Все хорошо

      — Анко, — старик Хокаге тепло улыбнулся, вот только в глазах не было и тени улыбки. — Ты должна была вернуться с задания месяц назад. Не расскажешь, что такого могло произойти, из-за чего твое возвращение настолько задержалось?       — Кризис среднего возраста, — Анко скребет щеку ногтями и смотрит в потолок.       — Что? — Хокаге кажется обескураженным и даже удивленным.       — Ну, знаете, Хокаге-сама. Переоценка ценностей, мировоззрения, взгляд со стороны на свою жизнь…       — Хм… и к какому выводу ты пришла?       — Жизнь — боль, мир — тлен, — Анко делает паузу, как бы раздумывая над продолжением, после чего задумчиво выдыхает. — Хочу повеситься.       Прямолинейность Анко иногда, конечно, сбивала с толку и ошарашивала, но до такого еще не доходило. Даже флегматичный и сонный Шикаку Нара, что стоял с пачкой каких-то договоров тут же в кабинете, встрепенулся, сбрасывая сонную одурь. — Кхм… Глубокомысленно, — Хокаге смотрит на унылую и откровенно задолбавшуюся Анко с недоумением.       — Думаю над тем, чтобы подать в отставку, — тем временем продолжила Митараши, рассматривая что-то за окном, где шумел дождь. — Нахера мне это все? Заебалась.       — Так, — старик, хмурясь, начал шарить по столу, после чего вытянул какой-то бланк и начал быстро на нем что-то чиркать. — Вот тебе отпуск на месяц, чтоб вернулась в своем нормальном состоянии и вытряхнула всю дурь из своей головы. Сходи на Горячие Источники, развейся. Месяца тебе хватит на твою депрессию?       — Наверное.       — Все, давай, Анко, свободна.       Токубецу-джонин кивнула головой и вымелась в окно под дождь, провожаемая взглядами.       — А может менталиста, Хокаге-сама?       — Не надо. Сама отойдет.

***

      «Здравствуйте. Меня зовут Анна Соснова, можно просто Анька SOS, как меня называли друзья. Мне двадцать пять и в моей жизни… полный атас», — Анька, а точнее уже Анко, спустилась с крыш и, хлюпая сандалиями по лужам, пошла по дороге, преисполненная желанием то ли набухаться в хламищу, то ли сдохнуть прям здесь и сейчас.       Где ее квартира, точнее квартира Анко, то есть теперь уже все-таки ее, она помнила, поэтому свернула в нужный переулок и уныло поплелась в сторону своего логова одинокой женщины-мизантропки.       — Не жизнь, а какой-то пиздец, — выдохнула Анко, запрокидывая голову к небу, щурясь, когда капли дождя замолотили по лицу.       Вот уже на протяжении двух месяцев в жизни Аньки происходила какая-то хрень, с которой она ничего не могла сделать. Только смириться и сделать вид, что так оно и должно быть.       Как-то подруга Ксюха говорила ей, что надо выйти из зоны комфорта. Хотя бы иногда, чтобы оценить свою жизнь. Хотя бы чуть-чуть. Анька полумер не принимала, и если что-то делала, то только так, чтобы на максимум. В этот раз тоже… вышла из зоны комфорта так, что влетела в другое тело.       Очнуться в связанном и изнасилованном теле куноичи явно было не ее пределом мечтаний. Как и с особой жестокостью поубивать этих ублюдков-нукенинов в количестве шести штук. Ну да что теперь.       Теперь точно уже ничего.       Главную задумку переоценки своей жизни она выполнила. И вот теперь взглянула на свою жизнь со стороны так, что ей очень сильно захотелось обратно. Но не получилось, не срослось. Увязла она в этом дерьме надолго, если не навсегда.       Подумать только, ей двадцать пять лет, еще недавно ее звали Анька, а теперь она профессиональный наемный убийца, что абсолютно спокойно относится к тому, что можно замочить кого-то. Допросить с помощью пыток. Или…       Анька до всей этой херни, конечно, тоже человеколюбием не отличалась, но сейчас… мизантропия в чистом виде.       Какой кошмар.       Но ей нравится.       Ужас какой-то.       Это точно.       Жесть.       Сама себе ужаснулась, сама себя успокоила. Шизофреничка.       Интересно… а здесь поблизости есть где закупиться бухлом?       Анко остановилась, замерев стоя на одной ноге, вторую занеся для нового шага.       Задумалась.       Память услужливо подсказала, что таки да. Есть.       Живем.       А значит… поворачиваем в противоположный конец улицы и топаем туда со всей бодростью и желанием провести приятно вечер.       Сгребая с прилавка целый ряд алкоголя, Анька-Анко чувствовала себя почти счастливым человеком. Почти. Но эти мелочи не суть важны.       Открывать одной рукой дверь в квартиру было неудобно, но выпускать пакет с лучшим другом алкоголика не хотелось. Война с замком все же окончилась ее победой, и Анко ввалилась в свою берлогу с великолепным чувством предвкушения хорошего вечера. Банка пива и орешки, что может быть приятней такой компании?       Хотя одиночество в этом деле — первый признак алкоголизма, но… какая в жопу разница? Должно же быть в этой жизни хоть что-то хорошее. В этой новой жизни.       — Ну что, дамы и господа, — Анко подняла перед собой бутылку и встала в пафосную позу. И плевать, что на ней остались только одни труселя, от остального она избавилась в первые минуты своего нахождения дома. Душ расслабил тело и настроил на весьма тухленький позитивный лад. Ну хоть что-то. — За новую жизнь!       Тост получился каким-то совсем уж кислым. Анко вздохнула и почесала мокрую голову, уныло покосившись на заплаканное окно. Не, так дело не пойдет.       Нужна музыка.       К счастью, техника до этого уже дошла. Более того, у прошлой Анко скопилась целая коллекция весьма неплохой музыки. Правда, на этом хрен-его-пойми-каком-японском, ну да и ладно.       Запрыгнув на кровать, Анко немного на ней потопталась, после чего решительно глотнула прямо с горла. И выловив момент в грохочущей музыке, проорала что-то из слов, отчаянно фальшивя, и, восторженно прыгая голышом по своей кровати с бутылкой пива, уплыла в страну веселья.       Хули нам, неудачникам, еще делать?       Радоваться, что пока еще жив.

***

      Приставленный к Митараши Анко АНБУшник в маске пса был весьма обескуражен увиденным и без привычного флегматизма размышлял, стоит ли докладывать об увиденном Хокаге.       Митараши Анко, тем временем соорудившая себе из простыни подобие плаща Хокаге, резво прыгала по кровати, время от времени срываясь в весьма соблазнительный танец, ловя ритм музыки.       Пес покачал головой. Кризис среднего возраста, да?..