- И не смей говорить после этого, что я тебе не нравлюсь

Что такое жизнь богатых? Бедные сказали бы, что это жизнь без забот, в которой родители зарабатывают огромное количество денег, а дети их прожигают. Причем тратят они их подчас на запрещенные вещи по типу наркотиков. Если бы Юнги услышал такое, то человек, сказавший это, незамедлительно получил бы по роже. Ведь все, что говорят такие люди лишь глупые стереотипы, которые бедные сами себе придумали. На самом деле богатые вкалывают на работе целыми сутками, чтобы заработать эти гребаные миллионы, жертвуя прежде всего такой ценностью как семья. Они заключают браки по расчету, чтобы увеличить свой капитал и обеспечить безбедную старость. Губят свое здоровье, лишь бы все было нормально на работе и многолетний бизнес не полетел к чертям. Дети же не получают должной заботы и ласки от родителей, потому большинство и занимается чем попало, чтобы привлечь внимание родителей. Правда заканчивается это чаще всего отстранением от семьи, армией, браком или чем-нибудь подобным. Большинство детей уже поняли, что из такого ничего хорошего не выйдет, поэтому просто прилежно учатся, занимаются своими делами и развлекаются как могут с другими такими же подростками, пытаясь забыть о своем положении в этой иерархии. Сегодня проходит вечеринка в доме Чонов по поводу помолвки с семьей Мин. Скучное мероприятие с большим количеством алкоголя и еды. Отстойная живая музыка и противные официанты, жадно смотрящие на каждую драгоценность богатых. Того и гляди: какую-нибудь мелочь, да сопрут. Юнги выходит на балкончик, чтобы подышать свежим воздухом и отдохнуть от всей этой херни. Так надоело фальшиво растягивать губы в улыбке и делать вид, что все просто отлично, что он сейчас не страдает от разбитого сердца. Юн не против породниться с семьей Чон, а очень даже за. Вот только... не с сестрой своего возлюбленного. Чон Хосок - младший брат Чон Давон - его невесты. Это с ним Юнги хочет помолвки, с ним он хочет отправится в это гребаное свадебное кругосветное путешествие и именно с ним хочется улыбаться, просто видя это светящееся чудо. Чон Хосок - солнце для Мин Юнги. Вот только принадлежит Хо совсем не ему. И это угнетает еще больше. - Скучно здесь, не правда ли? - над ухом звучит бархатный голос, а на плечи ложится теплая рука, от чего Юнги вздрагивает. - Ой, прости, я тебя напугал? Неизвестный убирает руку, а Мин поворачивается лицом к собеседнику. Кто бы мог подумать, что в этот роковой день тот человек, с которым Юнги не мог заговорить уже пять лет, сам подойдет к нему. Ну и какого хрена он убрал руку?! - Тебя ведь Юнги зовут? - уточняет Хосок. «Боже, какие же у него глаза...» - Да, Юнги. А ты... Чон Хосок, верно? - в сердцах Мин визжит. Он смог заговорить с Чон Хосоком! Тот кивает. - Как тебе моя сестренка? - этот вопрос ставит Юнги в тупик. «В смысле как? Да и почему он это спрашивает?» - Какая разница? Даже если она мне не нравится, родители не отменят свадьбу, - парень пытается выглядеть как можно спокойнее, но внутри кажется сердце разбивается на тысячи осколков. Значит Юнги действительно неинтересен Хосоку. И хоть Мин готовился к такому, но где-то произошел сбой, и в области сердца больно становится, в горле ком появляется, а на глаза как назло слезы наворачиваются. - Что с тобой? Почему ты плачешь? Так сильно жениться на ней не хочешь? - Хо начинает беспокоиться за собеседника, когда видит блестящие капельки слез, стекающие по алым щекам. Странно, утром с ним вроде бы все нормально было. А Юн за рукав рубашки Чона хватает и тащит в зал к столикам с диванами. Он берет несколько бутылок крепкого спиртного и принимается за одну из них. Пытается запить горе алкоголем. Хреновый способ, но лучше так, чем пожирать себя несколько месяцев и пытаться самому выбраться из депрессии из-за несостоявшейся любви. Человек, прежде не пробовавший алкоголь, за минуту вылакал половину бутылки. Видимо утром ему будет явно не до разбитого сердца или неожиданной помолвки. - Да хватит уже, хватит! - Хосок отбирает из чужих рук бутылку и тащит в свою комнату. - Как... ик... ого хрена?! - начинает истерить Юн, как только замечает, что находится совсем не в зале, где было много спиртного. - Успокойся ты! Что за спонтанная идея напиться, когда даже капли алкоголя не пробовал? - хватает того за плечи Хо и пытается потрясти, чтобы эта гадость хоть как-то выветрилась. - А ты... ик... откуда знаешь? - Да оттуда блять! Я за тобой уже год слежу! Поговорить хочу! - срывается Чон. Надоело выжидать. Совсем скоро Хосок даже признаться не сможет, поскольку тот уже занят будет. Хотя бы сейчас. Нужно использовать хотя бы сегодняшнее время помаксимуму. Юн поднимает на того свои очаровательные глазки и смотрит, совершенно ничего не понимая. У него поехала крыша и это глюки? Да не мог только что его тайное увлечение ему в... слежке признаться. Но алкоголь свое берет, и Мин уже не понимает ничего, что делает. Он тянется вперед, бросая Хосока на кровать и накидываясь сверху, страстно целуя. Ждать уже невозможно. А главное надоело. Сколько можно сходить с ума по человеку и при этом страдать, так и не осмеливаясь признаться ему. А Хосок не может просто так смотреть на это чудо, лезущее к нему целоваться. И пусть он понимает, что этот парень - жених его сестры, и возможно во всем виноват этот ебаный алкоголь, да и вообще Юнги может пожалеть о содеянном завтра утром... Невозможно сопротивляться. Два тела прижимаются друг к другу как можно ближе, губы обоих покраснели от бесконечных поцелуев, а руки забираются под одежду и исследуют все участки тела, до которых только дотягиваются. Парни прижимаются друг к другу телами настолько сильно, насколько могут. Губы опухли и покраснели от постоянных поцелуев, но желание никуда не пропало. Руки хаотично бегают по всем участкам тела, забираясь под одежду и нежно исследуя каждый миллиметр. - Я так люблю тебя... - Юнги почти выстанывает это, даже не заикнувшись. От этих слов крышу срывает. Хосок насаживает на свои бедра Мина и стартует вперед, имитируя толчок. - Бля-ять... - на выдохе стонет Юн, уже чувствуя свое возбуждение. Хо одним рывком стягивает со старшего штаны, восхищенно рассматривая уже отчетливо видимый стояк. - Я тебя так возбуждаю, детка? - Этот вопрос стал скорее риторическим, поскольку ответ был очевиден. - Не назвай ме... ик... ня деткой... - простанывает Юн, когда его укладывают животом на постель, снимая последнюю оставшуюся на нем вещь. - И как же мне тебя называть? - спрашивает Чон, пуская свои руки по внутренней стороне бедра старшего, заставляя того еще больше сжаться и возбудиться. - Ну же, расслабься. Я не сделаю тебе больно, - томно шепчет ему на ушко. - Х-хен... - тихо простанывает тот. - Что? - Хо даже от увлекательного занятия отвлекается, недоуменно хлопая глазами и не понимая, правильно ли услышал сейчас. - Зови меня хен... И на лице Чона снова расцветает улыбка. Он возвращается к своему занятию, изучая каждый миллиметр кожи. Он наклоняется вперед, целуя Юна в шею и оставляя после себя красные метки в виде засосов, на что тот отвечает стонами наслаждения, выгибаясь в спине. - Ты всегда так сладко стонешь или только подо мной, м, хен? Юнги ничего не отвечает на это. Он переворачивается на спину и уже сам седлает Хосока. - Любишь сверху? - в глазах Хо плескаются искры похоти и бесконечного наслаждения этими минутами. Мин вперед наклоняется и целует, продолжая всем телом тереться о чужое возбуждение. А у Хосока терпение на пределе. Одним рывком он снова сверху оказывается уже без этой противной одежды, которая так мешала. Он открывает тумбочку и шарит в ней одной рукой в поисках смазки и презервативов. А Юн уже переворачивается обратно на живот, выгибаясь в спине, и томно стонет, когда холодная смазка касается сжавшейся горячей кожи. - Блять, как же ты стонешь... - Хосок не сдерживается и кусает старшего за мочку уха, вводя первый палец. У Юна внутри все горит. Больно настолько, что на глаза слезы неволько наворачиваются. Но вся боль на второй план уходит, когда Хосок нежно целует его, гладя по впалому животу и пытаясь хоть как-то успокоить. Боль сменяется наслаждением спустя какое-то время. И тогда Хосок добавляет второй палец, раздвигая их внутри на манер нажниц. А Юн лишь сильнее насадиться пытается и сдавленно мычит, требуя чего-то большего, чем длинные изящные пальцы любимого. - Да блять... Войди уже... - выстанывает старший, когда Чон покусывает его в районе ключиц. Хо наконец отнимает пальцы, сразу же вставляя разгоряченный орган и начиная медленно двигаться. Юн только сильнее прогибается в спине и насаживается на член, сжимая в кулак бедные простыни. Хосок наклоняется вперед, выцеловывая каждый миллиметр сахарной кожи и оставляя красные отметины. Но в какой-то момент Мину снова требуются чужие губы на своих, и он притягивает Чона к себе за волосы, целуя. За такого Юнги Хо готов все что угодно отдать, лишь бы всегда они были вместе и Юн так сладко выстанывал лишь его имя. - Я блять... сейчас кончу.... - Юнги уже плачет от наслаждения. Так приятно ощущать руки Хосока на себе, его губы на своих и самого парня в себе... - Сделай это для меня, хен, - уже в который раз кусает того за ухо Чон. Он берет в руку возбужденный орган старшего и начинает надрачивать. - А-ах... Блять... - это последнее, что слышит Чон перед тем, как Юнги обильно кончает. Сделав еще пару толчков, Хосок выходит из Мина и снимает наполненный спермой презерватив, закидывая в мусорку, после на кровать рядом с любимым падает. Юнги ворочается еще немного, а потом залезает на младшего, обнимая его руками и ногами и прижимаясь всем телом как коала, будто отпустить боясь. - Ничего сказать мне не хочешь? - спрашивает Хо, кладя свои руки на спину Мина и вдыхая полюбившийся запах. - Что? - Ты вообще-то сказал, что любишь меня, - нахмурился Чон. - Когда? Не помню такого, - включает Юнги дурачка, краснея. - Не ври мне. Ты ведь любишь меня, я прав? - Вот еще! Я, между прочим, скоро на твоей сестре женюсь! - А вот я тебя люблю, - перебивает того Хосок, заставляя Юна приподняться и уставиться в глаза собеседнику. - Л-любишь? - переспрашивает он, не веря своим ушам. - Ага, но, видимо, не судьба нам вместе быть. Один раз перепихнулись и достаточно, - младший пытается сделать максимально серьезное выражение лица, хотя внутри сердце чечетку скачет. Он встает с кровати, скидывая с себя парня и направляется на выход, когда чужая рука хватает его за запястье. - Вот еще! - выдает Мин. Он бы сейчас запрыгнул на Хо, но болящая задница не дает этого сделать, поэтому он просто притягивает Чона к себе и целует в шею, поднимаясь выше к уху, и томно шепчет: - Я тебя тоже люблю. И как бы сейчас не выглядела вся эта ситуация, Хо смеяться хочется. И он не удержался - заржал. - Эй, ты чего смеешься? - Мин сам в улыбке расплывается, смотря на такого парня. - Ты все равно мне в любви признался, хоть и говорил минуту назад, что это не так, - успокоившись, отвечает тот. - Тогда я думал, что мои чувства невзаимны и решил хранить их в секрете. - Малыш Юни, ты был слишком очевиден сегодня. - Во-первых, я тебе говорил не называть меня деткой, малышом и похожими словечками! Либо хен, либо Юнги - другого не дано! - возмущается старший. - Во-вторых, ты тоже не особо скрывался. Взял и воспользовался ситуацией. - А кто передо мной своей задницей вилял? - Можно подумать ты у нас невинный котенок, - Юн забыл, что еще хотел сказать, поэтому решил прекратить эту бессмысленную перепалку. - Достал ты меня! Иди, куда шел! Но Хосок не слушается старшего, а лишь наваливается на него, целуя сладкие губы. А тот с неменьшим желанием отвечает. - И не смей говорить мне после этого, что я тебе не нравлюсь и ты все еще хочешь, чтобы я ушел, - говорит Хо.