60 секунд

      Когда Юджи резко замолкает на середине фразы и застывает посреди тротуара, словно подвисший игровой персонаж, Мегуми устало думает:       «Снова. В последнее время он выходит всё чаще. Должно быть, из-за количества поглощённых пальцев».       На коже Юджи проступают татуировки. Меняются взгляд, осанка и, кажется, само строение тела. Ещё мгновение — и в этом теле не остаётся ничего от Итадори Юджи.       Сукуна лениво зачёсывает волосы назад и улыбается.       — Фушигуро Мегуми, — проговаривает он с каким-то странным удовольствием. — Пришло время нам поболтать.       Приветственная часть окончена. Она занимает три секунды, ещё две Сукуна тратит на то, чтобы рывком затащить Мегуми в щель между ближайшими зданиями.       Обратный отсчёт Мегуми начал в тот момент, когда глаза Юджи потухли и вспыхнули вновь, но уже безумным взглядом Сукуны.       Одна минута. Он всегда перехватывает контроль над телом ровно на шестьдесят секунд, и после вернувшийся Юджи ничего не помнит. Мегуми не знает почему, а спрашивать бесполезно. Сукуна достаточно умён, чтобы не выдавать ни крупицы информации, способной помочь в борьбе с ним. Да и тратить время на разговоры не любит. Его «поболтать» подразумевает вовсе не беседу.       Осталось 55 секунд, думает Мегуми.       55 из 60 секунд его беспомощности. 60 секунд, за которые ему будет стыдно. Перед Юджи, перед всеми, кого он знает, и перед незнакомыми хорошими людьми, что пали жертвами проклятий. Стыд и отвращение к себе приходят, как только отсчёт секунд сводится к нулю. Участки кожи, где Сукуна касался его в течение этой минуты, кажутся липкими, запятнанными чужой кровью. Мегуми мерещится, что даже скрытые под одеждой они притягивают осуждающие взгляды.       В проулке Сукуна вдавливает его в стену и быстро проводит ладонями вдоль его тела — от лица к бёдрам. Он с лёгкостью находит травмы, полученные Мегуми на последнем задании и ещё не до конца зажившие. Сукуна скалится и давит на раны своими когтистыми пальцами. Берёт Мегуми за горло, одновременно ласково и угрожающе.       — Ты что же, перестал выкладываться на полную? — он наклоняется так, что они соприкасаются носами. — Забыл, о чём мы говорили в прошлый раз?       Мегуми помнит. То, что Сукуна назвал разговором, по факту было очередной пафосной угрозой.       «Если ты умрёшь, я перебью всех, кого ты знал».       Мегуми счёл это пустым трёпом и пропустил мимо ушей. Оставшееся от той минуты время они исступлённо целовались в туалете торгового центра. В тот раз Сукуна сорвал их с Юджи прогулку по магазинам.       50 секунд.       Ход времени как будто замедляется. Возможно, это дело рук Сукуны, что-то связанное с его загадочной территорией. Он ни на миг не отводит глаз, словно знает, что его звериный, прожигающий насквозь взгляд имеет особую власть над Мегуми. Ещё в их первую встречу на крыше школы этот взгляд поймал Мегуми в ловушку. Вспорол душу ядовитыми когтями, выпустив нечто тёмное.       Что не так с его душой, если его соулмейтом оказался король проклятий? Наверное, Мегуми тоже проклят. Проклят с самого рождения, потому и чувствует себя чужеродным элементом в любом окружении. Но не в эти 60 секунд.       Он отталкивает руку Сукуны — тот позволяет, иначе без пары шикигами его с места не сдвинуть, — и равнодушно отвечает:       — Как я выполняю свою работу, тебя не касается.       Сукуна улыбается так широко, что кажется, будто уголки его рта вот-вот начнут кровоточить. Обнимает Мегуми за талию, прижимает к себе, положив ладонь ему на спину. Одного движения этой руки хватит, чтобы вырвать человеку позвоночник.       — Моё терпение к тебе больше, чем к кому бы то ни было, но и у него есть предел, — Сукуна прислоняется щекой к его щеке, затем наклоняется ниже, к шее Мегуми, и кусает. Зубы пронзают кожу медленно — это несомненно нарочно, чтобы было больнее, — и Мегуми чувствует, как за воротник футболки сползают кровавые капли. Он сжимает челюсти, заталкивая болезненный стон обратно в глотку.       — Животное, — сухо роняет он.       Сукуна поднимает голову, облизывает окровавленные губы и смеётся. Чтобы он не говорил, ему по вкусу ненависть Мегуми.       40 секунд.       Мегуми подозревает, что в понимании Сукуны поцелуи это ещё одна форма насилия. Как и в предыдущие встречи, он сжимает подбородок Мегуми, оттягивает уголок его рта, проталкивает пальцы в рот и давит на его язык, посмеиваясь над раздражением на его лице. Он вгрызается в губы Мегуми, прикусывает и вылизывает, высасывает из его рта слюну вперемешку с кровью. Руки Сукуны сжимают его так, что рёбра едва не трещат. Во всём этом чувствуется тысячелетний голод и что-то первобытное, взывающее к той части Мегуми, о которой он не знал до появления Сукуны. Его душа откликается на этот зов. В такие минуты Мегуми наконец-то ощущает себя цельным и уместным. И в то же время омерзительно грязным.       Если Юджи узнает, если узнает хоть кто-нибудь…       — Я не скажу засранцу, если ты не скажешь, — с усмешкой подмигнул ему Сукуна в одну из первых таких встреч.       Тогда Мегуми не пошёл у него на поводу. Он рассказал о «минутных» появлениях Сукуны, но не смог выдавить из себя постыдные подробности.       Так как короткие переключения между Юджи и Сукуной являлись условием их контракта, пока с этим ничего нельзя было сделать. Мегуми велели присматривать за Сукуной и не позволять ему кому-то навредить. Он мог только пообещать. Невысказанная правда и извинения застряли в его горле наподобие засора. Иногда ему кажется, что они до сих пор там.       20 секунд.       По мере истечения минуты Мегуми всё труднее продолжать отсчёт. Слабость в коленях, давление чужой возбуждённой плоти на его бедро, зуд истерзанных до красноты губ, пульсирующая боль от укуса на шее, жадные руки под его одеждой — водоворот ощущений затягивает. Мегуми сжимает плечо Сукуны и позволяет себе утонуть в извращённом наслаждении. Он выпускает скопившуюся в сердце тьму — ту мерзость, что осела в нём из-за регулярных столкновений с проклятиями, — и она сливается с тьмой Сукуны. Их души соприкасаются, это заставляет Мегуми внутренне содрогаться от удовольствия и страха. Он привычно контролирует свои эмоции, но перед Сукуной он как будто вывернут наизнанку и напускная отстранённость не спасает.       — Скоро у нас будет намного больше времени, — низким голосом обещает Сукуна. — Мы отлично повеселимся вдвоём, Фушигуро Мегуми. Ни грязных человеческих личинок, ни магов, только я и ты.       В его глазах веселье и одержимость. Это животное, монстр, демон, безумный бог — самое опасное создание, которое встречал Мегуми. Пока существует такое зло, люди будут в опасности. Мегуми верит в своих сэмпаев, верит в своего учителя, верит в силу Юджи и хочет верить в то, что все вместе они найдут способ если не уничтожить Сукуну, то хотя бы вытащить его из чужого тела и запечатать вновь.       Но это случится потом. А сейчас он смотрит в глаза Сукуны до тех пор, пока кровавые искры в его взгляде не затухают. На прощание тот одними губами произносит: «Увидимся». Чёрные узоры на его лице выцветают, мышцы всегда готового к схватке зверя расслабляются.       Ноль.       Мегуми мысленно заканчивает отсчёт, прячет свежий укус под воротом формы и отводит глаза. Остаток дня он не сможет заставить себя встретиться взглядом с Юджи, чем сильно озадачит последнего.