В чём измеряется нежность?

Как и всегда, Коннор пробудился, когда весь дом ещё крепко спал. Утренние лучи струились по тонким яблоневым лепесткам бледно-розовой пеной, разбегались по комнате и гладили лицо спящей Мари. Коннор залюбовался безмятежностью её черт, покоем в изгибах тела — она в безопасности. Его взгляд скользнул к её правой руке, к указательному и среднему пальцам: «Этот поцелуй навсегда останется в этой комнате. Даже если мы расстанемся. Даже когда тебя не станет, а я приду в негодность и стану железным хламом, он всё ещё будет здесь... Настоящий. Куда более настоящий, чем я». Он подошёл к окну и почувствовал необычные электрические покалывания в ладонях. Коннор раньше не задумывался о том, как красив рассвет и эта яблоня у дома, укрытая белой цветочной шалью. Прикрыл веки и вдохнул настолько глубоко, насколько мог: «На улице так хорошо пахнет зеленью» — воспроизвела его память запись голоса Мари. Ему хотелось сломать этим вдохом системы, пробить хотя бы крохотный тоннель, через который в провода его искусственного мозга вольётся аромат. Бесполезно. Данные исправно обработаны и выведены на экран оптического блока в виде подробной информации о составе воздуха. Сдался и отправился на кухню. Вскоре проснулся и Хэнк: послонявшись по дому, принял душ и оделся как раз к завтраку. Коннор получил сообщение от Клариссы, что та скоро выедет за падчерицей. Отправился в гостиную, присел на край дивана и стал гладить Мари по плечу, тихонько тряся. — Эй, доброе утро, принцесса Мононоке, — шепнул он с улыбкой над её ухом, — твоя мачеха-волчица написала мне, что скоро приедет за тобой. — А? Чего? — сонно всхлипнула Мари и принялась усердно тереть глаза. — Просыпайся и давай-ка на кухню, поешь чего-нибудь. Мари приподнялась и села, не открывая глаз, обхватила руками себя за плечи, склонила набок голову в сонной неге и чуть слышно хихикнула. Солнце подсветило золотом её спутанные волосы, тени заплясали под ресницами и в складках голубой ткани. — Твоя рубашка всю ночь обнимала меня, — шёпотом произнесла она и шкодливо открыла один глаз. — Так хорошо и безопасно, как будто я в доспехах. — Жаль, что в качестве настоящих доспехов она бесполезна. Мари качнула головой и уткнулась лбом в его плечо. — Ты прямо излучаешь оптимизм с утра, — в её голосе прозвучал упрёк. — Ты уж потерпи ещё четверть часика меня, домой вернёшься — станет легче. — Ну, разумеется, станет: я ведь с тобой только из жалости общаюсь. — Она отстранилась и шаловливо подёргала его за кончик носа. — Ладно, пусти меня уже, расселся тут! — Засмеялась и стала толкать его с дивана. — Я сейчас описаюсь! — А, ну, да… — Коннор поднял вверх руки, капитулируя, и встал с дивана, пропуская её. «Мне этого не понять», — мысленно продолжил он. Через десять минут все четверо, включая Сумо, сидели на кухне. Хэнк доедал оладьи с кленовым сиропом, запивая их чёрным крепким кофе, Мари баловалась, пригубив какао из чашки, и пускала на поверхности напитка пузыри, успев пару раз облиться. Ей до неприличия нравилось, что ни Коннор, ни Хэнк не обращали на это внимания, продолжая обсуждать работу: отец давно сделал бы тьму замечаний и пристыдил её. Прикончив какао, Мари вдруг заострила внимание на Конноре, подле которого не было ни тарелки, ни полупустой кружки: «Хм… А я ведь никогда не видела, чтоб он что-то ел. Может, это и дурацкая мысль, но ведь правда же! Мы уже год дружим и даже ни разу вместе не обедали нигде». — А ты что, уже поел? Не выдержала потока нахлынувших вопросов. — Кто? Я? — Изобразил удивление он. Мари показалось, что в его голосе прозвучал испуг. — Да. Да, я без вас… — А, понятно, — буркнула она недоверчиво. Коннор ощутил тяжёлый взгляд Хэнка, уместивший в себе сотни неудобных серьёзных разговоров. Растревоженное сознание, вместо того, чтобы планировать деликатный путь к откровенности, изобретало новую ложь — сложнее и запутанней. Он не допустит, чтоб она узнала, ни за что не потеряет свою Мари. «Выбранный товар оплачен и будет доставлен в течение двух часов. «Киберлайф» благодарит вас за покупку!» — обработала заказ система. — Соринка в глаз попала? — заботливо поинтересовалась Мари, заметив, как Коннор принялся отрывисто моргать. — Да, — солгал по привычке, — но уже порядок. Напряжение Хэнка словно передалось по воздуху и проникло в сознание Коннора. Он уже прокручивал в голове, с какой интонацией прозвучат упрёки Андерсона, под каким углом будут нахмурены седые брови и как много убедительности тот постарается вложить в свою гневную речь. Ни в коем случае нельзя поддаваться, муки совести сейчас излишни. Они помешают выполнить задачу. «Какой же он всё-таки лжец и дипломат. Был и есть, — поймал себя Хэнк на давно выброшенной из головы мысли, впившейся вновь под кожу подобно отравленной игле. — Я могу считать его сыном, могу быть убеждён, что он способен на любовь, могу видеть в нём такой уровень эмпатии, какой некоторым человеческим индивидуумам просто не доступен, но он никогда не переставал быть тем, кем его создали. Разница между Коннором-машиной и Коннором-девиантом лишь в том, что второй может испытывать муки совести, прежде вообще не предписанные программой… Хах, хотя, может, и они были предписаны! Может, именно это и входило в планы говнюка Камски. Как бы мне ни хотелось думать иначе, порой я забываю, что девианты не люди — по-прежнему машины, и даже в их нелогичных поступках всё равно есть холодный, машинный расчёт». Во дворе послышался скрип колёс, стих звук двигателя, хлопнула дверь автомобиля, следом раздался элегантный стук каблуков, а за ним настойчивый звонок. — Кажись, за тобой, мелочь. — Хэнк кивнул в сторону двери. — Домой совсем не хочется… Спустила ноги со стула, влезла в большие драные «ходули» Андерсона и побежала открывать входную дверь. Хэнк продолжал буравить взглядом Коннора, но тот сделал вид, якобы не заметил этого: спокойно поднялся и убрал со стола грязную посуду. В прихожей началась возня, и внезапно раздался испуганный женский крик. — Господи, это что, медведь?! — Это собака, Кларисса, сенбернар — порода такая. Он вообще безобидный, не бойся ты так, — успокаивала сквозь смех Мари. Коннор вышел навстречу миссис Эванс, застав её боязливо вжавшейся в стенку и прижимающей к себе золотистый клатч. Оглядев её с ног до головы — от стильного красного жакета до лакированных туфель — он спросил себя: «Интересно, как так вышло, что эта эффектная женщина выбрала мистера Эванса? Визуально они само воплощение мезальянса». Вернув себе самообладание, Кларисса поправила выбившиеся из причёски пряди и суетливо подошла к падчерице. — Мими, я так переживала за тебя! Как проснулась, места себе не находила. И как только Роджер ещё на работу смог после этого спокойно уйти? — Она с сочувствием взъерошила светлые волосы Мари. — Папа однажды мне сказал, что он доверяет Коннору, думаю, поэтому и не стал паниковать. — Спасибо, что присмотрели за ней, мистер Андерсон. — Кларисса обернулась к Коннору с выражением подлинной благодарности на своём красивом точёном лице. Коннор на долю секунды прикрыл веки и едва заметно мотнул головой: к нему редко обращались подобным образом, и это всё ещё казалось чем-то необычным. Он ответил миссис Эванс скромным кивком. — Ладно, я переоденусь тогда быстренько, и поедем. Принеси, пожалуйста, мои вещи из машины. Мария направилась в сторону ванной комнаты. — Ой… ты знаешь, Мими, я что-то совсем про них забыла. Собиралась в спешке и всё оставила дома, — сбивчиво стала оправдываться Кларисса. Взглянув на падчерицу, она ощутила неминуемое приближение шторма. — Да ты всегда так! — Капризно сжала кулачки Мари, и её щёки залило краской. — Постоянно не обращаешь внимания на что-то действительно важное для меня! — она перешла на крик, её глаза наполнились влагой. — Ну, я же попросила тебя… — Мими, детка, прости меня, глупую. Я просто вся на нервах была, я… — Ненавижу тебя! Вечно всё портишь! Как же ненавижу! Ненавижу! Прижала ладони к лицу и громко зарыдала. — Мари… — Коннор поначалу оторопел, уставившись на её воющую содрогающуюся фигурку, затем медленно протянул к ней руку. — И ты тоже отстань от меня! — огрызнулась она на него, как дикий щенок. — Не смей меня успокаивать! — предугадав его намерения, продолжала изводить саму себя злостью. Мари казалось, что хуже и быть не может: вчерашний ужас, километры босиком, растерянность, теперь ещё Кларисса со своей забывчивостью, а Коннор с манипуляциями её настроением — всё вокруг окрасилось в мутно-кровавый цвет, все и всё — угроза. Единственное, что осталось в её власти — это крик. И она кричала. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — В бреду вцепилась в корни волос и зажмурилась. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу себя!.. Она кричала и роняла слёзы, не заметив, как её вопль начал таять где-то у чужого плеча, а вокруг неё смыкались тепло и мягкость. Опять обнимал её — проклятый! Да чтоб его, так нечестно! Нечестно… Да и наплевать. Её ноги отпружинились от пола, тело запарило в невесомости и через несколько мгновений приземлилось на гладкую обивку автомобильного салона. Открыла глаза и взглянула на удаляющуюся от неё каштановую макушку. Чуть поодаль нервно докуривала тонкую сигарету Кларисса, обескураженно наблюдая за спокойными действиями Коннора. — Наверное, и хорошо, что у меня нет своих, — произнесла, глядя себе под ноги, Кларисса и выдохнула густой клубок дыма. — Вообще не представляю, как остановить детскую истерику, чувствую себя глупо и беспомощно в такие моменты. — Не уверен даже, что она именно на вас злится. — Коннор закрыл дверцу авто и подошёл к миссис Эванс. — Скорее уж на себя. Вчера, наверное, не выплакалась и до сих пор чувствует усталость. — Я всё равно виновата. И всегда буду. Отошла к мусорному баку и выбросила окурок. — Дело не в том, что я забыла её одежду, а в том, что её забыла именно я, — приложила ладонь к груди, — мачеха. Чужая и недостойная её любви… Я понимаю. Я не сержусь. — Её слова были полны грусти и принятия. — Роджеру хотелось как можно скорее забыться, начать новую жизнь. И сколько бы я тогда ни говорила, что нужно подождать, что мы торопимся: разве у меня был хоть шанс его переспорить? — Кларисса поглядела куда-то ввысь, словно искала там ответы на свои печали. — Мими в этом похожа на него — такая же упёртая.       Спустя час после отъезда Мари в дверь снова позвонили. Коннор уже догадался, что это был курьер из «Киберлайф» и поспешил открыть. — Ну и что ты удумал? — проворчал подошедший следом Хэнк. — Перемены, — с сухой гордостью ответил Коннор. Курьером была новейшая модель андроида — напичканная модулями защиты от взлома и аккуратно запрограммированная по особой технологии: той, что не предусматривает девиацию ни при каком раскладе. Настоящая машина, инструмент, помощник, созданный для нужд человека и девиантов. Даже внешне андроид больше напоминал куклу, нежели человека. Очевидно, сделано это было из этических соображений наступившей эпохи. — Выбранный вами пакет услуг — самая передовая разработка на сегодняшний день, — презентационно отчеканил курьер, распаковывая здоровый короб в бело-бирюзовых тонах. — Устроена как резервуар для сбора биоматериала, полностью имитирует пищеварительную систему человека: от принятия пищи до выведения её из организма естественным путём. — Твою ж мать, что это за херня? У тебя совсем крыша поехала?! — взорвался Хэнк, грозно поставив руки в боки. — Коннор! Сукин ты сын, отвечай! — Даже если ты заорёшь так, что тебя будет слышно на противоположной стороне улицы, это не повлияет на моё решение. Я всё тщательно взвесил. — Ни единый искусственный мускул не дрогнул на его лице. — Надеялся хотя бы на долю поддержки с твоей стороны. — Я просто... Пластиковый мерзавец: он всё хорошенько просчитал. И реакции Хэнка, разумеется, тоже. — Я просто не знаю, как относиться к этому дерьму, — его тон смягчился. — Это, надеюсь, безопасно? Господи... — Данная имитация желудочно-кишечного тракта полностью совместима с любой моделью «Киберлайф», — принялся успокаивать лейтенанта дежурным тоном курьер. — Господин Коннор первый заказчик этого образца, поэтому установка за счёт компании в качестве подарка. — Ну, вот и прекрасно! — Сплошь приятненькие бонусы, — насмешливо скривил губы Андерсон и недоверчиво сложил руки на груди. — Тогда приступим, я готов. — Коннор решительно потёр ладони. — И, Хэнк, лучше сходи прогуляйся на часик-другой: для тебя это будет не самое приятное зрелище. — Хрена с два! Я останусь дома. Вдруг этот урод проводок какой перепутает или ещё чего... мало ли... Я никуда не уйду и буду время от времени проверять, что он тут вытворяет. — Хэнк погрозил пальцем. — Если что, я на кухне. Взял планшет в надежде занять себя кино или баскетболом, но желудок так сильно скрутило от страха, что Андерсону хотелось просто лечь на кровать и провалиться в глубокий сон до той минуты, пока эта чёртова пытка не закончится. Распаковав комплект для установки, курьер разложил необходимые инструменты и оборудовал в гостиной рабочее место. Коннор внимательно наблюдал за каждым движением робота и поймал себя на мысли, что не верит в происходящее. Словно оно вот-вот должно случиться, но так и не произойдёт, а курьер будет целую вечность раскладывать привезённые материалы. Как только всё было готово, Коннор замер в нерешительности, но моментально отбросил сомнения: снял с себя всю одежду, деактивировал кожу и подошёл к фиксирующему тело станку. Страх. Впереди неизвестность. Мысль о том, что его ложь будет в целости и сохранности, ободряла. В конце концов, не будет ни боли, ни дискомфорта — лишь бесполезная трата времени на новообретённые функции. Он всё исправит. Когда-нибудь. Мари поймёт. Мари сумеет его простить. Гигагерцы сомнений перегружали процессор — изобличали приятный самообман. Он разберётся с этим позже… Закрыл глаза, погружаясь в электронный сон из сотни терабайтов воспоминаний: ярких, исполненных мельчайшими деталями, он мог приблизить кадр под множеством углов, в десятки раз, вновь прожить лучшие мгновения своей короткой жизни, мог остановить любой момент и созерцать его целую бесконечность. Острые шуточки Хэнка, его долгие лекции о джазе и сладкий смех Мари заглушали в сознании жестяной скрежет перерезки кабелей и щелчки пазов для закрепления биокомпоненотов. «Всё нормально, сынок? — несколько раз пробивалось сквозь густой мрак. Коннор не мог ответить. — Я рядом, если что». Уж Хэнк-то точно не врал. Он не такая лживая свинья, как… Нет, он, конечно же, всё исправит. Обязательно. Просто нужно время. Наконец всё стихло. Коннор открыл глаза и взглянул на книжный шкаф, концентрируясь на каждом наименовании, попадавшемся на глаза. — Процесс установки успешно завершён, — учтиво известил курьер. — Спасибо, — с отстранённым дружелюбием ответил Коннор. Активировал кожу и принялся одеваться, пробуя в каждом движении неизвестные прежде ощущения наполненности новыми компонентами. Одевшись, провёл диагностику систем на наличие ошибок и возможных несовместимостей: всё было в норме и готово к использованию. Чистая и точная работа. — У меня есть несколько вопросов, — слегка пошатываясь, пробубнил вошедший в гостиную Хэнк: вне всякого сомнения, он глушил нервы скотчем. — Если мой мальчик теперь будет закидывать в себя жратву, как в помойку, она, очевидно, протухнет внутри через несколько часов, если поблизости не будет толчка, потому что соляной кислоте у робота выделяться просто неоткуда, ведь так? — Верно, мистер Андерсон. Но системой это предусмотрено. Компания уже выпустила в продажу инновационную серию тириума с обновлённым составом, который при взаимодействии с пищеварительной системой частично превращается в особый фермент для переработки и консервации биоматериалов. Всё, что будет необходимо господину Коннору, это периодическое восполнение тириума, чтобы избежать кровопотери. — Которое, конечно же, влетит в нехиленькие ежемесячные суммы, правда? — съязвил Хэнк. — Как первый пользователь господин Коннор также получит тридцатипроцентную скидку на целый год. — Меня вполне устроит. — Коннор благодарно кивнул курьеру и обернулся к Андерсону: — Хэнк, всё хорошо, это не стоит твоих переживаний. Моя зарплата и так в основном ни на что не расходуется, кроме оплаты счётов. Зато теперь я смогу тратить деньги на себя. Как обычный человек. — Ободряюще похлопал Хэнка по плечу и воодушевлённо улыбнулся одним уголком губ. — Не знаю… я, блядь, не знаю... — Лейтенант поник головой и несколько раз провёл рукой от макушки до затылка и обратно. — Просто не хочу, чтобы ты себя ломал ради какой-то выдуманной херни, которая навряд ли сделает тебя счастливее. А у меня поганое чувство, будто ты стыдишься быть собой. — Он резко обернулся к курьеру. — Почему ты ещё здесь, пластмассовый ушлёпок? Вали отсюда, хорош уши свои сраные греть! — Спасибо, что воспользовались нашими услугами, — слащаво ответил курьер и направился к выходу. — Это сделает меня счастливее. И спокойнее, что немаловажно. Мне самому не по душе происходящий спектакль, но пока так нужно. Пожалуйста, верь мне, — Коннор говорил мягко и убедительно, Хэнка это раздражало и пугало, но он чувствовал себя бессильным что-то изменить. — Столь впечатляющая щедрость — просто убогая попытка компенсировать тот факт, что ты подопытная крыса для их «передовых разработок», которая очень удачно пошла на эксперимент добровольно. Коннор отстранился и проследовал за курьером, чтобы закрыть входную дверь. Он ощущал напряжение, пульсирующее в воздухе, оно пропитало пространство наравне с запахом спиртного. Вернувшись обратно, он долго смотрел на молчаливую и усталую фигуру Хэнка, сгорбившегося на диване в обнимку со стаканом. К нему тихо подкрался Сумо и толкнул носом колено хозяина, жалобно проскулив. Хэнк лениво запустил свободную руку в густую шерсть пса и пригубил остатки скотча. — Неужели ты думаешь, что малая не поняла бы и не приняла тебя тем, кто ты есть, после полутора лет знакомства? Коннор, близость что-то да значит для людей. Она бы смирилась. Может быть, и собственное отношение к андроидам пересмотрела. — Нет, Хэнк, не смирилась бы. «Синтетический мир, наполненный синтетическими людьми», — прокрутила его память печальный напуганный голос. — Да, близость что-то значит, и я не намерен потерять Мари… — Хах, да ты и так её потеряешь, болван! — гаркнул Андерсон, всплеснул руками, и стакан выскользнул из вялых пальцев, покатившись по полу с тяжёлым стеклянным грохотом. — Хорошо, допустим, лет пятнадцать ты ещё сможешь заливать ей в уши фигню, но дальше-то что? Думаешь, рано или поздно она не спросит себя, какого хера твоя смазливенькая рожа не постарела ни на секунду? Но знаешь, хуже даже не это. — Он ухмыльнулся, помотав головой. — Хуже то, что она будет взрослеть. Стремительно, неизбежно… — Я не вполне понимаю, к чему ты клонишь. — Нет, ты и вправду тормоз. Думаешь, ты всегда будешь с ней близок в точности так же, как сейчас? Позволь, я расскажу тебе, как это будет: дружба между мужчиной и женщиной вещь вообще очень спорная… И ладно, вы можете всю жизнь быть друзьями, но при условии, что у вашей близости есть определённые границы. Потому что в большинстве случаев природа берёт своё, и вы обязательно потрахаетесь! При хорошем раскладе решите, что дружбу это не испортило, или сойдётесь, а при плохом — это положит конец годам крепкой духовной связи и причинит обоим много боли. — Может, я, конечно, и тормоз, но, если ты не заметил, Мари десятилетний ребёнок, а я не робот-педофил, а робот-детектив, — сконфуженно пробормотал Коннор, нахмурившись. — Да я не об этом, тьфу ты, мать твою!.. Я о том, что пташка-Мари не будет ребёнком целую вечность, а все ваши милые игры в друзей не что иное, как бомба замедленного фрейдизма: ты обожди годочков шесть-семь и сам себе в одно прекрасное утро удивишься, когда поймёшь, что твои чувства изменились. — Хэнк подался вперёд, заговорив монотонно, вкрадчиво и уверенно: — Это лишь вопрос времени, когда милая Мари оформится во всех приятных глазу местах, лишь вопрос времени, когда она вырастет и поймёт, что ты, оказывается, любовь всей её жизни. Потому что это будет вполне закономерный итог вашей «дружбы». Ты сам не понимаешь, как каждый день формируешь в её голове идеал мужика, и поверь мне — это действительно идеал: заботливый, нежный, умный, всегда выслушает да поддержит и всякая такая хрень. К несчастью, большинство не такие. Потому что просто люди. Несовершенны. У тебя преимущество перед десятком мудаков, которые захотят скользнуть к ней под юбку, не особенно заботясь о её желаниях или последствиях. — Ты пьян, и у тебя разыгралось воображение вкупе с приступом красноречия. — Его губы скривила улыбка, полная скепсиса. — Я машина и не способен по-настоящему почувствовать сексуальное желание: что бы это ни было, оно всё равно будет лишь имитацией, а секс принесёт разве что моральное удовлетворение… Можешь и дальше выдумывать всякую чепуху, Мари дорога мне как друг. — Это пока. И в отличие от тебя, у неё-то как раз будет никакая не имитация… Я так долго разглагольствовал лишь для того, чтобы подвести тебя обратно к твоему вранью, сынок. Ты будешь лгать, а между вами всё равно случится эта вот штука, которая по-человечески вроде как любовью обзывается. — Он тяжело выдохнул. — И из-за неё всё будет куда ужаснее. — Я не заглядывал столь далеко. И не думал об этом вот так. — В голосе Коннора появилась едва уловимая обречённость. — Я ещё никого не любил подобным образом и не уверен, что смогу это почувствовать. Мне просто сложно это представить… Так что не думаю, что твои слова стоит принимать всерьёз. — А я почему-то уверяюсь в них всё больше, — задумчиво протянул лейтенант. — Знаешь что, давай-ка лучше я помогу тебе до кровати дотопать, пока ты не вырубился прямо здесь. — О, ну, в этом ты уже первоклассный спец! — хохотнул Хэнк, опираясь на подставленное плечо Коннора. — Прислан из «Киберлайф», чтобы успокаивать старых алкашей. — Буду иметь в виду, как мне точнее представляться в будущем.

***

— Коннор, ты представляешь?! — ворвался в участок звонким счастьем её крик. — О, твой фан-клуб опять в полном составе припёр, — пробубнил с задиристой усмешкой Гэвин и продолжил попивать кофе за рабочим столом. — Завидуй молча, жук! — Мари показала ему средний палец и высунула язык. — Вытри слюни, — поддразнил её Рид, состроив гримасу. — Тебе того же! Жучара. Коннора удивляло, как ловко Мари удавалось балансировать между дружбой с ним и своеобразной атмосферой между ней и Гэвином Ридом: всё нечастое общение детектива и юной мисс Эванс складывалось исключительно из едких подколов, но иногда Мари приносила ему кофе и слова поддержки, когда тот был загружен, а Рид, в свою очередь, выбивал для неё уроки за бесценок у одного своего школьного приятеля-репетитора. Но что важнее всего — только при Мари Гэвин не трогал Коннора, ни разу не унизил и не попрекнул в том, что тот машина. Нелепые словесные перепалки между собой и Мари он обычно завершал одинаково: «Ладно, дуй уже к своему дружку, а то у него сейчас задница возгорится от ревности». Ей давно исполнилось двенадцать, в её жестах и словах появилось что-то резкое, иногда на грани грубости: Мари хотелось всё отрицать, а мнение взрослых, не являющихся авторитетом, она и вовсе была готова разносить в пух и прах, подвергая не всегда обоснованной критике. Жажда потреблять новые знания была в ней неутолимой, Мари постоянно доказывала себе, что может лучше, ставя каждый раз перед собой всё более неподъёмную планку. Её шапку и жёлтую куртку укрыла бриллиантовая крошка декабрьского снега, раскрасневшиеся от мороза руки едва удерживали туго набитый рюкзак, увешанный значками, нашивками и брелоками. Плюхнулась в кресло рядом со столом, втянула воздуха и сбивчиво затараторила: — Детройтский университет биологии и экологии этим летом набирает группу по профориентации! Ребята от двенадцати до пятнадцати! У них исследовательская база в Канаде… Зажмурилась и тяжело сглотнула сухим горлом, Коннор поднялся, взял со стола Хэнка стакан с газировкой и протянул его Мари. — Ага, спасибо, — буркнула она и отпила. — И что ты думаешь? Меня взяли! Меня и Кристину тоже, хотя она не такая двинутая на экологии, как я. Наш биолог, видимо, решил, что вдвоём нам будет веселее. — Уже представляю, как твои радостные вопли расшугают где-нибудь в лесу оленей. — Очаровательно улыбнувшись ей, Коннор затрясся в тихом смехе. — Вот ты сволочь какая, а! — Мари ущипнула его за предплечье, весело выпучив глаза, ещё неумело подведённые чёрными стрелками. — Как же ты бесишь меня! — с нежностью, которую не могла выразить словами, лепетала она. — А ты меня восхищаешь. — Он поймал её грубые пальчики и ласково сжал в своих. — Потому что ты умница и заслужила эту поездку. В Канаде летом есть на что посмотреть, даже не сомневаюсь. В ответ на его ласку, портящую её боевой настрой, Мари снова ущипнула Коннора, но на этот раз посильнее — аж зубы стиснула и недовольно простонала. — Тебе что, совсем ни капелюшечки не больно? — Наблюдать твою злость из-за моей непробиваемости куда забавнее. Приподнял согнутым указательным пальцем её упрямый подбородок, и в его глазах блеснула прежде незнакомая чертовщинка. Мари резко мотнула головой и вжалась в спинку кресла, делано нахмурившись. Коннор продолжил заниматься работой, предоставив Мари время остыть и поймать более позитивную волну. Она действительно притихла через несколько минут и принялась глазеть то на Коннора, то по сторонам. В итоге ей наскучили молчание и выдуманное противостояние. — Можно сегодня к тебе? Не хочу у себя домашку делать: папа с Клэри достали уже собачиться целыми днями, никакого покоя. Они последние полгода такие! Папа ревнует её к каждому столбу и потом изводит. А я знаю, что Клэри не какая-то там шлюшка, что бы о ней ни говорили соседки. Они, кстати, те ещё сплетницы. — Мари деловито подложила под щёку кулачок. — А какими были твои предки? Ты никогда не рассказывал просто. — Да там и рассказывать нечего, — замялся он, — я совсем не помню их. Для меня мой отец — Хэнк. — Это так грустно… Мне повезло, что у меня были оба родителя, и я всё ещё помню мамулю, а ты был совсем один, — с тяжестью в груди произнесла она и взглянула на него с сожалением. В голове что-то щёлкнуло. Стыд накалял провода: «Я украл её сочувствие. Подло присвоил. Как же гадко». — Здорово, что ты подружился с Хэнком в итоге: зато у тебя есть типа духовный наставник, как в кино. Даже крышу над головой делите. — Хах, вместе-то мы живём, потому что мой духовный наставник — старый алкоголик, склонный к суициду, и лучше бы приглядывать за ним. — Снисходительно улыбнулся. — Знаешь, именно сейчас мне бы так хотелось не знать папу с Клариссой! Мало того, что постоянные склоки их, так ещё и непрекращающееся занудство из-за того, каким я вижу своё будущее. Уже лишний раз и делиться успехами не хочу, снова начинается бубнёж «уделяй больше времени математике и информатике, бла-бла-бла, в наше время программирование — самая востребованная область, бла-бла-бла». А то, что куда более востребовано спасать природу от срача, который мы развели, их не волнует! Папа такой наивный ещё: постоянно оставляет на видном месте буклеты с университетами, где основная направленность программирование, ай-ти или квантовая физика; за столом по вечерам только и разговоров, какая я легкомысленная, что надо деньги в будущем зарабатывать, дескать, рядовых экологов с мизерной зарплатой и так полно в мире, а толку с них ноль… — Как будто ты его послушаешь! — Коннор хмыкнул, не отрывая взгляда от терминала. — Роджер, конечно, нашёл себе развлечение — спорить со своей же упрямой копией. — Меня бесит, что Кларисса его во всём поддерживает. Я пыталась им вчера объяснить, что мир накопил просто критически опасное количество пластика: тот же раздельный сбор мусора бесполезен, потому что придуман самими же производителями, чтобы не тратиться на переработку этого говна. Большие компании только за свои денежки переживают, на остальное им плевать, — она говорила заумными фразами, явно усвоенными из многочисленных научных и публицистических статей. — А старые свалки андроидов? Ты хоть представляешь, какой урон окружающей среде они наносят? — Нервно отпила газировки из стакана. — Я читала, что ими никто не занимается, даже девиантам нет дела до своих полуживых собратьев: равных прав потребовали, а обязанностей никаких на себя не взяли. Одну свалку вроде частично разгребли, с которой этот Маркус выполз, потому что, видите ли, у него плохие воспоминания с ней связаны, но таких свалок у нас в стране ещё куча! — Мне кажется, ты строго их судишь… андроидов. — Да ну? — Они обрели свободу всего пять лет назад. Им бы разобраться, что с ней отныне делать, попробовать найти своё место в обществе, заняться, чем хочется: у них ведь высшие потребности, как и у людей — признание, тяга к искусству и самовыражению. А тут ещё и работодатели не очень-то хотят брать их на работу, а «Киберлайф» всё завышает цены на биокомпоненты и импланты. Весёлого в целом мало. — Ого, так ты им сочувствуешь? Это любопытно. Раньше как-то особенно не делился со мной мнением насчёт андроидов. — Допустим, сочувствую. — Он открыто взглянул на Мари. — Ты расстроена? — Да нет. Моё отношение к тебе не изменится, даже если будешь активно поддерживать их. Ты должен сделать какую-то немыслимую мерзость, чтобы оттолкнуть меня, поверь. — Ну, а если бы я вдруг оказался андроидом? Тогда бы твоё отношение тоже не изменилось? — Ты не андроид, — скептично прыснула она. — Нет, просто представь. Предположи, что могла этого не замечать, а я и не говорил. — Ты не андроид, дурилка. И уж я бы точно заметила! Думаешь, такое вообще сложно упустить, общаясь с кем-то несколько лет? Я процентов на девяносто уверена, что поняла бы это, — самоуверенно заключила она. — Девяносто процентов? — Коннор насмешливо вздёрнул бровь. — Довольно грубый подсчёт из уст человека. — Андроиды вежливые и исполнительные болванчики, а ты не такой. — И много же андроидов ты знала? — Вообще… вот честно, нет. Мари не хотелось сдавать позиции, но откровенность с Коннором была для неё важнее всего. — У нас никогда не было андроида дома. Папа хотел, но у мамули была принципиальная позиция, что мы должны всё делать сами и не терять способности к живому общению с людьми. Мама была помешана на всём натуральном. Может быть, отчасти поэтому я так хочу быть экологом — немножечко сделать маму вечной, чтобы она продолжала жить в моих стремлениях. «Моя жестокая и милосердная Мари. Грустный одинокий ребёнок, который хочет быть взрослым сию же секунду. Наверное, это счастье, что твоя голова никогда не перегреется от раздирающих душу противоречий. Потому что мне — чёртовой пластмассовой кукле — никогда этого не понять… Ты так слепо уверена в моей человечности, и это должно бы быть смешно. Но я не могу смеяться. Чувствую один лишь стыд за столь изворотливую ложь, которую ты не способна раскусить… Или попросту не хочешь. Прагматичность и бессовестность не позволят мне раскаяться и признаться. Я машина, и сейчас моя задача — ни за что не потерять тебя».