшему, что тот может обязательно на него положиться, хотя Юнги знал это и без всяких слов. The end of flashback

***

— Этот сумасшедший старик застрял в средневековье? С чего он вообще взял, что меня интересует фиктивный брак? — альфа встаёт из-за стола и тяжёлым взглядом одаривает сидящего на кожаном диване друга. — Думаю, этот кретин всё никак не может начать довольствоваться тем, что у него есть. Угробил свою планету, теперь на нашу претендует. — Ты прав. Он совсем идиот, раз считает, что благодаря своему сыну может оказывать на меня какое-то влияние. Джинхён боится нас. Мне доложили, что он наращивает боевую мощь. Он уже давно положил глаз на нашу планету — у нас много ресурсов: в кольце астероидов есть много тел с драгоценными металлами и рудами, а он падок на подобное. Надеюсь он не пойдёт против нас. В этой войне у него нет шанса на победу– рассуждает Чонгук и подходит к бару. — Зачем ему наши ресурсы, если на его планете их предостаточно? — задаёт скорее риторический вопрос Чангюн. Они оба понимают, что Джинхён не любит довольствоваться малым и готов пойти на многое, чтобы увеличить свою казну. — Что ж. Начинать войну я не хочу: лишние жертвы нам ни к чему, но насчёт того, брать его сына замуж, или не брать — я пока подумаю — Как думаешь насчёт того, что, если начать войну первыми, когда он будет не готов и не успеет мобилизовать и нарастить силу? Тогда он может сдаться быстрее и дело обойдётся меньшими жертвами. Наш флот по всем характеристикам превосходит его, так что, может быть, он поймёт, что шансов у него нет и поступит умно: сдастся, так и не начав войну. — говорит Чангюн, смотря на наливающего виски Чонгука. — Какой мы будем использовать предлог для войны, ты не подумал? — холодным тоном произносит альфа. — Я сказал, что всё обдумаю. Мне нужно немного времени: это сложное решение. — Как скажешь — Чангюн уже собирается выйти из кабинета, как в него залетает Тэхён, который выглядит так, будто вот-вот умрёт, если не скажет то, что хотел. Новость хорошая, судя по его широко раскрытым глазам и улыбки на пол-лица. Оба альфы заинтересованно смотрят на того, вопросительно подняв брови. — Чонгук, твой папа проснулся! — громко говорит омега, стараясь сдержать эмоции. Чонгук неверяще на него смотрит, старается понять: послышалось ли ему, а потом подрывается с места и почти бежит к лифту.       Как он приезжает в больницу — сам не помнит. Альфа входит в палату и не верит своим глазам. Папа полусидит на кровати и улыбается ему. После пяти лет комы. Он здесь и он живой.       Чонгук подходит к нему на ватных ногах, он старается не подавать виду о том, что внутри у него, кажется, все органы сжались в одну точку. Альфа присаживается на кровать и через секунду обнимает бледного и осунувшегося, но всё так же прекрасного омегу, чьи тёмные, как и у него самого волосы, отросли.       Чонгук шепчет тихо лишь «Папа, скажи, что я не сплю», цепляется за того, как за самое важное, что у него есть. И, на ласковое «Не спишь» и поглаживания по голове, готов расплакаться от счастья. Никто бы не поверил, что обычно холодный, рассудительный и не дающий волю эмоциям альфа, который, ко всему прочему, правит целой планетой, сидит сейчас, готовый расплакаться от одного лишь родного голоса       Омега всё же начинает плакать, хоть и старался сдержаться. Он знает, что сын приходил к нему, помнит, что тот ему говорил, чувствует, как тому тяжело, хоть он и не показывает этого. Плачет от счастья, что видит сына и от горя одновременно. Он знает, что его муж скончался тогда, когда он сам попал в кому. Не представляет, как Чонгук пережил подобное: в один день потерял отца и почти потерял папу. Чувствует в нём ту скопившуюся нечеловеческую боль, хочет забрать её себе, хоть и у самого внутри целый океан из неё разливается.       Чонгук, продолжая обнимать папу, покачивается, словно пытаясь безмолвно успокоить. Все слова, что он хотел сказать папе, когда тот проснётся, в миг улетучиваются. Слышит «Сынок, я люблю тебя» и внутри, кажется, начинает творится Армагеддон. Все эмоции, которым он не давал выход, всё же прорываются, и альфа начинает тихо плакать, ощущая себя маленьким ребёнком в объятиях папы.