Последний пируэт

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Вдох. Ну, давай же. — Ты была, есть и будешь той единственной девушкой, которая сумела растопить ледяной барьер и покорить страстным во всех смыслах пламенем моё холодное сердце. Случайная встреча с тобой в той студии изменила распутную жизнь отъявленного ловеласа; он прозябал в зависимости ночных приключений и в одиночку мог справиться с бутылкой дорогого виски двадцатилетней выдержки, но не с чувствами. Прости и… прощай, Мишель. — Такое ощущение, что я связалась с дьяволом пять лет назад, и он решил аннулировать контракт раньше срока, потому что склонность к яркому проявлению чувств и умение думать о ком-то, кроме себя, не входит в дьявольский прайс. — И ты, как всегда, права.

***

— Астаро́т! — металлический голос серафима Кроули гремел в стенах потрёпанного, мягко говоря, кабинета и изрядно меня раздражал. Кто-то, сидевший рядом, слегка ткнул в плечо. Это был сын погибшего, земля ему металлом, Сатаны, а так же мой сводный братец. — Можно просто Брэндон, ваша светлость, — саркастично отзываюсь я, широко расставив ноги. Воспоминания тысячной по счёту болезненной разлуки заняли всё пространство как в голове, так и в истерзанной временем душе. Другие же мысли чисто физически не могли возникнуть — для них не было свободного места. С крыши смотровой площадки Спейс-Нидл открывался изумительный вид на южную сторону Сиэтла, укутанного сероватым покрывалом непогоды. Ясен хрен, за такую красоту пришлось полностью разорить свой бумажник, чтобы остаться с ней наедине. В последний раз. Я ни о чём не пожалел, когда увидел её. Даже самые яркие горсти звёзд, разбросанные по ночному небу где-то вдали, тускнели на фоне моей лапули. Собранные в пучок длинные волосы растрепались из-за сильного порыва ветра; покрасневшие от потока солёных слёз глаза были похожи на очередное произведение искусства Винсента ван Гога, так как тушь чёрной, неопрятной дорожкой слегка растеклась по лицу; мокрые щёки блестели в падающем бледном свете луны. Судорожные всхлипы, прощальное прикосновение влажных губ — каждое мгновение я запомнил в мельчайших деталях, чтобы потом снова и снова прокручивать в воображении, как любимую киноплёнку. С режущей болью образ Мишель намертво въелся в кожу. Хотелось успокоить, обнять её, прижать к груди тёплое тело и остаться здесь навсегда, но усилием воли я отогнал от себя всю эту чушь. Какой же, мать твою, ты ублюдок. Подобно послушной марионетке в чужих руках я зашёл слишком далеко, превратив обычное задание в предмет воздыхания. Раньше всё было гораздо проще: заняться сексом, как сходить в качалку, выполнив норму физических упражнений. Я был уверен на все сто процентов, что не могу дать девушкам большего. Я не был в состоянии позволить себе заниматься дебильными ухаживаниями — все эти цветочки, милые эсэмэски и прочая хренотень. Намного же лучше познакомиться возле барной стойки, угостить выпивкой, затащить в люксовый номер и жёстко трахнуть, удовлетворив свой животный аппетит. А после чуть ли не силком выгнать из постели и больше никогда не видеться. И так по кругу, пока вместе с командой не оказался в чёртовой студии в Сан-Франциско. Время замерло вместе с моим дыханием. Меня послали на землю затем, чтобы всеми возможными способами помешать «Гладиаторам» выиграть в конкурсе. Уж не знаю, на кой хрен, да и мне было, если честно, насрать… До определённого момента. — Во-первых, — старая, с облезшими перьями шестёрка всевышнего рассердилась ещё сильнее, — это имя выдумано специально для задания, с каковым ты благополучно не справился. Во-вторых… Вальяжно откинувшись на спинку дивана, я несколько раз демонстративно зевнул. — Во-вторых, бывайте. Тухло здесь, — быстро поднявшись на ноги, я развернулся на пятках к выходу, но вдруг едкая фразочка, которую захотелось плюнуть ему в лицо, ударила в голову. — Я не справился с заданием… А вы? Вы справились с полномочиями директора школы? Прежде, чем что-то предъявлять — оглянитесь вокруг. Полагаю, крушение здания и высокая статистика смертей не входила в ваши планы. Пнув валявшийся под ногами камень в доказательство своих слов, я ушёл прочь, не дожидаясь ответа. Люцифер последовал за мной. Для полного кружка сектантов не хватало советника Рондента, чтобы наверняка решить дальнейшую судьбу Ада. Кто-то должен был в срочном порядке занять пост прошлого правителя. Соответственно, кандидатов всего двое — я и моя булочка с перцем. Однако состязаться с Люцифером означает состязаться с самим собой. Мы слеплены из одного теста и начинки, скорее всего будем биться, пока один из нас не сдохнет, но стоит ли того демонический престол? Лично мне он и даром не нужен, да и Люци, скорее всего, тоже. В общем-то, я даже не буду против, если сам Шепфа возглавит адский котёл, тогда хотя бы всё встанет на свои законные места. — Что, нашего «отъявленного ловеласа» больше не волнуют дела небес и ада? — с издёвкой спросил братец. Я скептически хмыкнул. — Ты ж мой маленький дерьмодемон. В курсе ведь, что подслушивать нехорошо? — Если хоть ещё один раз назовёшь меня так, сучонок, я публично вышибу твои мозги, разобью в клочья черепушку и забрызгаю стоящих вокруг кровавой кашей. — И я по тебе соскучился, малыш Люци. Вскоре мы дошли до статуи Равновесия. Посреди всех развалин она выглядела самой уцелевшей. Таким же я чувствовал себя внутри: абсолютно опустошённый и разбитый к чертям, но какая-то неизведанная малая часть осталась невредимой. — Хочешь вернуться к ней? — Люцифер неловким движением почесал татуированную шею и дёрнул крыльями. Надо же, я и забыл про эти огромные штуки на спине. — С каких пор нас потянуло на сентиментальные разговоры? — я сконцентрировался на своих чёрных, как будто обуглившихся на солнце, крыльях с тёмно-фиолетовым отливом на концах. — С тех самых, как одна Непризнанная грохнула нашего папашу, — в недоумении приподняв бровь, братец наблюдал за моими проваленными попытками. — Соболезную, приятель. Неужели настолько крепко она тебя схватила за яйца? Наконец ощутив прилив власти над собственными крыльями, я резко распахнул их во всю ширину, рассекая поток запылённого воздуха. По неизвестной причине Люцифер сложил губы в подозрительную улыбку. Его прищуренные красные глаза, в которых неизвестно что — то ли желание нажраться глифта, то ли затаённая угроза, вглядывались куда-то мне за спину. Несколько секунд я пытался уловить энергию брата, увидеть в зрачках то, что заставило его биполярное настроение изменить курс. Сдавшись, я медленно обернулся на сто восемьдесят градусов. На противоположной стороне сада виднелась верхушка обрыва, где начинается первое испытание для новеньких. К огромному сожалению, я разглядел знакомый силуэт и, немедля ни минуты, оторвался от земли, взлетел в небо, пробивая насквозь облака как высокие потолки. Я чувствовал, как глаза налились кровью, сердце в груди сильно дрогнуло, а шум в ушах становился всё громче. Она была в шаге от своего последнего пируэта. Приземление прошло без пыли в глаза. Тихо подкравшись сзади, я аккуратно дотронулся до её хрупкой руки и прошептал: — Прыгай, лапуля. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Выдох.