Through pain and tears

Порой сложно понять себя. Сложно понять свою сердце и мысли. Они часто противоречат друг другу. Да, такое бывает не всегда, но всё же. Почему сердце желает одного, а в голове зарождаются совершенно другие чувства и мысли? Почему сердце приказывает прижаться к человеку, заботиться о нём, говорить слова любви… А в голове всплывают картинки избиений и оскорбления, которые Тэхён терпел огромное количество времени. Травля, картинки которой каждую ночь приходят в виде кошмаров. Почему же так происходит? Слушать сердце? Или мыслить здраво? Тэхён не знает. Омега лежит, свернувшись в позу эмбриона и думает об этом не следя за временем. Думает не отвлекаясь ни на что. Почему так сложно выбрать и определиться. Омега постоянно пытается отвергнуть свои чувства. Он уже давно понял. Это не из-за истинности. Не существует такой сильной истинности, как любовь Кима к Чонгуку. Эта любовь слишком сильна. Её хватило бы даже на двоих. Её хватило бы даже для того, чтобы ненависть пропала. Чтобы пропала без следа не оставив даже малейшего отпечатка. Но Тэхён не хочет перекрывать эту ненависть. Он желает лишь того, чтобы Чонгук сам его полюбил, прекрасно осознавая что этого никогда не случится. Порой Киму кажется, что даже если бы альфа узнал об их истинности, всё равно не полюбил бы. Омега всё же отвлекается от мыслей, когда чувствует на щеке мокрую дорожку. Одна единственная слеза. Но в ней столько боли. Она словно обжигает, поэтому Ким быстро смахивает её со щеки и поднимается с кровати. Хватит думать об этом. Тэхён поднимается с кровати и направляется на кухню. Омега не завтракал и желудок требует поесть. Ким помнит как долго он лечился от анорексии, помнит как тяжело было, помнит как организм отвергал всю пищу, что он пытался принимать. Это было одно из самых тяжёлых времён в его жизни. Блондин никогда не забудет то, что просыпался по утрам, чувствуя как кожа плотно натягивалась на кости, как его рвало от простой воды, как отвратительно он себя чувствовал, смотря на слёзы и страдания папы. Он умер уже тогда, когда любимый человек начал давить на него. Однако омега чувствовал, как умирает каждый день. Пусть на тот момент Чонгука в его жизни уже не было, он погибал, трясясь изнутри. Для этого хватало лишь одного папиного взгляда. Одной слезинки Феликса или Чимина. Он ощущал столько боли от таких казалось бы незначительных вещей. Однако это был не предел. Знаете это чувство когда тело будто бы пронзают миллион острых мечей, изнутри и снаружи, сердце тяжелым, не поднимаемым камнем давит на спину, заставляя лечь и скулить от беспомощности, а глаза горят от желания заплакать, но ни единой слезинки не соскальзывает на щеки. Тэхен испытывал это чувство каждый день, час… Каждую секунду. Кто-то скажет что это бред, кто-то — жизнь, а кто-то поймет и спросит, с той же болью и отчаянием в глазах, а стало ли это чувство… родным? Да, стало. ***************** Чонгук смотрит на дорогу, напряжённым взглядом и хмурит брови. Альфа зол. Зол от непонимания, от своих нелогичных действий, которые явно противоречат желаниям и мыслям. Пальцы сжимают руль до побеления костяшек, а из груди вырывается яростное, несдержанное рычание. Ему бы сейчас без перчаток и бинтов, голыми руками, всю злость выместить на тренировочной груше. Чтобы руки в кровь изуродовать, но освободиться от этой грёбаной злости. Он еле сдерживает себя от того, чтобы разогнаться до максимальной скорости, выехать куда-нибудь в пригород и по пути, желательно, не сбить кого-нибудь. Но Чон сдерживается. Он едет в клуб, на встречу с Хёнджином. Альфа параллельно думает о том, что если не сможет успокоится, просто оттрахает какого-нибудь омежку во все дырки. Никто даже сопротивляться не будет. Они все там шлюхи, ждущие альф помоложе и побогаче. И все равно что он не любит этих случайных связей. У Хёнджина тоже что-то случилось и судя по его тону, он не был настроен разговаривать по телефону. Альфы не связывались пару дней, потому что Хван пропал. Не был доступен в соц сетях и трубку тоже не брал. Только бог знал что с ним. Чонгук останавливается на парковке самого элитного и дорогого клуба в Сеуле. Альфа хлопает дверью авто и направляется ко входу. Его пропускают без вопросов, Чон не последний человек здесь. Брюнет направляется на второй этаж, где размещены VIP-зоны, отмахиваясь от омежьих рук, желающих пощупать мышцы альфы и ухватиться за него, и игнорируя скользящие пошлые взгляды. В их постоянной комнате не слышно омежьего запаха или наигранного хихиканья. Там абсолютно тихо, лишь присутствуют отголоски сигаретного дыма. Чонгук открывает дверь и проходит внутрь, сразу направляясь в сторону дивана, на котором уже сидел Хван и задумчиво изучал стену напротив себя. Гук усаживается на диван и смотрит на друга в упор. Тот кажется вообще ничего не замечает и не слышит. Младший не старается привлечь внимания и даже про злость забывает. Ждет лишь когда Хёнджин начнет разговор. И тот начинает. От стены отрывает взгляд, в котором кажется такое отчаяние было, что мурашки по коже у любого пошли бы, а ещё осознание чего-то. Старший не смотрит на Чонгука, чуть хмыкает из-за чего на губах появляется горькая ухмылка: — Я нашел истинного, — говорит наконец Хёнджин, а в голосе нет ни одного намека на радость или счастье. Будто бы… разочарование? — Это же хорошо, хён, — Чонгук говорит тихо, как будто боится что-то не так сделать. Но в голосе присутствует непонимание. Его хён нашёл истинного, идеального омегу, предназначенного судьбой. Он должен сиять от счастья и в глазах должны быть любовные огоньки. — Почему ты… — Я изнасиловал его дважды, — эти слова даже сам Хёнджин воспринимать нормально не может, не то что Чон. Блондин откидывает голову назад и прикрывает ладонью глаза. Его губы расползаются с горькой улыбке, наполненной ненавистью к себе. Он смеётся тихо, но с этом смехе столько боли. Чонгук хмурится в непонимании. До него никак смысл этих слов дойти не может. Что произошло? Брюнет наливает в стакан воды и протягивает старшему. Тот залпом его выпивает. Все так же сидит, откинув голову назад и приводит мысли в порядок. Пытается привести. А Гук всем видом показывает, что хочет знать и выслушать тоже хочет. — Около лет пяти назад, я тогда ещё в школе учился, мой знакомый устраивал вечеринку, — начинает наконец Хван, — было много народа, омеги, алкоголь. В общем все как надо. — блондин задумывается немного, — ты же знаешь что я манго обожаю, — скорее риторический вопрос, хотя и вопросом не назовёшь, но Хёнджин всё равно дожидается от младшего кивка, а после продолжает, — я тогда начал чувствовать этот запах везде. Думал что слишком много выпил, раз такие галлюцинации. Помню как поднимался на второй этаж, чтобы умыться и привести чувства в порядок. Умылся, — альфа хмыкает слегка, — Но запах начал чувствовать ярче. Потом дошло, что нихера это не галлюцинации. В итоге в соседней комнате нашёл омегу. — Хван паузу зачем-то делает, как будто торопиться не хочет, — он весь от боли скрутился, скулил так тихо, а потом видимо мой запах почувствовал. Никогда не забуду тот испуг в его глазах. — блондин глаза прикрывает, вспоминает, воспроизводит картинки того времени, — меня его запах с ума свёл. Просто как какое-то животное на него накинулся, — опять хмыкает, только уже громче, — а он так яростно пытался сопротивляться, но сил не хватало. Это поразило на самом деле. Он не позволял инстинктам овладеть… А после всё как в тумане. — Хёнджин замолкает и ничего эту тишину не прерывает. Альфа глазами изучает уже потолок, с каждым разом всё больше осознавая кто он. Просто животное. — а утром, когда проснулся от него и следа не было. Даже запах выветрился. Но я всё равно помнил его. Я тогда понял, что ни с чем этот запах не спутаю. — опять молчит. — А недавно этот омега появился. Феликс. — Чонгук кивает. Он знает про Ли, старший рассказывал. Чонгук уже понимает. Большую часть понимает. — он зацепил меня. Слишком дерзкий, язык за зубами держать не умеет. А я ведь злостью своей управлять не умею, а он провоцировал сильно, — звучит как оправдание, но это не так. — опять изнасиловал. Только орально. А потом просто ушёл. Даже на его состояние внимания не обратил. Мудак… — говорит альфа сам себе, — и вот недавно, он раскрыл свой запах. Столько про меня сказал, а главное чистую правду… Я хочу чтобы ты страдал. — повторяет альфа, фразу омеги. Он уже два дня пытается всё это осознать и принять. Но не может. Никогда не сможет. Слишком много натворил. Чонгук молчит, так же переваривает информацию. Ему это сделать чуть легче, но все же. Альфы долго сидели, размышляя про себя. Не озвучивая ни одной мысли вслух. Хёнджин же думал, что будет исправлять свои ошибки. Будет вымаливать прощение, стоя на коленях, если понадобится. Сделает всё что угодно. Сквозь боль и слезы…