А завтра мы расстанемся.

      Когда жизнь идёт своим чередом, погода который день стоит чересчур пасмурная, а из ближайших планов только графа «Дожить до зарплаты/стипендии», именно в этот момент в голову лезут не самые ангельские идеи.       В жизни Арсения примерно так всё и происходило. До стипендии нужно было прожить яркие будни, то есть полторы с лишним недели, что означало не самое лучшее — тратить деньги разрешено только на квартплату и пропитание. Развлечений не видать хрен знает сколько, и от скуки хочется повеситься.       Мысли вертятся одна за одной, отгоняя другие, особо наглые идеи. В какой-то момент над головой загорается воображаемая лампочка, вынуждая парня обдумывать новую мысль минут тридцать. Арс, прищурив глаза, поглядывает на сидящего рядом на диване Антона, игнорируя напрочь фильм, который они включили ещё час назад, дабы избавиться от скуки. И если Шастуну это, вроде как, помогло, то Попову — вообще никак, не зря же он о всякой фигне думает. — Тох, — отвлекая от фильма, зовёт друга Арсений, и тот вопросительно кивает головой, продолжая пялиться в телевизор, но при этом заинтересованно приподняв брови. — А ты хотел когда-нибудь попробовать встречаться с парнем?       Брови Антона поменяли свою траекторию и вот уже стали изогнуты домиком. Дальше губы растянулись в странную улыбку, а голос прозвучал с издевательским тоном: — Это ты мне так хреново предлагаешь замутить? — Антон коротко посмеялся. — Эх, Арс, а говорил, что ты самый лучший пикапер в Омске.       Арсений цокнул языком и закатил глаза, не сдерживая улыбку. — Я сейчас серьёзно, без каких-либо намёков, между прочим, — он по-детски надул губу — и не скажешь, что ему двадцать и он уже на втором курсе дизайна. — Ладно тебе, неженка, — Шастун вздохнул и, осознав, что от сюжета фильма он уже порядком отвлёкся, поставил его на паузу. — Я никогда не думал об этом, честно. Но не думаю, что, если бы мне понравился неожиданно парень, был бы как-то против этого. А зачем ты вообще спрашиваешь? — Ну, мне скучно было последние полчаса, — пожал плечами Попов.       Антон понимающе промычал, поджав губы, и забегал глазами по лицу друга. — А что ты… подразумеваешь под «попробовать с парнем»? — Ну, знаешь, — Арсений поудобнее уселся на диване и развернулся всем корпусом к Антону. — Поцелуи, само собой, хождения на свидания — как себя вести на них, я вообще не чаю — житьё в одной квартире — бытовуха, к слову, всякая. Мне просто до жути интересно узнать. — И ты хотел бы проверить это на себе? — Да. А почему бы и нет?       После этих слов Антон начал заискивающе улыбаться, сдерживая смех. — Нет, я не гей, ты ничего не подумай, — Арс отмахнулся от друга, фыркнув. — Просто отношения со всеми вытекающими. Только главным и единственным правилом было бы «не влюбиться».       Шастун вновь промычал, оставляя разговор незаконченным, отключил фильм с паузы и продолжил его смотреть. А уже ближе к концу, когда на экране постепенно стали появляться титры, неожиданно сказал: — Я могу попробовать с тобой повстречаться, если ты хочешь.       Попов удивлённо приподнял брови, пока Шаст, проигнорировав это, продолжил: — Месяца же тебе хватит, да? — Погоди, Антон. Ты сейчас серьёзно? — губы Арсения расплылись в подобие улыбки. — Да. — В таком случае это означает, что я подхожу под категорию парня, который сможет тебе понравиться? — он тихо рассмеялся, на что Антон тяжело вздохнул, будто давая на это своё согласие. — Ты точно согласен? Ты же понял, что именно я хочу провер… — Я понял. Так тебе хватит одного месяца? — Вполне, — всё ещё неуверенно ответил Попов. — Когда перевозить вещи к тебе? Смысла у меня в квартире жить никакого нет, всё же большую часть времени мы проводим именно у тебя. — Завтра утром.

***

      Сомнения в происходящем — точнее в согласии Антона на эксперимент — прошли на следующий день, когда он открыл дверь пришедшему другу с небольшой сумкой вещей в руках. Антон оттряхнул с шапки навалившийся с веток снег — всё же уже середина ноября — и неуверенно промямлил: — Здравствуй, мой новоиспечённый… кхм-кхм… парень.       Арсений стеснительно улыбнулся, не понимая, что бы сделать и что бы сказать. Ну, а Шастун есть Шастун — парень наклонился вперёд и смачно поцеловал Попова в правую щёку, вызвав едва заметную краску на носу. — Так, это было последнее, что я делал по своей воле, Арсюх. Весь дальнейший график наших с тобой «отношений» будешь составлять ты. А то я, пока решался сюда прийти и поцеловать тебя в щёку, простоял за дверью минут пятнадцать, — Арсений усмехнулся. — А так у меня просто вариантов не будет, чтобы деться куда-то. Я же пообещал, — после этого он, продолжая держать сумку в руках, протопал в комнату к Арсению, безошибочно находя её.       В этом весь Антон — Арсений даже не удивился его поступкам. Он простой парень, готовый сделать любую хрень, если его попросят или если кому-то успел пообещать. Собственно говоря, в какой-то степени Попов поэтому с ним дружит с первого курса и до сих пор. Антон защитит, подбодрит, поддержит любую идею.       Именно поэтому Арс его и любит.       Как друга… разумеется.

***

      Раз уж Антон выдвинул свою просьбу того, чтобы Арсений проводил эксперимент сам — не в плане, что Шаст вообще не будет участвовать, а в плане, что Попов должен сам придумывать, что именно им нужно попробовать и сделать — нужно было брать всё в свои руки. Потратив целый день, чтобы разобрать все вещи Антона и разбросать их по шкафчикам, Арсений облегчённо выдохнул. Близился уже вечер, так как на всё про всё у них ушло часа два, а сам парень пришёл к нему часа в четыре дня, поэтому планов на день уже было не построить.       Ну, почти.       Изрядно выдохшись, парни решили выпить чаю. И пока Антон выжидал закипавший чайник, Арс встал около подоконника, незаметно разглядывая спину парня. Шаст немного сутулился из-за своего роста, отчего плечи были слегка опущены; тонкую талию почти не было видно за скрывавшей её широкой футболкой из секонд-хенда. Будь они и в правду в отношениях, Арсений бы… Так они же для этого и находятся в липовых отношениях, постойте.       Попов выдохнул воздух через нос, досчитал мысленно до десяти и, собравшись с духом полностью, почти что на цыпочках подкрался к Антону со спины, поставив руки с обеих сторон, окружая и прижимая таким образом к раковине.       Шастун, почувствовав горячее дыхание на затылке, выпрямился и покрылся мурашками. — Ты чего? — Сам же сказал, что я должен действовать самостоятельно, — зачем-то шёпотом произнёс Арсений и аккуратно коснулся губами бледной кожи на шее, задерживаясь на пару секунд и выбивая странный звук из гортани Антона. — Спасибо за чай. — А… ага.       В горле встал комок, который парень мгновенно подавил, прокашлявшись. — «Представь, что это девушка, Тох», — списав это явление на то, что ему стало противно от прикосновения друга, в голове стал повторять себе парень, зажмурил на секунду глаза и продолжил заваривать чай.

***

      Антон стоял возле кровати, на которой ему придётся спать. Этой ночью. С Арсением под боком. Который как бы немножко его парень — на время, но кого это ебёт? Шатен нервно теребил кольца, искоса поглядывая на стоявшего рядом и, вроде как, уверенного в своих словах, друга: — Последующие ночи тебе придётся спать здесь.       Антон нелепо кивнул. Сейчас бы закурить, а не ждать, пока Арс вернётся из душа.       М-да, соглашаясь на «гениальную» идею Попова, Антон никак не мог подумать, что ему будет настолько… сложно? тошно? всё вместе? Вначале он был уверен, что ничего страшного в этом нет, всего лишь нужно построить из себя гея в отношениях, пару раз пососаться с лучшим другом и сходить на свиданку. Мол, делов-то! Но после того, как пару часов назад Арсений поцеловал его в шею — между прочим, это одна из эрогенных зон — Антон в полной мере стал осознавать происходящую ситуацию. Теперь всё, что от него требовалось, было мысленно помечено красным восклицательным знаком. Нужно построить из себя гея (!), пососаться с лучшим другом (!!!) и пару раз сходить на свиданку с парнем (!).       Если простой поцелуй в шею смог вызвать у него ком в горле, что же будет, когда Арсений решит зайти дальше — а он зайдёт, Шастун не сомневается — и поцелует его уже в губы. Антону же придётся отвечать и не вести себя, как бревно — поглаживать по спине или… целовать в шею и… языком что-то делать…       Антону бы просто уйти, отменить этот эксперимент. Знает же прекрасно, что Арсений ни в коем случае не обидится, даже посмеётся, и они дружно забудут это недоразумение. Но от своих же мыслей дурно становится. Не может Шастун просто взять и разрушить обещание, такой он человек.       Пока он летал в своих мыслях, в комнату вернулся Попов с полотенцем на плече и в боксерах лилового цвета — хоть что-то заставило Антона улыбнуться. — Опять нацепил эти семейники, — тихо посмеялся парень, на что Арсений цокнул языком. — Раздевайся давай, я спать хочу. — Ой, какие мы грозные! — Шаст покачал головой, продолжая улыбаться, и стащил с себя футболку и домашние шорты, пока Арс доставал из шкафа вторую подушку. — А одеяло ещё одно? — Ну, мы же типа пара, — легко сказал Арсений. — Под одним одеялом спать будем. Оно у меня огроменное, хоть третьего с нами клади.       Антон незаметно для друга сконфуженно поджал губы и улёгся на кровать, быстро прошмыгнув под одеяло. Арс сделал то же самое, после чего пододвинулся к парню ближе, неловко сказал: — Тебе следует обнять меня. — А…       Ладно, он дал ещё и обещание, что будет исполнять то, что ему прикажут, без лишних вопросов.       Шаст прикусил нижнюю губу и положил свою руку поверх чужих плеч, неловко приобнимая. Арсений прижался ближе. — Спокойной ночи, Тох. — Да… да. И тебе.       В горле вновь появился комок, не дававший нормально дышать. «Это девушка. Я обнимаю девушку», — скованное чувство в горле прошло только тогда, когда Антон погрузился в дрёму, бессознательно прижимая брюнета ближе к себе.       Так прошла их первая ночь.

***

      На следующий день после учёбы Арсений организовал им свидание. Точнее парни просто пришли в кафе, в котором обычно проводят свои «послеуниверные» будни, заказали себе привычную еду и за болтовнёй ни о чём съели её.       Но всё же небольшое отличие у них было.       Антону и Арсению в принципе всегда было глубоко по барабану на то, что о них подумают посторонние люди и даже их знакомые, друзья. Поэтому сегодня Шаст решил взять небольшую инициативу на себя и, даже не оглядываясь по сторонам, схватил ладонь Арсения, поудобнее расположил её в своей и крепко обхватил, переплетая их пальцы. — Ты же говорил, что не будешь делать ничего самостоятельно, — хмыкнул Арс, поправил сумку с тетрадями на плече и также крепко сжал чужую руку, улыбаясь уголком губ и подходя ближе.       В данный момент они шли от кафетерия до съёмной квартиры Арсения — фух, как бы не спалиться хозяйке — которая находилась в километре от их университета. Легче пройтись пешком, чем на метро каждый раз тратиться. Правда же? — Это редчайшее исключение, — пожал плечами Антон, и они молча продолжили идти дальше.       Шастун думал о своих чувствах, о том, что он ощущает сейчас, когда идёт за руку с другом. Тошноты не было, но было какое-то противоречивое чувство внутри живота — йогурт всё же был не первой свежести. Отставив размышления, Антон просто воткнул в уши наушники, не отпуская чужой руки из своей.       Именно так проходят эти гейские свидания?

***

      Если свидание между двумя мужчинами проходит так, то его вполне можно назвать сносным. В таком случае Антон готов прожить этот месяц именно так, таскаясь с Арсением по всевозможным кафетериям Санкт-Петербурга, лишь бы не оставаться с ним дома.       Но в свиданиях самое сладкое не кафе, а нечто другое, о чём Шаст вовсе успел позабыть.       Губы Арсения мягкие, отдают мятными конфетами из Фикспрайса, немного сухие, из-за чего ощущаются трещинки на них. Дыхание горячее, греет даже при минусовой температуре ноябрьского вечера.       Антон даже понять ничего не успел, как поцелуй начался и мгновенно закончился, так и продолжая истуканом стоять под козырьком подъезда и глупо хлопать глазками. — Я… — что-то попытался промямлить Шаст, но тут же сомкнул рот, округлыми глазами наблюдая за другом.       Арсений стоял напротив, поджав красные губы и с сомнением смотря на парня. — Понимаю, да, я тороплюсь немного, — затараторил он, — но у меня есть всего один месяц, чтобы попробовать всё, что для меня непривычно, — сказав это, он быстро прошмыгнул в подъезд.       Нужно как-то спасать ситуацию.       Когда Антон не спеша прошёл в квартиру, в ванной комнате уже шумела вода. Есть время пораскинуть мозгами. На этот раз кома в горле не было, был лишь короткий ступор, который проявился скорее от неожиданности, нежели от неприязни. Губы до сих пор покалывало, а кто-то писклявым голосом в голове повторял: — Нужно к этому привыкнуть, с этим жить ещё целый месяц.       Наверное, поэтому Шастун, дождавшись, когда Арсений выйдет из душа, тут же подскочил с кровати и подошёл к нему. — Мы можем закончить эксп…       Не успел сказать Попов, как Антон нежно прикоснулся своими губами к чужим, аккуратно сминая их. Закрыв глаза, он просто отдался моменту, не думая о том, что прямо сейчас целует своего лучшего друга и что это не совсем нормально. Арсений осторожно ответил на поцелуй, отклонив голову вправо и прикрыв глаза, которые до этого пару секунд держал широко распахнутыми, положил ладони на плечи парня.       Первый поцелуй — осторожный, нежный, почти неосязаемый — длился не больше минуты, когда Шаст отстранился. Он облизнул губы, разрывая ниточку слюны меж их губами, и посмотрел в отчего-то помутневшие голубые глаза. — Думаю «это» происходит так, — подразумевая поцелуй двух парней, шепнул Антон.       Арсений тихо рассмеялся, сглаживая этим всю сложившуюся обстановку целиком.

***

      В эту ночь Антон уснул ближе к утру. В голове вертелся один вопрос: «Почему было не противно?»       Перед тем, как поцеловать Арсения, Шаст тысячу и один раз обдумал это, и, честно говоря, это было совсем не так, как он себе представлял пару дней назад. Он думал, что, стоит их губам соприкоснуться, ему придётся думать на отвлечённые темы, либо представлять поцелуй с какой-нибудь девушкой. В горле бы запершило от подкатившей тошноты, и Антон бы постарался сделать всё возможное, чтобы оторваться от Арса как можно быстрее.       Но на деле… на деле всё было иначе. Целуя Арсения, чувствуя его горячие губы на своих, ощущая податливость партнёра — в какой момент Арс сумел им стать? — Антон поплыл — хоть и не готов признавать этого даже самому себе. Кто-то в голове с отчётливым щелчком нажал на кнопку «стоп», и все мысли застопорились только на одном: «Арсений. Арсений. Арсений». В ушах зашумело, руки уже чуть было не зашли дальше, когда Антон отстранился. Без всякого желания. Просто понимал, что необходимо это сделать. Он же не гей, в конце концов, чтобы по своему желанию сосаться с другом! — звучит слишком неправдоподобно. — Это всё из-за непривычки. Я привыкну, и вся эта ахинея пройдёт, — сам себе отрапортовал Шастун и кивнул, закрывая глаза.

***

      Ахинея не проходит даже спустя две недели, чему Антон глубоко в душе начинает радоваться.       Из-за недостатка времени, так утверждал Арсений, поцелуи медленно вошли в их обыденную жизнь. С утра, когда Антон готовил им двоим кофе, Арс ловко прижимал его к кухонному шкафчику и недолго, но сладко, целовал в губы. Перед уходом в университет, когда они надевали шапки и красовались перед зеркалом. После учёбы в любимом кафе, когда было пофиг на смотрящих на них окружающих. Перед сном и многие другие.       Антон соврёт, если скажет, что это вынужденная мера и что ему нисколечко не нравится. Он сам же проявлял инициативу, которая вовсе была не обязательна. Арсений мог мыть посуду, когда Антон подходил сзади и осторожно целовал его в затылок, будто мстя таким образом за первый день. Во время фильмов Шаст вообще, кажется, не отрывался от брюнета. Прошло всего две недели с их первого поцелуя, а Антон уже просто не мог без поцелуев. Самовольно каждые пять минут фильма поворачивал голову Арса за подбородок к себе и нежно целовал, абсолютно тая от того, когда ему отвечали.       Этого можно не делать, но во время каждого поцелуя Антон не может не касаться. Аккуратно держит за шею, водит пальцами по спине, трогает скулы, крепко сжимает плечи. Прекрасно знает, что это ему разрешено, хоть и на время.       Привычка выработана. Без неё уже не хочется. И Антон старается просто не думать о том, что осталось всего две недели.

***

      По истечении двух с половиной недель Антон с ужасом осознаёт, что хочет своего лучшего друга. Перед глазами двадцать четыре на восемь мелькает воображаемая картинка одетого в одно лишь полотенце Арсения, и только от неё хочется кончить, стиснув зубы и шумно матерясь сквозь них.       Поэтому, когда Шаст смотрел какой-то смешной видеоролик в Ютубе на телефоне, он знатно прихренел — Арсений нагло забрался к нему на колени и немного поёрзал своей пятой точкой, хитро смотря ему в глаза. — Слушай, Тох, — его голос был хриплым, пониженным до шёпота. Сам он хитро сощурил глаза и придвинулся к лицу Антона на расстояние двух сантиметров, — мы же с тобой встречаемся, да? Ну, до конца срока.       Арс облизнул свои блядские губы, мгновенно приковав голодный взгляд зелёных глаз к ним. — Можно… — голос чересчур хрипел, и Антон прокашлялся. — Можно и так сказать. — Тогда получается, — Арсений вновь заёрзал, вынуждая шатена сцепить пальцы на своих коленях, чтобы не сорваться, — как твоему парню, мне можно всё? — К примеру? — Ну…       Попов оскалился, приподняв брови, а затем осторожно взял Антона за подбородок, посмотрев прямо в глаза. Наклонившись вперёд, он оставил краткий поцелуй на подбородке, после спустился дорожкой поцелуев до шеи, где слегка прикусил кожу, тут же обильно зализав незаметное покраснение языком.       Шаста будто выгнуло дугой, и он закатил глаза, тихо простонав. Снова по той самой зоне, сволочь. — Ах, да.       Не выдержав больше, Шастун одну руку положил на бок брюнета, чуть выше бедра, а другую — на шею, резко притянул её к себе и впился в чужие губы жадным поцелуем. Впервые, целуя Арсения, Антон поступал не нежно, а слегка даже кровожадно, с наслаждением перебирая губы парня своими, пуская в ход язык и покусывая и так красные губы зубами.       Антон сжал правую ягодицу Арса, вырвав стон прямо в губы из чужих уст.       В голове кипела кровь. Уши заложило напрочь. Хотелось разложить Арсения прямо на этом диване, наплевав на то, что в планах этого не было вообще. Желание было безграничное, затуманивая весь здравый смысл целиком.       Будто услышав его мысли, Арсений разорвал поцелуй, кратко целуя подбородок и щёки шатена, затем встал с его колен, как ни в чём не бывало, улыбнулся, облизал губы и ушёл из гостиной, напоследок подмигнув.       Антон шумно дышал, раскрасневшись, продолжил лежать на диване. — И какого хуя это было? — шепнул он, и только после этой фразы его будто по башке ударило.       Он чуть реально не переспал с Арсением.       Если бы Попов сам же не прекратил всё это, пусть и таким нелогичным способом, Антон бы трахнул его, даже не подумав о том, чтобы спросить разрешение. Дружок-то в штанах уже привстал, больно потираясь о ткань домашних шорт. — С-сука, — Шастун с силой ударил по обивке дивана и грохнулся лицом вниз на него.

***

      Кажется, кто-то сломал Антона. И этот кто-то — Арсений собственной персоной.       С начала эксперимента прошло три недели и пять дней. Каковы итоги? — Антон втюрился по самое не хочу, уже не представляя дальнейшей жизни без поцелуев и без такого совсем-не-друга-Арсения. Брюнет стал его личным наркотиком, без которого не хотелось что-либо делать, пока не получишь желаемое целиком и полностью.       Антон прекрасно понимает, что симпатия у него зародилась уже давно. Она была даже тогда, когда этого эксперимента ещё и в помине не было.       Все те мурашки и тот комок в горле, который появлялся в те моменты, когда Арсений целовал или касался его, были вызваны не тошнотой, неприязнью или просроченным йогуртом. Они были вызваны зачатком влюблённости.       То, почему Антон не мог отказаться от эксперимента, было не из-за глупого обещания. Просто Шаст на подкорке сознания боялся, что Арс найдёт другого парня, с кем можно будет провести этот треклятый опыт. Он бы целовал другого, касался его, спал вместе с ним на одной кровати…       Шастун также прекрасно понимает, что Арсению его чувства к чёрту не сдались. Он попробовал то, что хотел, на себе, а дальше ему это вовсе не нужно. Попов забудет об этом, возможно, определится с концами со своей натуральностью (?) и продолжит делить с Антоном только лишь дружбу, которой тому теперь будет ой как мало.       У него осталось всего четыре дня, чтобы успеть насладиться Арсением целиком, пока тот особо не против.

***

      Последующие три дня Антон почти не отлипал от Арса: то жмётся к нему во сне, то целует, не давая отстраниться, то поглаживает его ногу, пока они сидят на парах, то за ухом поцелует или в шею, пока брюнет готовит.       Честно, Антон не мог понять, почему Арсений ему всё это позволяет и ничего не подозревает. Да, эксперимент экспериментом, но будь на его месте Шастун, он бы уже давно побил в звоночек, что что-то тут нечисто. Слишком Антон переступает все дозволенные грани, чтобы кто-то что-то бы не понял. Либо Арсений тупой, либо… другого варианта быть просто не может, Шаст уверен.       Типа ду ю ноу вот ай мин?       Шаст может, по меньшей мере, набрать пять пунктов, почему Арс обязан был что-то заподозрить.       Антон никогда не был прилипалой — это раз. Никогда бы не стал так навязчиво требовать поцелуи — это два. Был бы на месте Арсения кто-то другой из парней, он бы вообще не согласился на эту чушь — это три. Он никогда не хотел другого парня — это четыре. Никогда не был геем или хотя бы бисексуалом — это пять. И пофиг, что эти все пункты похожи друг на друга.

***

      Как уже было сказано, Антон хотел выжать всё из последних дней липовых отношений с Арсением. Ну, почти всё. О том, чтобы нагнуть Попова на любой поверхности и после… кхм… его, Антон, конечно же, думал. И не один раз. Эта мысль крутилась у него в голове чуть ли не каждую минуту, даже на парах, не позволяя нормально изучать искусство дизайна или что-то другое. Но он не станет делать этого. Ни под каким предлогом.       Или же?..       Антон был уверен в своих словах — хотя слюнки и текли каждый раз, стоило Арсению выйти из душа или поцеловать его в шею — пока Попов явно — или у Шаста глюки? — не намекнул на то самое.       В последний день эксперимента они сидели на полу около дивана и играли в плейстейшен в «Mortal Kombat», где в очередном раунде победу явно одерживал Антон. Оставалась буквально парочка ударов до выигрыша и громкого фаталити, как игра неожиданно была поставлена на паузу. — Эй, я почти выиграл! — возмутился Шастун, состроив брови домиком в недовольстве. — Вообще пофиг.       Арсений резко придвинулся ближе и поцеловал Антона, тут же аккуратно прикусив его нижнюю губу. Шаст промычал в чужие уста, соглашаясь с таким поражением, и ответил, отклоняя голову вправо. Поцелуй, как и обычно, был сладким, медленным, чересчур тягучим, но до боли заводящим. — М-м, — протянул Антон от удивления, когда Арсений, положив левую ладонь на его шею, отклонился назад, укладываясь на махровый палас так, что теперь Шастун расположился прямо над ним. — Ты чего это? — он почти не обратил на это внимания, но поцелуй разорвал, быстро поставил руки с обеих сторон от брюнета, дабы не наебнуться носом о ламинат, горячо задышал ему в шею, оставляя мнимые поцелуи на ней своим дыханием. — Слушай, — Попов облизнул и так влажные губы, тяжело дыша, отклонил голову немного назад, упираясь макушкой в пол, и положил ладонь на грудину нависшего над ним парня, смяв кусок футболки в кулаке. — Я говорил, что хочу попробовать… многое… — он склонил голову вбок, позволяя губам шатена наконец коснуться его шеи, и слабо простонал. — Но не сказал, что хотел бы попробовать больше, чем есть сейчас.       Антон вжался в маняще пахнущую фруктовым гелем для душа шею носом, провёл им по подбородку, по скуле, около губ, затем коснулся губами подбородка, поднял взгляд на голубые глаза, горящие задорной искоркой и покрытые туманом. — Ты уверен? — просто спросил Антон, хотя внутри, кажется, прошёлся ураган, когда Арсений облизнул свои блядские губы и за грудки футболки притянул ближе к себе, вынуждая почти что навалиться всем телом на себя. — Определённо.

***

      Шастун никогда не считал себя мастером в постели. Особенно в постели с мужиком. Но громкие стоны Арсения, его жадные поцелуи и закатанные в удовольствии глаза, поджатые пальцы на ногах и тихое «М, Шаст, ещё» волей-неволей заставило задуматься об обратном.       После секса, так и продолжая лежать на паласе в гостиной, только теперь укрывшись стащенным с дивана покрывалом, Антон поцеловал друга во взмокшую копну волос и для чего-то шёпотом произнёс: — Арс, а что будет завтра? — этот вопрос его мучал долгое время.       Только бы было что-то положительное. Только не… — А завтра мы расстанемся, — спокойно ответил Арсений, не заметив, как рука Шаста, до этого поглаживающая его по бедру, замерла. — Я сделаю свои выводы, ты — свои. А мы вместе просто продолжим общаться, как это было раньше. Дружба, без всякого, — он вынул руку из-под покрывала и обвёл весь периметр воображаемой ручкой, — этого.       Антон понятливо промычал, поджав губы и прикрыв глаза.       «Навряд ли всё будет, как прежде».

***

      На следующее утро Шастун проснулся один впервые за месяц. Не понимая, откуда в груди некая тревога, он укутался в одеяло, надел на ноги забавные тапочки в виде жабок и протопал на кухню, где обнаружил Арсения, уткнувшегося в телефон. — Доброе утро, — хрипло из-за недавнего пробуждения прошептал Антон и наклонился для такого привычного утреннего поцелуя, как Арс неожиданно отвёл голову в сторону, отчего губы смачно попали чётко в щёку.       Ах, вот откуда тревога. Сегодня же всё, как прежде. — Извини, — чертыхнулся Шастун и мгновенно отошёл от друга на два шага назад, — я совсем забыл об этом. — Да ничего, проехали, — отмахнулся Арсений, так и продолжая пялиться в экран своего мобильника, даже на секунду не подняв взгляд на парня.       Антон поджал губы, оглядел помятого — видимо, тоже только недавно проснулся — брюнета и подошёл к кухонному шкафчику, чтобы достать две кружки и заварить для них чай. — Кстати, ты когда съехать собираешься? — неожиданный вопрос заставил Шастуна вздрогнуть, из-за чего он со стуком приложился об угол открытой дверки, прошипев. — Вечером, а что? — ответил он и потёр место ушиба рукой, будто это могло как-то помочь ситуации, а не усугубить её ещё больше. — А можешь сейчас уехать? Потом все свои вещи заберёшь, как время будет, — Антон посмотрел на него ошарашенно, облокотившись спиной о кухонный гарнитур позади себя. — Ко мне просто в два часа, — он кинул взгляд на часы над столом, — должна Алёна приехать. Я хочу с ней всё обсудить, встречаться вновь предложить, — голос звучал безразлично, словно всё так и должно быть, словно ему совершенно пофиг на чувства друга.       Эмоции будто обнулились. Антон в шоке приоткрыл рот и, если бы не успел схватиться за край шкафчика позади себя, осел бы на пол. Чего-чего, но этого он даже предполагать не мог.       Сердце предательски сжалось, будто по нему ножом несколько раз прошлись.       Шастун наигранно усмехнулся, скрывая всё, что чувствует, и с издёвкой, как в первый день, будто ничего между ними не изменилось, спросил: — Настолько не понравилось быть со мной? — Не, — Арсений улыбнулся, впервые подняв взгляд на шатена, — с тобой было чудесно. Просто это же был эксперимент, мы договаривались и всё такое. Теперь нужно снова возвращаться к нормальной натуральной жизни, чем я прямо сейчас и попробую заняться, — он указал на телефон в своих руках кивком головы.       Как Антон предполагал, Арсению к чёрту не сдались все его чувства и отношения с ним. Действительно, на что тут можно было надеяться?

***

      Необходимые вещи Антон собрал быстро, и десяти минут не прошло, забил на чай, скидывая на то, что попьёт его у себя дома, наспех пожал Арсению руку и, пожелав ему почти искренне удачи в любовных делах с Алёной, удалился из квартиры друга, вовсе забыв про шапку — на улице не лето уже, Тох — благополучно оставленную в прихожей. — Похуй, — прошипел себе под нос Антон, пару раз проматерился и шагнул под валивший снег, кутаясь в подолы зимней куртки. — Говорила же мне мама купить куртку с капюшоном, блять.       На всё глубоко похуй, насрать, поебать и все другие красочные определения — эпитеты, проще говоря — которые можно подобрать к нынешней ситуации. Ему только что разбили сердце, между прочим. Пусть никто этого не заметил, как и сам «виновник», но Антон явно ощущал покалывания в груди, которые неприятно саднили.       Вот, называется, и «забыли всё на завтра».

***

      Находиться у себя в квартире непривычно. Быть совершенно одному ещё непривычнее. Раньше Антон наслаждался днями, которые он мог провести в полном одиночестве, посвящая всё время только себе и никому более.       Сейчас, когда тебя будто насильно привязали к определённому человеку, которого и раньше было всегда много в твоей жизни, становилось невыносимо находиться без его присутствия даже час. А так как конец эксперимента выпал на пятницу, пары в которую Шастун благополучно проебал — там только одна пара, лень даже думать о ней — то последующие два дня он попросту не выходил из дома, ибо… а зачем ему это сдалось? Арсений, скорее всего, сумел охомутать свою бывшую, оттого и трезвонит по двадцать раз на день, лишь бы похвастаться и пригласить к себе, чтобы провести время втроём — не поверите, но раньше это не казалось бредом. На улице в одиночку делать нечего — холодильник наполнен какими-то привезёнными мамой консервами и уже заплесневевшим хлебом, чего на выходные должно хватить с условием, что Антону кусок в горло не лезет. Других причин выходить за пределы квартиры Шаст не находил, хоть убейте.       В голове не самые радужные мысли по поводу Арсения крутятся по кругу сотый, кажется, раз. И Антон, как лучший друг, хотел бы пожелать ему счастья и благополучия, но язык не поворачивается сказать об этом. Ему морально больно даже думать о том, что Арс может быть с кем-то другим. Целовать другую, спать с ней на одной кровати, готовить ей завтрак, заниматься с ней любовью. Аж в дрожь бросает!       В вечер воскресенья (третий день игнорирования всех звонков и сообщений Арсения) Антон лежал на кровати в своей комнате, укутавшись пледом, и вдумчиво смотрел в одну точку за окном, пытаясь найти в пролетающих птицах смысл бытия. За входной дверью минут как пять доносились какие-то скрежеты, стуки и трещание вперемешку с отборными матами, пока в какой-то момент не послышался звук открытой двери — кое-кто не выдержал и воспользовался запасными ключами, взятыми у коменданта дома. — Только бы живой был, — судорожным шёпотом донеслось с коридора, затем послышался звук откинутых вдаль ботинок, раздались громкие шаги, бегающие по всей квартире.       Шастун продолжал лежать, прикрыв глаза, когда в комнату влетел Арсений в распахнутой куртке и с мокрой от растаявшего снега шапкой на макушке. Антон и пискнуть не успел, как его резко перевернули на спину, вынудив его от испуга округлить глаза. — Блять, Тох, — облегчённо выдохнул Попов и упал на парня, крепко сквозь слои куртки и одеяла сжав его в объятьях. — Ты придурок, сука, ненавижу тебя, — шепнул он, уткнувшись носом в шею Шастуна.       Антону впервые за эти дни стало тепло. Скорее, невыносимо жарко. Но он продолжал молчать, слегка нахмурив брови. — Ты так испугал меня, просто ужас какой-то, — брюнет принял положение сидя, из-за духоты, наконец, стащив с себя куртку и шапку, и с неким осуждением посмотрел на Шаста. — Почему ты не отвечал на мои сообщения и звонки? Я за эти дни чуть с ума не сошёл. Что уж говорить, что я подумал, когда ты мне не открывал, — он тараторил, размахивая руками, дабы показать всё своё недовольство, — Антон молчал, сведя брови к переносице. — Шаст… Ты так и будешь молчать?       Наступила полная тишина, которую спустя минуту нарушил Шастун: — Напомни, какое у нас было единственное правило в эксперименте? — будто игнорируя вопросы друга, спросил он. — «Не влюбляться», — односложно ответил Арс и скептически посмотрел на Антона, не понимая, к чему это было сказано. — Кажется, я проебал этот пункт по всем фронтам.       Такое странное признание в любви, заставившее всё внутри шатена сжаться, запустив быстрый моторчик в сердце, когда Арсений сначала завис, обдумывая сказанное, и затем поражённо приподнял брови. — Вот тебе причина, почему я не отвечал, — его голос звучал угрюмо, сухо и безэмоционально, словно все эмоции просто взяли и унесли в неизвестную каморку.       Но это только на первый взгляд. Если приглядеться, можно было заметить бегающие зрачки в потускневшей зелени глаз, покрасневшую от переживания шею, обкусанные губы. Арс заметил это в первые же мгновения, отчего его губы расплылись в несмелой улыбке, а брови удивлённо построились домиком. — А я так и не написал Алёне, — невпопад ответил Попов, на что Антон невесело хмыкнул. — Вовремя решил ты мне это сказать, конечно, — шатен потупил взгляд на лице Арсения и отвёл его вниз через секунду. — Хотя будь я на твоём месте, я бы тоже себя проигнорировал. — Я не проигнорировал, это во-первых, — он пододвинулся немного ближе, потянув край «кокона» Шастуна на себя. — А во-вторых, думаю, я сказал это как раз вовремя. — Тебе лучше знать, — холодно бросил он, на что Арс неодобрительно протянул: — Ша-аст, не морозь меня. — Кто тут ещё кого морозит.       Антон нахмурился ещё пуще, не понимая происходящего, и в этот момент Арсений неожиданно быстро потянул одеяло на себя. Шастун успел только лишь коротко взвизгнуть и отвернуть голову влево, из-за чего Попов смачно поцеловал его в щетинистую щёку. — Мстишь мне за то, что я так же сделал, да? — со смешинкой в голосе сказал Арс. — Ладно, месть засчитана. 1:1.       Антон был возмущён нынешней ситуацией, не понимая, какого чёрта Арсений не отшил его по-нормальному, так теперь и издевается над ним и его чувствами. — Пусти меня, — прошипел он, начав брыкаться.       Арс сильнее схватил его, обеими руками прижав к себе и завалившись вместе с ним на кровать. Губами он быстро стал выцеловывать щёки и шею, пользуясь полным обездвиживанием жертвы. — Ты ничего не понял, — он задержал губы около уха, всё ещё сдерживая брыканья парня. — Я люблю тебя, — после этих слов он прижался сильнее, уткнулся лбом в чужое плечо, будто боясь, что его не примут. Но Антон замер, не понимая, ему нагло врут или… — Ты мне понравился ещё на первом курсе, и я не знал, как бы узнать твою ориентацию. А когда мы стали друзьями, у тебя уже была девушка на тот момент, ну, я и стал встречаться с её подругой. О, да, я в курсе, что ты её на дух не переносил, — хмыкнул он. — А тут мы оба расстались с нашими пассиями, в голову пришла мысль, и я решил рискнуть. Это был мой последний шанс, чтобы хотя бы узнать… каково это быть с тобой…       Осознание реальности выстрелило Антону в голову так неожиданно, что тот находился в раздумьях ещё минуты две, не проронив ни слова. — А потом… на следующий день после эксперимента, — несмело вновь начал Арс, косясь на зависшего парня, — я просто хотел проверить, как ты относишься ко мне. Мало ли, что-то пошло не так, и ты… смог каким-то чудом влюбиться в меня… Но ты всё же ушёл. — А я всё думал, почему ты так грубо со мной говорил, — наконец-то отозвался Антон, в его голосе прозвучал отголосок понимания.       Шастун резко извернулся в чужих ослабевших руках, и вот уже Арсений оказался в чужих объятиях. Антон чуть ли хвостом не вилял, когда снова коснулся губ, по которым успел знатно соскучиться за эти выходные. Арс обвил его шею руками и ответил, подстраиваясь под медленный темп. — Я тебе ещё успею высказать то, как я тебя ненавижу, Попов, — несерьёзно пробурчал Антон, утыкаясь в плечо Арсения лбом. — Но не сейчас.