я замечаю слишком много.

      по лицу фэн синя рассыпаются мелкие веснушки. скачут зайцами по щекам, вязнут звёздами в пшеничной коже. они совсем не выделяются на загорелом фэн сине, к тому же, в зависимости от времени года становятся более или же менее насыщенными. и тогда, когда приходит время им терять краски, эти маленькие точечки можно увидеть только в том случае, если максимально приблизиться к лицу генерала наньяна.       так какого черта му цин знает об этом? он был бы рад оставаться в неведении, но когда регулярно проезжаешься кулаком по чужому лицу и в порывах ярости начинаешь рычать что-то, низко склонившись к уложенному на лопатки противнику, невольно замечаешь даже такие глупости.       по идее, му цину должно быть плевать. и на фэн синя, и на эти раздражающие веснушки, которые рассыпались по его роже, будто цветы по поляне. между ними старая, как мир, вражда, и все, даже они сами, привыкли к такому положению дел. многие столетия они набивают друг другу морды и, наверное, так будет продолжаться ещё столько же.       и тем не менее, он изо дня в день ждёт их встречи, чтобы во время очередной драки ненадолго задержать взгляд на россыпи рыжих веснушек, покрывающих щеки и нос. му цин находит что-то по-странному близкое в этом привычном ритуале: скрыв истинные эмоции в недрах души, выпустить на волю надменный взгляд и ехидную ухмылку; сделать вид, что противник — лишь грязь под сапогами, и украдкой проскользить по чужому лицу, запечатлевая в памяти эти, конечно же, отвратительные и ни в коем случае не очаровательные точечки.       наверное, генерал сюаньчжэнь был бы не против, если бы фэн синь позволил ему пересчитать каждую из пестринок, упавших на его лицо, не кулаками, но кончиками пальцев. или, может, губами, сцеловывая эти звёздочки, одну за другой. но он никогда в этом не признается. только не фэн синю.