Горящий

— Эй, поаккуратнее, — где-то над ухом раздался хриплый мужской голос. — Живой? Сердце быстро билось в груди, руки слегка трясло. Я пытался разглядеть хоть что-то в кромешной тьме, но, честно говоря, удавалось с трудом. Попытался подскочить с места, но почувствовал, что ноги лишь сильнее в чем-то запутались и повалился обратно. Кажется, я был завернут в одеяло. Сильная рука опустилась на мое плечо, заставляя лечь обратно. — Лежи, приедем и осмотрим твои раны. Я застыл и настороженно всматривался в тень мужчины, сидящего напротив меня. Честно, по голосу я даже не мог понять, сколько ему было лет — мог лишь сказать, что тот был не слишком многословен. Его фигура лениво опёрлась спиной о деревянную стенку повозки, и нас то и дело потряхивало из-за явно неровной дороги. Вокруг было тихо. Я ненароком задержал дыхание и услышал какой-то треск и шорох листвы, а где-то вдали донесся волчий вой. Мы ехали по лесу. Что я делал в этой развалюхе? Понятия не имею. Как сюда попал? Тоже. Голова болела, а руки неприятно покалывало, будто я умудрился содрать с них кожу. Что-то подсказывало мне, что всё было намного запутаннее, чем казалось изначально. То ли причиной была моя головная боль, но мне взбрело в голову, что я неожиданно уменьшился в размере — мужчина передо мной казался ну уж слишком крупным. Бред, да и только. Не знаю как, но умудрился задремать под это потряхивание, закутавшись в колючее одеяло. Очнулся я от своего неспокойного сна, когда меня подняли и куда-то понесли. Попытался разглядеть хоть что-нибудь, но лишь вдали увидел одиноко висящий фонарь. И явно не работающий на электричестве. Возникла идея резко вырваться и рвануть, куда глаза глядят, но здравый смысл быстро объяснил мне, что это было плохой идеей. Вокруг был лес, да я и сам слышал волков. Нарываться не хотелось, учитывая, что заехали мы в какую-то чащу, в которую никакой адекватный человек не сунется. Тем более, в такой поздний час. Я дар речи потерял, когда мы подошли к тусклому светильнику и я бросил взгляд на свое туловище. Ребенок, черт побери. Ребенок, закутанный в одеяло, которого куда-то несли. Здравствуйте, вчера я явно не немного перебрал и теперь вижу слишком реалистичные сны. Мужчина отворил массивную дверь, занося меня внутрь. Там опустил на диван, а сам отошел. Вот тогда мое сердце и ушло в пятки. Сижу в лесу, с каким-то мужиком. Зашибись. Пока тот что-то искал в соседней комнате, начал с остервенением выпутывать ноги из этой жуткой конструкции под названием одеяло. Отбросил его в сторону и сполз с дивана. Под сапогами заскрипел пол. — Эйдан? — вопрос донесся из коридора. — Сиди на месте, я сейчас принесу свечу. Свечу. Зашибись. Электричество, видимо, не дошло до этой глуши. И правда: я не успел даже и шага сделать, как тот вернулся. Так тихо подошел сзади, что я невольно вздрогнул, когда тот появился передо мной. Это был мужчина лет тридцати восьми, может даже старше, широкоплечий и высокий. В руках он держал подсвечник, который сразу же водрузил на ближайшую деревянную тумбу. Я с напряжением наблюдал за ним, и тревога в моем взгляде явно не укрылась от мужчины даже при таком скудном освящении. До этого копавшийся в ящике, он замер и бросил на меня внимательный взгляд. Нахмурился. — Что такое, дружище? Ну была не была. — Кто вы такой? Мой голос был непривычно высоким и тихим. Сколько мне, пять? Тьфу. — Видимо, ты сильно ударился головой, — с беспокойством заметил незнакомец. — Меня зовут Уильям, я твой дядя. Что-то внутри меня сомневалось на этот счет, но когда тот достал из ящика какие-то старые бинты и стеклянную бутылку, я внезапно вспомнил о боли в руках. — Давай я взгляну, — Уильям поставил свою находку на тумбу у дивана и широкими шагами направился в мою сторону. Аккуратно подхватил под подмышки и усадил обратно на одеяло. Подсвечник переместился к бинтам. — Сильно болит? Я проигнорировал вопрос, во все глаза разглядывая свои руки при лучшем свете: они были перемазаны сажей и кровью, где-то виднелись следы от ожогов, а рукава белой рубашки местами подгорели или совсем отсутствовали. Где я так умудрился то? Уильям внимательно осмотрел мои ожоги, а затем куда-то ушел. Вернулся уже с ведром воды и тряпкой, которой аккуратно стал протирать мои раны. Пару раз я не сдержался и зашипел от боли, даже отдергивал руку, но Уильям никак это не комментировал. Нанес какую-то вонючую дрянь, из-за которой кожу нещадно защипало. Хотя он и выглядел спокойным, но его поза выдавала напряжение, взгляд иногда в волнении блуждал по комнате, а мысли явно были о чем-то другом. Что его так тревожило? Ответа на этот вопрос у меня не было. — Больше ничего не болит? — никак не мог понять, что же у него за акцент. Я покачал головой, на что Уильям кивнул и поднялся. Допустим, он мой «дядя». А семья моя где? Что произошло? — Переночевать придется тебе здесь, а потом что-нибудь придумаем тебе с кроватью. Договорились? Я неуверенно кивнул. Задерживаться как-то тут не хотелось. Когда подобие подушки водрузили на диван, я залез туда и закутался в одеяло. — Я оставлю свечу. Если что-то будет нужно, я в соседней комнате. Дверь напротив. Хорошо? Я кивнул, хотя Уильям уже развернулся и скрылся в коридоре. Уж извините, но спать я не собираюсь. Какое-то время лежал, вслушивался. Шаги Уильяма были тихими, если бы не изредка скрипящий пол, я бы его даже не расслышал. Из комнаты напротив доносился едва слышный скрип матраса, а затем вовсе затих. Я не знал, уснул ли он, но разведывать обстановку я не стал. От волнения спать не хотелось, за что я был себе благодарен. Хотя и промелькнула мысль, что если усну, то проснусь уже наконец… Но могли ли во сне так реалистично болеть раны? Был ли это сон на самом деле? Ответа у меня не было. Время тянулось долго. Я постоянно ворочался, что давалось с трудом — ожоги на руках не давали мне покоя и я постоянно их задевал. Одеяло было колючим, хотя и теплым. Я разглядел камин у одной из стен и пожалел, что Уильям его не зажег. Ночью было холодно. Допустим, он мой дядя. А чем он вообще занимается в чаще леса? Вновь услышал волчий вой и невольно вздрогнул. Не хотелось бы встретиться с волками, хорошо, что я был в доме. Сейчас самое то было бы побродить под покровом ночи и поискать приключения на пятую точку. Начало светать. Я был готов поклясться, что прошла целая вечность, когда солнце лениво осветило комнату, в которой я находился. Теперь смог её полностью оглядеть. Стены были деревянные, как и пол, и выглядел дом не сильно богато. Массивный камин у стены и правда был, но дров в нём не было. Я лежал на старом, видавшем лучшие времена диване, обитом грязно-коричневой тканью. Рядом стояло кресло. Пара тумб неподалеку и небольшой стол в углу — вот и вся мебель. На окнах не оказалось занавесок, а пол не был укрыт ковром. Скудный интерьер. Этот Уильям точно не какой-нибудь убийца, похитивший меня под покровом ночи? Надеюсь, что нет. Мне стало как-то спокойнее с рассветом. Даже не заметил, как задремал. А проснулся уже от лая собаки, подскочив от внезапности и полетев на пол. Пока я барахтался в одеяле и пытался выпутаться, в комнату зашел Уильям. — Смотрю, ты проснулся, — хмыкнул мужчина. Я недовольно посмотрел на него и кое-как поднялся. Уильям хрипло рассмеялся. — Пошли уже завтракать, а потом сменим тебе повязки. Перед тем, как чем-нибудь перекусить, я попросил воды умыться. Меня довели до маленькой коморки в углу, которая оказалась местной ванной. Да уж, сервис. В широком тазу была налита ледяная вода, которой я и умыл лицо. Хотел было уйти, но вернулся обратно и с волнением посмотрел на свое отражение. И правда, я бы дал себе лет пять. Тёмные взъерошенные волосы, карие глаза. Обычный щуплый мальчишка. На лбу виднелся цветущий синяк, видимо неплохо я чем-то приложился вчера. Главный вопрос: откуда же я сюда такой красивый приехал? И куда. С ночи я уже немного успокоился и пришёл в себя, придя к выводу, что убивать меня пока не собираются. Много об Уильяме я сказать пока что не могу, но мужик он неплохой. Вроде бы. С трудом отворив тугую дверь, я дошел до подобия столовой: в одном углу стоял небольшой дубовый стол с парой стульев, а в другом очаг, над которым висел котелок. Передо мной водрузили тарелку с вяленым мясом и варёными клецками. Объедение. Я такими темпами помру с голода. Пока я лениво тыкал вилкой свой завтрак, Уильям несколько раз покинул комнату, явно не находя себе места. На что я мог лишь попытаться угадать, что его так взволновало, но не мог. Тот несколько раз выходил во двор, но что он там делал, я не знал. Когда он наконец вернулся и уселся завтракать, то выглядел значительно расслабленнее и даже выдавил вымученную улыбку. — Ну как, готов осмотреть окрестности? Я неуверенно кивнул и отодвинул от себя тарелку с недоеденным мясом. Гадость ещё та. Может, сейчас узнаю, куда меня вообще занесло. Уильям уже пересёк кухню широким шагом, когда я только сполз с неудобного стула и поспешил следом. Интересно, блин. Мы оказались в заросшем травой дворике. Отойдя от него, я внимательно оглядел сам дом: совсем не бросающийся в глаза, одноэтажный, как-будто совсем не обжитый. Что он вообще забыл в такой глуши? Вокруг одни деревья, да видно неровную колею — этакое подобие дороги. Я в испуге отскочил, когда услышал над ухом чье-то недовольное фырканье, на что Уильям рассмеялся. Позади меня стояла лошадь, которая решила пожевать мою рубашку. Я схватился за неё и потянул. И полетел прямо в грязь. — Чего ты так напугался? Лошадей никогда не видел? — Уильям ухмыльнулся и помог мне подняться, стараясь не касаться ожогов на руках. Я пробормотал благодарность и попытался отряхнуть штаны от пыли. Смысла не было — я весь был в грязи. Тут я и заметил конюшню вдалеке — к ней вела тропа между деревьями. Территорию окружало небольшое подобие заборчика, смысла в котором я особо не видел. — Со двора не уходи, — Уильям сложил руки за спиной и медленным шагом направился к конюшне. — Будешь помогать мне в охоте, найду, чем тебя занять. — Эм, дядя Уильям? — неуверенно начал говорить я. Мужчина остановился и с интересом посмотрел на меня. — А что я тут вообще делаю? Он нахмурился и сделал шаг в мою сторону, опёрся на одно колено и опустился передо мной. — Эйдан, — Уильям тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза рукой, скрытой кожаной перчаткой. Он убрал руку и положил её мне на плечо, слегка сжав. — Совсем ничего не помнишь, да? Я лишь покачал головой и отвёл взгляд, уставившись на свои сапоги. Вот бы чего лишнего не ляпнуть. Что случилось с семьей пацана? — Твои родители погибли, плохие люди напали на ваш дом среди ночи и подожгли его. Я добрался до вас слишком поздно… — его голос неестественно дрогнул. — Так что теперь нас двое: ты да я. С трудом выдавил из себя кивок, продолжая игнорировать тяжелый взгляд мужчины. Да уж, теперь точно из этой глуши не скоро выберусь, если все-таки это не дрянной сон. Уильям понял моё поведение по-другому и приобнял за плечи, видимо, стараясь утешить. Ага, щас расплачусь. — Ну ничего, тут есть много чем заняться, — он отпрянул и с надеждой взглянул на меня. — Заживём, а? Я кивнул. А затем последовал за мужчиной осматривать окрестности. За день я успел провалиться в какую-то нору, чуть не попал в капкан и мне на плечо насрала птичка. Хорошо день прошёл, ничего не скажешь. Уильям уже более расслабленно вёл себя, видимо, решив, что отвлек пацана от такой трагедии. Ага, моя самая большая трагедия — это отсутствие электричества и горячей воды. Но тому об этом лучше не знать. Я старался показать себя очень заинтересованным ребенком, который был в восторге от мимо пробегающих енотов и лошадей в конюшне. Ну, лошади и правда были прикольные, но я в ближайшее время точно ни на одной не прокачусь. Ещё не дорос. У моего «дяди» оказался ещё неплохой арсенал в виде охотничьих ружей и ножей для разделки мяса. Да уж, на нашу территорию незваным гостям и правда лучше не соваться. Уильям обещал взять меня на охоту и научить читать следы, а пока мы направились обратно в дом. Начинало темнеть, я устал и продрог. Мои повязки были сменены, а вместо своей обожжённой рубашки я получил какую-то рубаху из явно худшей ткани, чем та, что была на мне до этого. Колится, блин. После ужина мы долго сидели в столовой. Уильям что-то записывал в тетрадке, нарушая тишину скрипом пера, а я внимательно следил за текстом, стараясь подсмотреть, что такого он там писал. Вверх ногами читать явно не моё. Тетрадка вскоре была забыта. Я наблюдал за тем, как Уильям подошел к очагу и собрал кочергой оставшиеся угли в кучу, пододвинул их к задней стенке, и укрыл медным колпаком. Тот заметил мой вопросительный взгляд и пояснил. — Нельзя дать огню потухнуть, — он устало вздохнул и зевнул. — С утра разгребём уголь и положим новые дрова. А сейчас — спать. Пошли, Эйдан. Я сам широко зевнул и, в предвкушении сна, направился обратно к своему дивану. Вот это денек, конечно.