На рассвете.

      Он стоял перед ней на коленях и держал её за руку.       — Чш-ш. Сейчас это всё закончится. Это просто сон. Слышишь?       Она прикрыла глаза и тут же открыла, показывая, что согласна.       Плачущий Армин и потрясённый Эрен стояли рядом. Капитан Леви закатил глаза. Микаса всегда была сильнее и храбрее их. Потому-то и полезла в драку. Возможно, в первый раз в жизни защитив не Эрена, а… его самого.       — М-Микаса… Ты не должна… Не должна умирать, — заговорил Эрен, но тут же осёкся под взглядом Леви.       — Всё хорошо, малышка. Ты заслужила покой. Мы справимся, я обещаю тебе. Мы защитим этот мир от титанов. Ты ведь веришь мне, маленькая? — он нежно убрал мешающие, липкие от крови пряди с её лица.       Микаса попыталась кивнуть, а затем выдавила из себя:       — Это я… маленькая?.. — и улыбнулась краешком губ.       — Даже сейчас? — Леви не старался сдержать улыбку.       — Всегда…       — Хорошо, дорогая, — он крепче сжал её руку. — Я люблю тебя.       — И я… те…       — Чш-ш. Я знаю.       Она попыталась улыбнуться вновь, но у неё уже не получилось. Её губы навсегда застыли в этой полуулыбке. Леви смотрел в её распахнутые, уже пустые глаза и едва сдерживал слёзы.       — К-капитан… Уже минут десять прошло, — Йегер подошёл ближе. — Я… заберу её.       — Я сам. Попрощаемся с ней завтра утром.       — Капитан… Что, если титаны вернутся? — почти не всхлипывая, произнёс Армин.       — Я порублю на куски каждого, кто испортит её похороны. Ступайте.       — Е-есть, сэр…       Они и все, кто находился рядом, развернулись и пошли прочь. Это, наконец, позволило Леви расплакаться впервые за много лет. Горячие (он и забыл, какие они, слёзы) капли упали на лицо Микасы. Он стёр их, не желая видеть такое зрелище.       — Прости меня…       Не в силах сдерживаться, он разрыдался сильнее, положив голову ей на грудь.       — Не нужно было спасать меня… Чёртова ты суицидница. Нахваталась всякого… Я бы справился сам…       Он замотал головой, снова видя эту картину: Микаса, справившись со своим титаном, бежит помогать ему. Она убивает того, рядом с кем маневрировал сам Леви, но в последнюю секунду с невесть откуда взявшейся силой титан хватает её и отбрасывает.       Микаса ударяется о стену, но всё ещё дышит. С яростью расправившись с парой оставшихся гигантов, Леви подбегает к ней, чтобы… понять, что уже ничем не помочь. Она толком не может пошевелиться и истекает кровью. Но… её хотя бы не съели. У него осталась возможность посмотреть на неё ещё несколько мгновений…       Его рыдания заглушали все посторонние шумы. Это было хуже, чем тогда… Микаса… За несколько таких коротких месяцев она стала куда ближе всех остальных, кто был в его жизни когда-либо. Он нашёл близкого человека, семью, и вновь потерял…       — Прости, — он произносит это вновь спустя, наверное, час. Он не понимал, сколько времени прошло. Наверное, следовало унести её тело раньше, ведь титаны могли вернуться, но… он бы не позволил ни одному из них прикоснуться к ней.       Леви поднимается на ноги и улыбается, глядя на полуулыбку Микасы.       — Ты красивая, Аккерман. Я говорил тебе это? Наверное, слишком редко.       Он хватает её тело на руки и несёт.       В первый в жизни раз ему плевать на чистоту. Он кладёт её тело прямо на кровать. Засохшая кровь оставляет едва заметные следы на белой постели.       — Прости меня. Я скоро вернусь, обещаю.       Леви видит Эрена, Армина, Жана, Сашу и Конни с лопатами. На его молчаливый взгляд первой выступает Саша:       — Мы… Мы решили, что должны выкопать ей могилу.       — Я сам.       — Капитан Леви, — произносит Конни. — Прошу вас, не прогоняйте нас. Мы тоже хотим сделать что-то. Это ведь… Микаса.       Леви кивает и глубоко вдыхает. Берёт ещё одну лопату и присоединяется к ним. Никто не произносит ни слова. Лишь когда они расходятся, Леви бросает тихое:       — На рассвете, — и уходит, зная, что они и так всё поймут.       Она любила рассветы. Любила стоять у окна и смотреть на появляющееся солнце.       — Когда-нибудь мы встретим его более счастливыми.       — Обязательно, — он улыбался и подходил ближе, обнимая её за талию. Он знал, что она не спрашивает.       «Прости, что обманул»       Он входит в комнату и едва сдерживает рыдания при взгляде на её тело. Он помнит, как, лёжа на этой постели, она смеялась, глядя ему в глаза, как убирала его волосы с лица, как водила пальцем по телу, призывая завтра потренироваться вдвоём. Она заполнила собой каждую частичку его жизни. А сейчас… ушла.       Всю ночь он сидит у постели, держит её за руку и смотрит в лицо, считая слишком кощунственным лечь или даже сесть рядом.       На похоронах никто не произносит прощальной речи. Все и так знают, чем Микаса значима. Всем.       Он бросает землю на её тело сам вместе с теми же ребятами, с кем вчера копал могилу. В последнюю очередь они закрывают её лицо. Но когда и оно скрывается под землёй, Леви вдруг чувствует такую пустоту внутри, которая больше никогда не покинет его.