Feathers and Leather, Fluff and other Predicaments

Когда Драко вынужденно вернулся в Хогвартс, он совсем не ожидал провести свои зимние каникулы здесь. Гуляя возле озера с Гермионой Грейнджер, героиней войны Гермионой Грейнджер, маглорожденной Гермионой Грейнджер, зубрилкой Гермионой Грейнджер, его подругой Гермионой Грейнджер. Их дружба началась с его глубочайших извинений и благодарности за ее слова на суде, которые спасли его от заключения в Азкабане. А потом она наконец осознала, что он был вторым во всех их классах не потому, что был Малфоем. Он был вторым, потому что она была великолепна и всегда побеждала его, как бы Драко ни учился, какие бы он заметки не делал. Он не смог ее победить. Но в тот момент, когда Спраут объединил их в области гербологии, они образовали непобедимую пару. Их эссе и их прекрасная Космея шоколадная превзошли даже проект Невилла. От врагов к знакомым, к партнерам и друзьям. И Драко думал, не продвигаются ли они вперед, к чему-то другому. Он чего-то боялся. Он сильнее сжал ее руку, пока они шли. Луна стояла высоко, и вокруг была тишина. Отталкивающие чары от снега гарантировали, что они не промокнут и не замерзнут, поэтому они продолжали идти в тишине, держась за руки, в течение самой длинной ночи в году. Он рассказывал ей, почему он остался в Хогвартсе на Рождество. Люциус все еще находился под арестом; мама не хотела праздновать Сочельник без отца, и Драко знал, что, если он поедет домой, она устроит вечеринку. Итак, он остался, извинившись из-за подготовке к ЖАБА. Он не знал, почему Гермиона осталась. Увидеть ее за ужином в тот день было для него большим сюрпризом. Ей следовало уехать с остальными после завтрака. Он ожидал, что она уедет, встретит Поттера, Уизли, Уизлетту и всех остальных. Но она осталась, она осталась на Рождество. Он был так ошеломлен и счастлив видеть ее, и он спросил ее, не хочет ли она прогуляться после еды. И вот они гуляют.  — О чем ты думаешь? — прошептала она.  — На самом деле я думаю о многом.  — Хочешь спросить меня о чем-то? — спросила она, останавляваясь. Она подняла на него свои карие глаза, и с сияющей луной они казались прекрасным турмалином.  — Как я могу отказать тебе, когда ты так смотришь на меня? — он прошептал. — Почему ты осталась, Гермиона? Я уверен, что в лачуге Уизли будет счастливое Рождество.  — Нора, — поправила она, смеясь, но в ее смехе чего-то не хватало. Он привык к ее смеху, ее счастливому смеху. Этот был не таким.  — Грейнджер, — сказал он, подойдя ближе, их носы почти соприкоснулись, когда он посмотрел вниз, а она подняла глаза.  — Они недовольны тем, что мы с тобой ладим. Так что в этом году для меня нету места в Норе на Рождество.  — Мне жаль.  — Нет, нет, Драко. Это не твоя вина. Не то чтобы они меня не приглашали… я просто… мне не хотелось идти и слушать их рассказы о том, какой ты плохой. Я предпочитаю остаться здесь… — она ​​глубоко вздохнула, и он хотел, чтобы она сказала с тобой, — в Хогвартсе, — добавила она вместо этого. — Как насчет твоих родителей? — спросил он и быстро пожалел потому что она начала плакать. — Прости…я не знал…что мне делать? Она просто обняла его и начала плакать все больше и больше. Драко на мгновение застыл в панике, когда ее отталкивающее от снега заклинания ослабли, и снежинки запутались в ее сумасшедших кудрях. Он поднял одну руку к ее волосам, а другой, держа палочку, снова наложил заклинание. Драко не был уверен, как долго они оставались в таком состоянии, она перестала плакать, но ее руки все еще были обвиты вокруг его торса, и он держал одну руку на ее волосах, а другую — на ее спине. Он применил к ним согревающие чары, когда его ноги стали слишком холодными. Он будет ждать столько, сколько ей нужно. — Они не помнят меня, — пробормотала она так тихо, что он не был уверен, как он ее услышал. Ему не нужна была дополнительная информация о том больше ни о чем. Она стерла память своим родителям, чтобы спасти их. И поэтому он решил поделиться с ней тем, о чем никогда никому не говорил. — Летом после четвертого курса моя мать планировала исчезновение Малфоев, она была в достаточном отчаянии, чтобы даже отправиться в мир маглов, — он притянул ее ближе. — Нет ничего постыдного в том, чтобы делать все, что в наших силах, чтобы спасти тех, кого мы любим, — объяснил он. — Как ты думаешь, ты бы сделал это? Если бы ты был на моем месте, — спросила она, глядя на него. Драко прижался губами к ее лбу, надеясь, что этот жест успокоит ее. — Не задумываясь, Грейнджер. Я бы сделал все, что мог, чтобы спасти свою мать. И я бы сделал это еще раз и еще раз. Ты не сделала ничего плохого, Гермиона. Ты спасла тех, кого ты любишь. Она кивнула, снова пряча лицо на его груди. Посмотри на меня, Гермиона, — прошептал он, и когда она это сделала, на ее щеках появился румянец, которого раньше не было, он не знал, от холода это или от чего-то другого. Он надеялся, что это второй вариант — Ты вернешь их. Обливиэйт сложно отменить, но возможно. Я попрошу доставить нам книги из усадебной библиотеки. С нашими мозгами, твоей смелостью и моими амбициями мы найдем план. Обещаю. Он вернет ее родителей. Он сделает все, чтобы вернуть их. Его мысли были прерваны, когда ее губы коснулись его. Рука, гладившая ее волосы, переместилась к ее щеке, и он притянул ее еще ближе. — Обещаю, — прошептал он, прежде чем снова поцеловать ее. Обещания, данные в полночь во время зимнего солнцестояния, никогда не нарушались.