На краю крыши

      Если обобщить, вечерняя Москва прекрасна. Конечно, если вы не живёте в районе трущоб, где куда не пойди — разбитая бутылка Балтики, либо же любой другой марки дешёвого пива из ларька на углу девятого дома, а здания располагаются настолько близко друг к другу, что даже не каждый человек сможет пройти между ними. Даже Дрочер, что, кстати, удивительно. В общем, Москва сама по себе красивая, но точно не в нашем районе, который находится в какой-то жопе мира.       Беру в руки наушники, которые всегда храню в заднем кармане джинс, и включаю любимую зарубежную группу, наслаждаясь тихими басами. Редко слушаю какую-либо музыку. Просто нет времени. Но иногда, когда хочется расслабиться, можно. А именно сейчас мне это необходимо. Как же меня задолбало всё что происходит в моей грёбаной жизни! Хочется взять и затушить. Как сигарету, которую несколько минут назад достала из кожаной куртки. Вот честно. И если людям для того чтобы начать жизнь с нового листа достаточно пересмотреть все свои точки зрения, возможно поменять гардероб, то мне нужно как минимум перебраться из этого района куда подальше, избавиться от вредных привычек, которые уже переросли в зависимость и много чего ещё. Просто не смогу.       Но сейчас я сижу на краю крыши одной из множество девятиэтажек, тушу последнюю мятную об холодный бетон и наслаждаюсь вечерней прохладой. Первый спокойный вечер за прошедшие два месяца. Ну, а на самом же деле, хочется прибить кого-то. Да того же Фила, который бегает от меня к той непонятной брюнетке-заучке. Безумно бесят. Оба.       И господи, как же мне хочется выбросить эту тупую маску сильного человека, за который прячется маленькая девочка, которую может обидеть абсолютно любой и она плачет по ночам, уткнувшись в подушку, а на утро наносит тонны тонального крема, чтобы скрыть мешки. Хочу быть настоящей. Но просто не могу. Это сложно.       Скрыться от постороннего мира. Забиться в самый дальний и тёмный угол, изредка всхлипывая. Уйти в себя. Не ходить в этот грёбаный центр и не встречаться со всеми этими людьми, которых я готова прибить от одного только вида, ведь я уверена практически на все сто, что они просто врут в лицо о том, что им действительно интересна моя компания. Заебали.       Нередко задумывалась о суициде. Искала в интернете смертельные дозы чего-либо. Стояла возле раковины с кучей разноцветных таблеток в руках, у которых уже наверняка к тому времени истёк срок гордости. Держала острое серебристое лезвие возле вен на руке. Но в последний момент передумывала. Открывала воду на полную мощность и смывала антибиотики. Отбрасывала лезвие куда подальше, после чего закрылась в ванной комнате и ревела, будто меня кто-то обидел. Да, жизнь обидела.       Внезапно слышатся тихие, редкие и тяжёлые шаги. Особо не обращаю на это внимания. Как-то не волнует кто мог прийти сюда. Пофиг.        — Любишь одиночество? — резко раздаётся знакомый голос. Такой приятный, но с нотами холодной стали.       Поворачиваю голову в сторону железной двери, которая ведёт как раз на крышу через несколько коридоров, и вижу его. Фила. Но всё же стараюсь не подавать вида, что я, как бы это странно не звучало от меня, рада видеть его именно сегодня. Именно сейчас. Даже в лице не меняюсь. Привыкла.        — Зачем пришёл сюда? — вновь разворачиваясь в сторону вида на ночной город, безразлично отвечаю я.        — Тот же вопрос к тебе. Почему не с этим, как там его, — договорить он не успел, я перебила:        — Не слова о нём, прошу.       Не хочу слышать ни слова об этом подонке. Даже имя произносить противно. Особенно после того случая с фотографиями и раздевалке. Отвратительно. Была бы моя воля, я бы уже давно бы врезала ему. Но не могу. Не могу собраться с духом, собрать всю волю и силу в кулак и врезать в его смазливую мордашку.        — Что, уже не так нравится я как раньше? — усмехается, после чего садится прямо напротив меня.        — Иди ты нахер, — бросаю я, после чего перевожу взгляд в сторону Фила, -Ты так и не ответил на вопрос.        — Ну знаешь, не одной тебе хочется одиночества. А здесь обычно никого не бывает. Но сегодня здесь ты, поэтому я, пожалуй, пойду, — встаёт с края и направляется в сторону железной двери. Но я останавливаю его:        — Подожди. Останься, — даже непривычный для меня нежный лепет вырывается из меня, а ответ он останавливается и разворачивается и заглядывает прямо мне в глаза, будто ищет подвох, которого нет.       Усмехается, но всё же идёт обратно в мою сторону. Внутри ликую. Как бы я не отнекивалась, куда бы я его не посылала и как бы я не говорила, что ненавижу его, я не могу отрицать, что у меня есть к нему чувства. И не простое влечение, как казалось изначально. Что-то большее. Возможно, даже влюблённость.       Тишина. Оба молчим. Было решение попросить его остаться самым тупым за всю мою жизнь? Возможно. Потому что в нём не было никакого смысла. Если он останется что-то изменится? Нет. Абсолютно ничего. Он просто обратно сядет на холодный бетон и молча закурит мятную. Не проронив ни единого слова.       И я права. Садится не небольшой грязный выступ, достаёт из кармана начатую пачку сигарет и чёрную, со слезшей краской, зажигалку и поджигает. Делает затяжку, после чего выпускает пар и опускает голову вниз, будто ему лет сорок и он в отчаянии от того, насколько ему надоела эта жизнь. Хотя, откуда мне знать. Может это так и есть.        — Вот почему ты такая? — резко спрашивает слегка хриплым голосом, выводя меня из размышлений.        — Какая? — хмыкаю, смотря прямо на него.        — Сначала ведёшь себя как холодная стерва, а теперь вот так вот.       Теряюсь. Полностью. Ведь сама не знаю. Иногда я помаю, что нужно быть другой. Такой как сейчас. Но просто не могу. Не знаю почему. Даже создаётся впечатление, что мой мозг и я работают совершенно в разных командах. Хотя, иногда так и есть. Думаю об одном, а делаю и говорю совершенно другое.        — Не знаю, — произношу я, и отворачиваюсь. Правда. Я сказала чистую правду. Просто не знаю.       Хочется скрыться сейчас куда-нибудь, лишь бы не продолжать конкретно этот разговор. Потому что нечего ответить. Абсолютно нечего.       Резко встаю с бетона и уже сама направляюсь в сторону двери. Мне необходимо разобраться в себе. Была бы сейчас одна — осталась бы. И то не факт. Мне нужно побыть одной где-нибудь в другом месте. Желательно в своей комнате. И чтобы меня никто, абсолютно никто, не доставал. И уже возле двери останавливаюсь и бросаю последнюю фразу:        — Наверно, потому что люблю тебя.