Своя игра

Чай был горьким, как хина. Шон вылил его в раковину. Хотел сварить кофе, но в двенадцатом часу ночи возиться было лень. Он чувствовал себя смертельно уставшим. …Зомби. Эрик. Смертоплюй. Паспорт на имя Томаса Ширака. Самолет взлетающий, самолет падающий. Камеры в баре. Взрыв в Вене. Звонки, разговоры, вопросы, допросы. Ник. Шон потянулся к аптечке за снотворным. Не дотянулся. В дверь позвонили. На пороге стояла Джульетта. — Забери его, — сказала она. — Я так больше не могу. Очевидно, она считала, что Шон может. Впрочем, она была права. Шон видел, что Джульетта вот-вот сорвется. Так и случилось. Ее лицо смялось, глаза наполнились слезами. — Он не такой. — Губы двигались медленно, а слова вылетали быстро, сливаясь в единый поток. — Он иногда мертвый. Днем он мучается от того, что стал убийцей, а ночью я трогаю его, а он холодный, совсем холодный. Говорит, что отлично себя чувствует. Я боюсь. Я очень боюсь. А все вы… И ваш брат. И… На этот раз Шон успел перехватить замахнувшуюся руку. Он не собирался потакать ее несдержанности. — Хорошо, — сказал он. — Едем. Я заберу его. — Я хочу, чтобы он стал таким, как прежде, — потребовала Джульетта. — Мне не нужен парень-зомби. Мне нужен Ник. Шон понимал ее. Они вышли из дома и сели в его машину. …Когда самолет взлетел, Шону захотелось убить. Подписывая полетный план, Эрик подписал себе смертный приговор. Брат хотел ударить побольнее. Что ж, ему это удалось. Вена скорбела о его удаче. Шон не испытывал ничего. В него будто плюнул Смертоплюй. Тогда, когда сообщили о падении самолета, и Шону захотелось умереть. Но он не мог себе этого позволить. Щека горела, будто Джульетта все же ударила второй раз. Он не винил ее слишком сильно — в каком-то смысле она была права. Он и в самом деле отвечал за Ника. Это был его выбор. — Он дома? — спросил Шон. — Надеюсь. — Джульетта смотрела в окно — не на него. Шон вспомнил заклятье, наложенное Адалиндой. Он не представлял, как мог хотеть эту женщину. Точно так же и Ник не понимал, что делает, тогда, в баре. Почему она не может объяснить эту простую истину? Ведь Ник верит ей. Все верят любимым. Или в глубине души она считает Ника убийцей? Он не хотел влезать в потемки души Джульетты. Ник действительно был дома — небритый и немного нервный, ничего особенного. — Джульетта хочет, чтобы я понаблюдал за тобой, — сказал ему Шон, чувствуя себя неловко. Ситуация была не из лучших. — Я знаю. — Ник поставил чашку и сел на диван, сцепив руки. — Она меня боится. Правильно делает. — Я не… Да, я боюсь. — Джульетта не села рядом, стояла ровно посредине между ними. — Не тебя, Ник. Того, что живет в тебе. — Если ты не против, моя квартира в твоем распоряжении. — Шон хотел улыбнуться, но не смог. Ник сделал это за него. — Если вы не против, сэр. Гримм-зомби — не лучшее сочетание. Шону было плевать. Ему было бы плевать, если бы Ник был попеременно Абадонной, Зубной феей и черной чумой. Ему было бы плевать, если бы Ник стал компиляцией всех персонажей Босха, вместе взятых. После того, как упал самолет, у Шона не осталось ничего, чего стоило бы бояться. В тот день он отбоялся на десять лет вперед. Всего лишь зомби, убийца и Гримм. Живой. — Едем, — сказал он и только в машине вспомнил, что не попрощался с Джульеттой. Впрочем, это наверняка сделал Ник. За двоих.

* * *

Он волновался, открывая дверь. Это казалось смешным, нелепым, и все же так и было. Ник должен был пробыть рядом с ним какое-то время, и Шон еще не верил этому до конца. Завтра Джульетта поймет, что это было не лучшей идеей. Может быть, послезавтра. — Диван в твоем распоряжении, — сказал он и вспомнил, что теми же словами раньше говорил про квартиру. — Можешь ложиться. Я понаблюдаю за тобой. — Вы что, совсем не будете спать? — Лягу попозже. Всегда был совой. Не вдаваться в подробности. Подробности создают ощущение доверительности. Шон погасил верхний свет, оставил только настольную лампу, приглушив ее до минимума. Он действительно не заснул бы сейчас, несмотря на страшную усталость, — нервное напряжение никак не отпускало. А Ник уснул легко, будто у себя дома. Шон смотрел на него и думал, что если бы мог лечь рядом, то ровный стук сердца Ника, его тепло и размеренное дыхание стали бы лучшим снотворным. Шон потянулся, чтобы ослабить галстук. Он так и не переоделся, придя домой, только снял пиджак и… Шон вспомнил, как сидел на полу, прислонившись спиной к этому самому дивану, и думал о том, в какой тупик зашла его жизнь. Он додумался до того, что надо уезжать из Портленда, а лучше — из страны. Он хотел все изменить, если уж не в его власти было никогда не знать Ника Беркхардта. Он знал, что никуда не денется, но помечтать было приятно. А потом пришла Джульетта… Шон встал, все же сварил себе кофе, стараясь не шуметь, и вернулся к чтению новостей. Его интересовала реакция представителей Европы на трагедию в семье Кроненбергов.

* * *

— Где я? — спросил Ник, проснувшись в тишине. Шон бросил взгляд на часы. Начало четвертого. Кажется, он слегка засиделся. — Ты у меня дома. — Почему? — Джульетта… — Ах, да… — Ник сел на диване и потер лицо. Шон не сводил с него глаз. Ник был как Ник, обычный. — Хочешь кофе? — спросил Шон. Из-за нервов и недосыпа происходящее казалось эпизодом артхаусного фильма. Или это все-таки сон? Но ему никогда не снился настолько настоящий Ник, в мятой футболке, отказывающийся от кофе и… Выцветающий на глазах. Шон подошел, присел перед ним на корточки, заглянул в лицо — бледное, синеватое, мертвое. Глаза были закрыты. Кожа — Шон потрогал щеку — будто из холодильника. Он глянул на часы. Джульетта говорила, что будила Ника в таких случаях. Привычным усилием Шон прогнал из головы эту картину… …мирный сон счастливой пары, ее рука на груди Ника, голова на плече, ленивые утренние поцелуи, торопливый полусонный секс… …надо проверить, как быстро Ник придет в себя, если его не будить. — Где я? — спросил Ник. Шон посмотрел на часы. Час, даже немногим больше. Час полной кататонии. Надо посоветоваться с Розали. С матерью. С кем-нибудь разбирающимся. — Ты у меня дома. — Ах да. — Ник потянулся, тоже глянул на часы. — А почему вы не спите, сэр? — Ничего, — сказал Шон. — Как-нибудь потом отосплюсь.

* * *

— Это покажется странным, — сказал Ник утром, когда Шон подвозил его в участок. — Заберешь сегодня свою машину. — Я не об этом. Вам оно зачем? — Джульетта считает, что я во всем виноват. — Но вы знаете, что это не так. — Я беспокоюсь. Ты мой… — Кто, сэр? До друзей мы не дотягиваем. Ваш подчиненный? Ваше оружие? Ваш Гримм? Настырный. — Так уж вышло, что мы на одной стороне. Надеюсь, ты тоже позаботишься обо мне, если возникнет необходимость. — Так доверяете убийце, сэр? Шон припарковался у тротуара. Лицо пошло пятнами. — Ты убивал и до этого. И не только в рамках закона. Что изменилось? — Раньше я не убивал невиновных. — Этот тип не был невиновным. Я же тебе показывал. Он собирался всадить в тебя нож. И всадил бы. — У него не было шансов. — Ты не можешь знать. — Вы тоже. Давить было бесполезно, Шон это знал. — Если ты сейчас признаешься, ты потянешь за собой всех нас, — сказал он. — Всех, кто дал ложные показания. Даже Джульетту. А чем еще он мог воспользоваться? Ник замолчал. Шон понял, что сработало. Он выиграл. День начинался паршиво. Вечером он заснул, сидя на диване, с газетой, где писали про Ширака и упавший самолет. Сквозь сон почувствовал, как ему помогли лечь и накрыли пледом. «А где ляжет Ник?» — мелькнуло в голове. Он хотел встать, добраться до спальни, но не вышло. Сон подступил приливом и утащил в темную глубину. Наутро были несвежая рубашка и гудящая голова, но Шон все же чувствовал себя отдохнувшим. — Извините, — сказал Ник. — Я занял вашу кровать. — Ничего. — Когда он думал о Нике в своей постели, то предполагал нечто иное. — Хорошо спал? — Да, сэр, отлично. — Что такое? — Он всегда знал, когда Ник не договаривает. — Что-то произошло? Рассказывай. — Вы меня разбудили, сэр. Один раз. Вы кричали «Будь ты проклят, Эрик!» Я читал новости. Что вы сделали с вашим братом, сэр? — Ничего. — «Он не должен был покушаться на тебя. Он был идиотом. Самовлюбленным идиотом». — Да-а, — протянул Ник. — Я смотрю, вы намного проще относитесь к смерти и к родственным связям. — Смерть неизбежна. А родственники… Знаешь, не кровь решает. — А что? — спросил Ник. «Сердце», — хотел сказать Шон, но прозвучало бы тошнотворно. — Для каждого свое. — И что решающее для вас? Шон понимал, что Ник не отстанет. — Степень моего доверия к человеку, — вывернулся он. — И мы вернулись к вопросу, как вы можете мне доверять. А если зелье Розали подействовало неверно? Джульетта не стала бы паниковать без причины. — Я не она. Я справлюсь. — Считаете, она не справилась? — Извини. Думаю, она сделала, что могла. — Я тоже так думаю, — подтвердил Ник. — Просто это не ее игра. — Верно, — сказал Шон. — Это моя игра. И в ней я тебе доверяю. — Не ожидал от вас. — Почему? — Всегда считал, что вы руководствуетесь здравым смыслом. Слепое доверие — не ваш конек. — Только не с тобой, — ответил Шон, уже понимая, что сказал это напрасно. Он завел машину и влился в поток. Они не обменялись больше ни словом. К детективам, расследующим убийство в баре, Ник не пошел. Шон надеялся, что и не пойдет.

* * *

Вечером, пока Ник забирал свою машину, Шон заехал в магазин. Увидев бэбиситтер, Ник засмеялся. Это была хорошая реакция. Лучше, чем ожидал Шон. — Я не могу не спать, — сказал он. — Это разбудит меня, если ты… — Если я умру? — Нет. На этот случай я включу камеру. А это — если ты… проявишь активность. Он реагирует не только на звук, но и на движение. — То есть вы меня усыновили? Усыновлять Ника было последним, что Шон мог представить. — Руководствуюсь здравым смыслом, — отшутился он. — Сэр. — Что? — Спасибо. Слово согрело Шона, как гавайское солнце. Бэбиситтер разбудил его немного за полночь. Шон глянул на экран — Ник стоял посреди гостиной, и в свете луны было непонятно, человек он или зомби. Шон вышел к нему. Вопросов не потребовалось. Ник повернулся к Шону и посмотрел на него. Провалы его глаз заполняла чернота. — Это я, Ник. — Шон не мог понять, спит тот или нет, только ли его тело находится под воздействием яда Смертоплюя или в мозгу тоже застряла отрава. Гримм был стремителен. Шон отлетел к стене, не успев блокировать удар. Сбоку в пол ударилась рухнувшая со стены рама. Ник склонился над ним, черный на фоне окна. Шон ударил его в живот. Ник согнулся, Шон достал его апперкотом. Ник перехватил руку, попытался сломать. Они покатились по полу тяжелым клубком. Шон оказался внизу. — Ник! — заорал он. — Мать твою, Ник, приди в себя! Колдун вырвался на свободу. Шон опрокинул Ника на спину, сел сверху, прижав коленями запястья, с оттяжкой ударил по лицу раз, другой. Зомби хрипел и рвался в бой. Шон снова занес руку, и тут все кончилось. Ник обмяк, ожил, глаза посветлели. Шон едва удержал удар. Во взгляде Ника медленно проступало понимание. — С вами все в порядке, сэр? — тревожно спросил он. — А с тобой? — Шон вглядывался в его лицо. Мертвенных следов нигде не было. — Да что со мной случится, — бросил Ник. Шон встал с него и протянул руку. — Все, что угодно, — ответил он, когда Ник поднялся, приняв предложенную помощь. — Только не рядом с вами, — ухмыльнулся вдруг Ник. Шон насторожился. Ник о чем-то догадывается? Как не вовремя. А когда было вовремя? — О чем ты? — Не знаю. Иногда мне кажется, что вы не способны причинить мне настоящую боль. И не очень-то позволите другим сделать это. Гриммовское чутье. Только этого не хватало. — Почему? — Ты мой… — Шон замолчал. — Так и не придумали, что ответить? — Во взгляде мелькнула насмешка — и пропала. — Больно? — Я колдун, — напомнил Шон. — Что мне какой-то зомби. Грудь болела, рука тоже. Возможно, трещина. — Только наполовину, — возразил Ник. — А наполовину — человек. — Как и ты, Гримм. — В негромком разговоре было что-то чересчур доверительное. Шон медлил уйти, хоть и знал, что должен. — Как и я, — согласился Ник. — У нас много общего, сэр. — Шон, — вырвалось вдруг. Он попытался шуткой поправить дело: — После всего, что между нами было… — Ник, — сказал Ник и развел руками: — У меня нет других вариантов. Шон улыбнулся. Сейчас он был готов извиниться перед братом — если бы тот не покушался на Гримма, ничего этого не случилось бы. Утром он заказал доставку корзины белых лилий к месту вечного упокоения Эрика Ренарда. Пусть семья помучается вопросом, к чему этот жест. Им невредно.

* * *

Запись показала, что Ник умер за час и двенадцать минут до того, как Шон появился в гостиной. — По-моему, в медицине это называется прогрессом болезни, — сказал Ник. Он сидел на диване в очередной мятой футболке и с бутылкой пива в руке и мешал Шону думать. — Сначала недолгие приступы, со временем удлиняющиеся, затем переход к активной фазе, а затем… затем должен быть кризис, верно? Все было верно. — Уверен, после кризиса с тобой все будет хорошо, — соврал Шон. Он не был ни в чем уверен — просто надеялся. — Вернешься домой, будешь обычным Гриммом… — Я тебе так надоел? — спросил Ник. Шон сбился с мысли. — Нет, но… Я думал, ты хочешь вернуться домой, к своей девушке. — Это… не ее игра, — повторил Ник. — Она не понимает, не принимает. — Ей нужно время. — Ей нужен нормальный парень. — А тебе? — не удержался Шон. — Кто нужен тебе, Ник? — Не знаю. — Они с диваном хорошо смотрелись вместе. — Раньше думал, что Джульетта. Теперь… Теперь мне кажется, что Гриммы должны либо создавать семьи друг с другом, либо — быть одиночками. Шон молчал. Не мог же он сказать, что можно просто попробовать с кем-нибудь с этой стороны. Вдруг получится. — А ты? — спросил Ник. — Как выбирают пару такие, как ты? Что требуется? Происхождение, воспитание, состояние? — Я внебрачный ребенок, — ответил Шон. — Бастард. Могу выбирать кого захочу. Всем плевать. — Мне не плевать, — обыденно заметил Ник. — Не хочу, чтобы ты женился на какой-нибудь европейской аристократке и уехал из Портленда. — Я не собираюсь ни жениться, ни уезжать. И почему это имеет для тебя значение? — Потому что ты мой… — Ник задумался. — Капитан? — подсказал Шон. — Союзник? Источник проблем? — Не знаю. — Кажется, Ник не находил ничего странного в этом разговоре. Шон думал, что такое скорее могло присниться, чем произойти на самом деле. Но он был уверен, что не спит. — Давай ложиться, — сказал Ник. — Эй, аккуратнее! Шон чересчур резко хлопнул крышкой ноута.

* * *

Он проснулся, будто что-то толкнуло. Камера показывала спящего Ника. Нет, — Шон присмотрелся — мертвого Ника. Можно было подумать, что бледность и тени — игра лунного света, но Шон уже научился отличать одно от другого. На сорок третьей минуте зомби поднялся — тяжеловато, не так, как было свойственно Нику. Вышел на середину комнаты, замер, уставившись в одну точку. Огляделся. Шагнул к столу, провел рукой по поверхности, сметая на пол блокноты, ручки, книги. Шон перед сном унес в спальню ноут и все, что было действительно ценным — то есть не подлежало восстановлению. Ждал и готовился. Зомби уцепился за лампу, поднял, обрушил ее на столешницу. Лампа разлетелась в пыль. Казалось, Нику понравилось. Он двигался по гостиной неторопливо, с опаской, будто осваивал незнакомую территорию и ждал нападения из-за угла. Под лампой он, должно быть, искал врага. Или жертву. Или еду. Торшера ему хватило на два удара. Потом в ход пошли стулья, полки, журнальный столик. Шону хотелось бы, чтобы панорамное окно осталось целым — его замена могла продлиться слишком долго, дольше суток, и куда бы они делись на эту ночь? Конечно, стекло в нем было ударопрочным, но на удары зомби не рассчитанным. Диван опрокинулся с грохотом. «Только бы соседи не вызвали полицию», — подумал Шон. Звукоизоляция в доме была отличной, но опять же — не в расчете на зомби. Ник добрался до письменного стола, и после нескольких ударов тот сдался, треснул посередине, и Ник доломал его, раздирая на части, будто чью-то тушу. И направился к двери. Шон поднялся. Он надеялся, что до этого не дойдет, что Ник угомонится раньше. Он не был уверен, что справится с Ником еще раз, но не мог позволить ему выйти за пределы квартиры. Замок в двери спальни щелкнул одновременно с падением чего-то тяжелого. Шон выскользнул в гостиную, схлынул, готовясь к нападению. Ник лежал на полу — живой. Спал. Грудь мерно вздымалась. Пульс ни на йоту не ускорился. Гримм. Зомби-Гримм. Почти идеальное оружие. Шон не нуждался в оружии. Он поставил на место диван, поднял Ника и, хрустя осколками, донес, уложил. И еще немного посидел рядом на случай рецидива. Он так думал для себя — на случай рецидива, хотя просто хотелось посмотреть на Ника не через камеру. Вряд ли это когда-нибудь повторится. Ник в его квартире был случайностью, слегка припорошенной логикой. Отнюдь не закономерностью.

* * *

— Шон. — Ник оглядывал гостиную, сжав кулаки. — Шон! — Все в порядке, Ник. — Шон вышел из ванной с полотенцем в руках. Он знал, что это будет самым сложным. — Вот это ты называешь порядком? — Да. Я готовился именно к этому. Ник шумно сглотнул и шагнул к нему. — Так нельзя. Ты в опасности. Ты живешь в одной клетке с безумным тигром. — Я взрослый человек и сам выбираю, с кем мне жить. — Настроение было неожиданно бодрым. — Ник, это моя игра, помнишь? — Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Со мной ничего не случится. Я могу с тобой справиться. Слово капитана. Ник бросил на него недоверчивый взгляд и ушел в ванную. Представители семей всегда умели лгать убедительно. Полезный навык, если не злоупотреблять.

* * *

Он заснул прямо за столом, после ужина, просматривая ленту новостей. Квартиру уже привели в порядок, новый стол почти не отличался от своего предшественника, лампы понравились Шону даже больше, впрочем, было неизвестно, долго ли они продержатся. Ник сидел на диване, смотрел футбол, и от полной иллюзии умиротворенного семейного вечера не спавший полночи Шон вырубился. Он проснулся от щелчка замка. Ника в гостиной не было. И нигде не было. Шон знал, что это означает. Наплевав на лифт, он сбежал по ступенькам, выскочил на улицу, оглядывая темный ряд машин на парковке. Вспыхнули фары. Шон бросился туда, успел, оперся на капот, предоставляя Нику возможность переехать его. Ник выскочил, оглушительно хлопнув дверью. — Отойди! — Куда ты собрался? — Не твое дело! Отойди! — Ник, я за тебя отвечаю. — Я сам за себя отвечаю! — Куда ты собрался?! — В трейлер! Там я никого не убью! — Для зомби двадцать миль не расстояние, не то что две! Ник подошел вплотную. Он тяжело дышал. — Вспомни, что я вчера сделал с твоей квартирой. Ты говоришь, что справишься со мной. Ты лжешь. — Я справился. — С каждым разом он становится сильнее. Я становлюсь сильнее. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Если ты уедешь, пострадают другие. — Лучше они, чем ты, — еле слышно сказал Ник. Лицо Шона дрогнуло. Он не знал, что ответить. — Не уезжай, — повторил он. — Я справлюсь. Мы справимся. Все получится. — А если не получится? — Ты мне не веришь? — Верю, — признал Ник. — Тебе — верю. Шон очень хотел обнять его. — Пойдем, — сказал он. — Я уверен, что осталось совсем недолго. Кризис минует, и все наладится. — Обещай, что будешь стрелять, если я зайду слишком далеко. — Ник… — Пообещай, или я уеду! — Ник! — Шон! Взгляды столкнулись. Никто не собирался отступать. — Только чтобы остановить, — пошел на компромисс Шон, касаясь куртки Ника. — Сюда или сюда. — Боюсь, меня это не остановит, — покачал головой Ник. — Не требуй от меня большего. — А если я проснусь и узнаю, что убил тебя? Не много ли ты требуешь от меня? — Кому-то из нас придется с этим жить. — А кому-то повезет. Шон рассмеялся. — Пойдем. Так уж вышло, что в этой игре мы на одном поле. — И я этому рад. Несмотря ни на что. Шон запретил себе думать о подтексте этих слов. Не было там никакого подтекста. — Ложись, — сказал Ник, когда они вернулись в квартиру. — Тебе нужно выспаться. Ты не можешь совсем не спать. Я разбужу тебя ближе к полуночи. Шон кивнул. — Я лягу здесь. — Ему не хотелось уходить в спальню, где было слишком пусто. — На моем диване? — улыбнулся Ник. — Хорошо, но если я тоже захочу прилечь, тебе придется потесниться. Шона качнуло — не то с недосыпа, не то от услышанного. — Я не против, — ответил он. Хотел тоже пошутить, но вышло плохо. Заснул он мгновенно, зная, что Ник рядом и беспокоиться пока не о чем. Тот разбудил его в первом часу. — Как спалось? — спросил он. — Хочешь чаю? Шон покачал головой. Голова была тяжелая. — Нет. Наверное, не надо было ложиться в такое время. — А когда еще? Днем ты работаешь, а по ночам караулишь меня. Когда все это кончится, не выпущу тебя из постели целый день, пока не отоспишься. Когда это кончится, тебя просто не будет в моей квартире, Ник. Ты будешь не выпускать из постели свою девушку. — Иди в спальню, — сказал Ник. — Ты в самом деле не очень хорошо выглядишь. Может, снотворное? Я видел там, в аптечке. Он замолчал, соображая, что влез в совсем личное. — Не сегодня. — Шон уже справился с собой. — Вдруг сегодня последняя ночь. Мне нужно быть в форме. Это ужасно звучало. Двусмысленно. Будто он флиртовал с Ником. Скорей бы все кончилось. Потом он будет жалеть, но сейчас Шон хотел, чтобы все кончилось. Пожалеть он всегда успеет.

* * *

На этот раз его разбудил сигнал бэбиситтера. Ник проснулся и опять разносил комнату — более методично и с большей яростью, ничего не упуская. Шон вспомнил, что не снял портреты. Сожалеть было уже бессмысленно. Ник ломал рамы одну за другой, как спичечные коробки. На последней картине он задержал взгляд. Репродукция запечатлела будто бы Шона — в позапрошлом веке, с другим выражением глаз, но сходство было несомненным. Ник отбросил портрет в сторону, огляделся и направился к двери в спальню. Шон сунул под кровать ноут — скорее машинально, чем ради сохранности, осмотрелся. Он не привязывался к вещам, и в комнате не было ничего, что стоило бы спасти любой ценой. Единственная настоящая ценность в его жизни сейчас выламывала дверь. И та вскоре поддалась. Шон надеялся, что эти усилия хоть немного ослабили зомби. Скорее всего, напрасно надеялся. Он схлынул сразу, едва поймал взгляд Ника. Отступил на шаг. Зомби воспринял это, как страх, — а может быть, и нет, Шон не знал, есть ли у того инстинкты, чувства, примитивное мышление или только стремление убивать во что бы то ни стало. Зомби бросился на него, сбил с ног. Они катались по полу, наносили удары, верх брал то один, то другой, но никто не мог утвердить свое преимущество. Зомби удалось зажать обе руки Шона. Он склонился над ним, давя всей тяжестью, стараясь удержать под собой бешено выворачивающегося колдуна. Шон ударил его головой раз, другой, но череп зомби казался каменным и пустым, как однородно черные глазницы. — Ник, — позвал Шон, напрягая все силы, чтобы вырваться. — Ник, слышишь? Ник, проснись. Зомби склонился еще ниже, ничего не делал, просто смотрел. Шон не знал, означает ли это, что Ник пытается проснуться и вернуть власть над телом, или зомби просто… размышляет. Он ударил головой еще раз, изо всех сил, показалось даже, что череп треснул. Его, не зомби. Болью пронять зомби было невозможно. Требовалось что-то другое, шок иного уровня, что-то, способное достучаться до человека внутри. Шон поднял голову, потянулся, дрожа от напряжения, пытаясь достать до цели. Коснулся губ, стараясь не закрывать глаз, следить за зомби… за Ником. Губы были, как вареное яйцо из холодильника. Шон попытался согреть их, потом раздвинул языком, коснулся плотно сжатых зубов. Рот зомби приоткрылся. Безжизненный язык тоже был холодным, мокрым, будто улитка. Шон старался не думать об этом. Ему показалось, что в глазах Ника мелькнуло что-то — и пропало. Перехватив оба запястья одной ладонью, зомби рванул его пижамную куртку. Захват был слабым, Шон выдернул левую руку, ударил зомби в висок и тут же, на обратном движении, локтем по челюсти. Опрокинув его на спину, Шон замахнулся для нового удара, но зомби уже очухался, перехватил руку. Недолгая мучительная борьба — и Шон снова оказался на полу, ничком, с заломленной за спину рукой. Резинка пижамных штанов затрещала, когда их сдернули. «Он передумал убивать, — понял Шон. — Он захотел другого». У зомби этого вида, похоже, сохранялся не только инстинкт убийства. Пытаясь разбудить Ника, Шон разбудил в зомби еще одно желание. Не обращая внимания на боль в руке, он рванулся в сторону, попытался достать зомби ногой, но промахнулся. Тот навалился сверху, завозился, заламывая руку еще выше, до предела терпимого, твердое и холодное ткнулось в ягодицы, пристраиваясь. «Когда Ник поймет, что натворил, он с ума сойдет», — мелькнула мысль, и Шон снова рванулся, мотнул головой, стараясь попасть затылком зомби в лицо, забился под ним, понимая, что не справился. Он не мог сдаться, даже проиграв. И вдруг тяжесть исчезла, исчезли руки, удерживавшие его, липкость холодной кожи, прижимавшейся к бедрам и ягодицам. Шон мгновенно откатился в сторону, вскочил, сжимая кулаки, готовый к бою. На него смотрели глаза Ника — черные, как у зомби, хотя омертвение уже спало. Шон протянул к нему руку в успокаивающем жесте. Ник отшатнулся и выбежал из гостиной. Хлопнула дверь. — О черт. — Шон бросился в спальню, натянул что-то на себя, вылетел следом. Второй раз за сутки он бежал вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки, чудом удерживаясь на ногах. Оказавшись на улице, он огляделся. Ник мог уйти куда угодно. Как его найти, как? — Налево, — подсказал вышедший следом консьерж, и Шон бросился туда, схлынув и вслушиваясь в темноту. Небольшой сквер привлек его внимание. Шон свернул туда, торопливо прошагал одну, другую аллею, свернул в проход между кустарников… Кто-то сидел на скамейке. — Ник, — негромко позвал Шон. Тот вскочил. — Не подходи! — Не буду. Ник, послушай… — Я должен был уйти. Я не должен был приходить. Я должен был настоять, чтобы меня заперли в в каком-нибудь подвале. Должен был… — Перестань навешивать на себя долги! — не выдержал Шон. — Я тоже много чего был должен! Мы нихрена не справились! Мы оба, не ты один! — Но я пытался… — Я знаю, что ты пытался сделать! Попытка не удалась! Мы оба живы и здоровы! И позволь, я сяду, а то ноги уже не держат… Он присел на скамью. Ник через минуту устроился на другом конце. — Только не делай вид, что все в порядке. — Я не делаю вид, что все в порядке! — От крика внутри становилось легко и пусто, напряжение отпускало. — Я делаю вид, что все закончилось! Потому что все закончилось! — Откуда ты знаешь?! — Теперь и Ник заорал, громко, не стесняясь. — Тебе мало того, что случилось? А если в следующий раз я доведу дело до конца? Ты этого хочешь?! — Следующего раза не будет, — уверенно сказал Шон и даже улыбнулся. Ник посмотрел на него, как на психа. — С чего вдруг? — Тебя колотит. — И тебя это удивляет? Считаешь, нет повода? — Ник, я видел записи с кардиотренажера. У тебя пульс не менялся даже при максимальной нагрузке. А сейчас… — Он прижал пальцы к запястью Ника. Тот дернулся, но сдержался. — Зашкаливает. Уверен, кризис миновал, и ты практически здоров. — Нужно проверить, — покачал головой Ник. — Все это слишком опасно, чтобы гадать по пульсу. — Заедь утром к Розали, возможно, она сумеет проверить наличие яда. — Обязательно. — И пойдем домой. Пожалуйста. Я чертовски устал. — Я тоже. — Ник поднялся, и Шону снова захотелось его обнять, почувствовать, как бьется живое сердце. — Тебе опять оплачивать уборку, — сказал Ник, оглядывая разгром. — Нашел о чем говорить. — Шон рухнул на диван, мечтая не вставать с него недели две. — Я лучше пойду. — Ник так и стоял на пороге гостиной, будто перед невидимым барьером. — Куда? А, конечно. Но, может, не стоит будить Джульетту среди ночи? Утром обрадуешь. — Джульетту? — Ник будто удивился. — Я не… Словом, я все обдумал, пока ты спал. Я позвонил ей. Она даже не кричала. Мне кажется, ей стало легче от того, что все закончилось. Думаю она устала играть в чужие игры. Это кого хочешь утомит. — Тогда оставайся, — предложил Шон. Он не сказал бы этого, если бы не вымотался так сильно. А сейчас ему было почти все равно, что ответит Ник. Лучший момент для подобных разговоров. — Хочешь еще за мной понаблюдать? Все-таки не уверен до конца? — Оставайся насовсем, Ник. Если хочешь. Ник подошел к дивану, сел. — Это неожиданно, — сказал он. — И странно. — Я знаю. Для тебя. Ник посмотрел на него. Шон чувствовал его взгляд — теплое пятно на коже. — А для тебя, значит, нет, — протянул он. — Интересно. — Я расскажу, если интересно. «Не согласится, — подумал он. — С чего бы ему соглашаться?» — Шон. — Он повернул голову. Ник смотрел на него очень спокойно, даже задумчиво. — Я не хочу принимать решение сгоряча. Это неправильно. Нужно все обдумать. — Конечно. — Шон поднялся. Это и так было больше, чем он когда-либо мог ожидать. — Выспись, подумай. Не беспокойся, я уверен, что в тебе не осталось яда. И твое решение… Оно должно зависеть только от твоего желания, хорошо? Ник схватил его руку горячими пальцами, когда Шон проходил мимо него. — Прости меня. — В нашей игре ты не должен извиняться за то, чего не делал. Это был не ты, Ник. — И много ты знаешь Гриммов, играющих по правилам? — В его голосе мелькнула тень улыбки, и Шон вдруг вопреки здравому смыслу поверил, что может взять главный приз в этой игре. С этой мыслью он и уснул через каких-то пять минут, не дождавшись Ника, пришедшего сообщить о своем решении. Оно появилось внезапно, и Нику не терпелось рассказать, как это случилось и что с ним сейчас происходит. Но будить Шона ему было жаль, и он просто стоял в дверях и смотрел на своего капитана.