Стальное сердце

Чанбин никогда не любил эксперименты. Особенно настолько рискованные, как с роботами. Пойдет что-то не так — рассыплешься в пепел. Сестру, любящую рисковать, он предостерегал — говорил постоянно, что не стоит играть, не стоит ходить по лезвию ножа в попытках опробовать свои способности. Родители никогда не знали ни о чем — Чанбин и Сонхва жили отдельно, так как выросли давно из того возраста, когда живут все вместе. Сонхва давно собиралась жить отдельно и от Чанбина, тот и рад был, но квартира брата была больше, а значит удобнее проводить эксперименты. С андроидами. Когда случилась трагедия, Чанбин был на работе. Произошла утечка ядовитого горючего для машин сестры, она заметила это в последний момент и отравилась его парами. Со никогда не ненавидел себя настолько сильно, как в момент, когда узнал, что сестра мертва. А его не было рядом. Прошло несколько лет. Сестры не стало давно, но был человек — а точнее вещь — который напоминал о ней постоянно. Чанбин называл его игрушкой в красивой обертке. Андроид, оставшийся от сестры — она назвала его Хёнджин — был на удивление невероятно похож на человека. Не знающий даже и не разберется, что это робот. Хёнджин очень красив. Со был пропитан ненавистью ко всему, чем занималась сестра — оно погубило ее, а потому парень был рад избавиться от всего, что напоминало об увлечении Сонхвы. Чанбин выкинул все ее чертежи, оборудование и прочее — на очереди был андроид, но парень нашел кое-что. Кассету, которую записала сестра незадолго до смерти. Она словно чувствовала, что ей осталось недолго и говорила, чтобы Чанбин не погубил творение всей ее жизни. Она просила сохранить частичку того, куда она вложила душу и сердце. Со без раздумий оставил андроида. На галстуке робота лаконично значилось «Хёнджин». Чанбин хорошо помнит, как повел себя Хёнджин, когда он узнал, что случилось с Сонхвой. Со не верил в это, но, как оказалось, он был очень чувствителен и несколько дней у него было плохое самочувствие. На самом деле, в роботе не было ничего плохого. Чанбин шел на работу, а когда возвращался дома было прибрано, еда готова, продукты куплены и тому подобное. Удобно. Хёнджин всегда ждал, никогда не обижался на колкие слова Чанбина и вел себя просто прекрасно. Со ни разу за все время не назвал его по имени, лишь использовал такие слова как «андроид», «машина», «робот» и прочее, не задумываясь, что чувствует Хёнджин. Ему и не было интересно, если честно. Еще у Чанбина была одна интересная вещь, своеобразный «регулятор чувств». С его помощью парень мог знать, что творится на «душе» андроида. Прибор выглядел как браслет с длинной планкой, которая горела одним из четырех цветов: красным, синим, зеленым, черным или ярко алым. Красный указывал на злость; зеленый — радость, воодушевление; синий — тревогу, расстройство; черный — плохое самочувствие, в том числе моральное; ярко алый — смущение. Браслет был встроен в руку андроида, проводки, словно вены, передавали импульсы от мозга. Сначала Со сомневался в необходимости прибора, так как считал, что машины не могут чувствовать, однако вскоре изменил свое мнение. Парня неимоверно бесило, как его друзья — Бан Чан, Хан Джисон, — относились к Хёнджину. Они, приходя в гости, постоянно звали андроида к себе, поговорить с ним, пошутить и так далее. Однажды Хан задал Чанбину резонный вопрос — почему Хёнджин не выходит на улицу, на что Со ответил, что робот не приспособлен к другим условиям, а потому не выйдет. Друзья оказались очень разочарованы, а Джисон добавил, что аргумент слабоват, и Хёнджин, как робот, должен хорошо чувствовать себя вне стен дома. Чанбин промолчал тогда, про себя подумав, что сам не знает, почему не разрешает парню — если так можно его назвать — выходить на улицу. Наверное… … боится, что с ним что-нибудь случится? Нет, Чанбин всеми силами отгоняет эти мысли. *** После работы, совершенно уставший и измотанный, Со возвращается домой. Сегодня он испортил отчет, его отчитали, словно ребенка, пригрозили увольнением. Он совершенно опустошен и подавлен. Хёнджин его встречает, как всегда заботливо интересуется, все ли хорошо, не хочет ли Чанбин поесть. Он как всегда заботлив и это слишком приятно. Чанбин хочет многое сказать, но все вылетает из головы. Пустота, впервые за весь день. Он открывает рот, но ни слова не может из себя выдавить. А нужны ли слова? Нужно ли что-то говорить? Сейчас он уже не был в этом уверен. — С вами все хорошо? — заботливо интересуется Хёнджин, сев рядом с Чанбином на диван. Со поворачивает к нему голову и не отвечает, рассматривая андроида и думая о своем. Перед ним — машина. Без чувств и эмоций. Он состоит из металла, пластика, непонятных микросхем и наполнен реагентами. Его сердце, что отстукивает ритм — стальное. Но почему он кажется таким живым? Теплый, с красивыми глазами, улыбкой и шелковыми русыми волосами. Когда Со грустно — он рядом и пытается ободрить, когда ему смешно — поддерживает настроение. — Нет, — тихо отвечает Чанбин, замечая, что браслет загорается синим цветом. Он переводит взгляд на Хёнджина — тот смотрит в ответ, напряженно хмурясь и моргая. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — спрашивает андроид, наклонив голову. — Можешь, — отвечает Чанбин, внезапно чувствуя себя исследователем. Возможно, прибор на его руке показывает рандомные цвета? Стоит проверить. Со резко наклоняется вперед, хватая андроида за шиворот и притягивая к себе очень близко и заглядывая в глаза. Тот упирается руками вперед, отклоняясь назад. Его щеки немного краснеют, а взгляд бегает. — Я… — сглатывает Хёнджин, в то время как Чанбин бросает взгляд на браслет. Ярко алый. — Работает, — улыбается Чанбин, отпуская андроида и поднимаясь с дивана. — Я спать. Он не обращает внимания на то, как браслет снова загорается синим. *** На следующий день Хёнджин делает вид, что ничего не было, однако его взгляд то и дело бегает. Нервничает. Если так можно сказать об андроиде. Позавтракав, Чанбин говорит Хёнджину прибраться, а сам идет в свою комнату и приводит себя в максимальный порядок. Сегодня к нему должен прийти коллега, помочь разобрать бумаги по недавней работе с конкурирующей компанией. Чанбин очень ждет его. Ли Феликс — прекрасный сотрудник и… красивый парень. — Вы ждете кого-то? — заинтересованно спрашивает Хёнджин. Сегодня он одет в белый мягкий свитер и черные джинсы. Чанбин не перестает думать о том, как ему идет. Все. — Да, — Со смотрит на часы, — он скоро будет здесь. Феликс появляется через пятнадцать минут. Он возбужден, рассказывает о каком-то происшествии в дороге, жестикулирует и быстро что-то говорит, но Чанбин не слушает. Он всматривается в чужое лицо и думает только о том, как сильно привязался к своему новому коллеге, только неделю назад переступившему порог стажерства. Ли притягивает по всем параметрам — веселый характер, милый вид, разговорчивость. — А кто этот симпатичный молодой человек? — спрашивает Феликс Чанбина, имея в виду Хёнджина, ушедшего в другую комнату. — Он выглядит подавленным. Со удивленно вскидывает брови, понимая, что совсем выпал из реальности, задумавшись. Он с улыбкой перекладывает документы на столике с одного места на другой и, наконец, говорит: — Он мой брат, — этот вариант кажется самым удачным, к тому же Феликс доверчив и не будет ничего проверять, — его зовут Хёнджин. И он не очень хорошо себя чувствует. — А… Когда работа с документами заканчивается, Чанбин предлагает выпить. Повода нет, но почему-то очень хочется. Феликс, на удивление, соглашается. Хёнджин не показывается. Чанбину интересно, чем можно заниматься на протяжении такого времени, однако он не предпринимает никаких попыток этого узнать, лишь заливает в себя горький алкоголь. Когда на дне бутылки остается немного жидкости, а у Феликса заплетается язык, Чанбин наконец решается на то, что давно хотел сделать. За плечо он притягивает к себе парня и мягко касается его губ своими. Феликс сначала расширяет от удивления глаза, а затем отвечает на поцелуй. Со оглаживает рукой чужой затылок и чувствует, как наполняется радостью. Но… что-то внутри, безумно тихое и слабое, говорит, что он поступает неправильно. Обманывает себя. Продолжая целовать Феликса, Чанбин открывает глаза и замечает боковым зрением какое-то движение. Из комнаты тихо вышел Хёнджин. Его лицо было непроницаемо, но браслет призывно горел синим. Со отскакивает от Ли и прикладывает ладонь ко рту. Феликс непонимающе наклоняет голову, а затем замечает Хёнджина. Он тихо ойкает и, покраснев, встает. — Я позвоню завтра, — кидает он и направляется к выходу. Чанбин ошарашен по каким-то непонятным причинам, а потому не двигается даже, услышав хлопок двери. Феликс, похоже, засмущался из-за «брата» Со. Хёнджин стоит около стены и выглядит очень странно. — Ты что-то хотел? — невозмутимо спрашивает Чанбин, поправляя одежду. От него несет перегаром, волосы растрепаны, перед глазами плывет, однако разум настойчиво твердит, что он должен поговорить с андроидом. — Это ваш любимый человек? — спрашивает Хёнджин. Честно говоря, Со привык к тому, что андроид искренен в своих словах, даже чересчур, говорит, что думает, формулирует — ужасно. Чанбин смущается. — Феликс? Нет… он… он просто… кажется, он мне нравится и возможно… — Я понял, — Хёнджин улыбается как-то обезоруживающе, кивает, и скрывается в другой комнате. Этой ночью Чанбин не может уснуть. Он понимает, что это глупо, чертовски ужасно и просто… И просто Со знал, что это дерьмо ничем хорошим не кончится. Не пытайся обманывать себя. Пытаешься ввести свой разум в заблуждение, плутаешь, путаешься в лабиринте правды и обмана, а затем все равно приходишь туда, откуда начал путь. Так происходит и сейчас. Ведь вместо того, чтобы видеть перед глазами Феликса, Чанбин видит Хёнджина… Его лицо, его скромную улыбку, руки, слышит голос… — Что же ты со мной делаешь, — шепчет Чанбин, сжимая пальцами одеяло. Пытаться убедить себя, что вместо симпатии к Феликсу большее, пытаться вызвать к себе неприязнь, в лицо называя Хёнджина пустышкой — все это глубокая пропасть, куда с каждым днем продолжает лететь Чанбин. *** Чанбин громко захлопывает за собой дверь и чуть ли не сваливает вешалку, с грохотом падая на пол. В мыслях каша, голова кружится. Губы горят от неданих поцелуев, на шее — бордовые следы засосов. Все двоится — крепкий алкоголь здорово ударил в голову, ничего не поделаешь. В прихожую выходит Хёнджин. его взгляд тревожный, в руке телефон. — Где вы были так долго? — спрашивает он, помогая Со подняться, — я звонил, но вы не брали трубку… Чанбин опирается рукой о стену и замечает пристальный взгляд андроида на своей шее. — Знаешь, как бы я хотел, чтобы у меня с Феликсом что-то получилось, — грустно говорит Со. Он вспоминает, как оборвал все, что только начиналось с Ли, просто сказав, что любит другого. — Но из-за искусной фальшивки все разрушено. Хёнджин стоит молча, чувствуя, как заходится в бешенном ритме пусть и искуственное, но отчаянно любящее сердце. Он сглатывает и прижимает запястье к ноющей груди. — Вы знаете, — скорее утверждает, чем спрашивает он. Чанбин горько усмехается. — Понял давно. Хватает лишь одного взгляда на твой браслет, — Хёнджин переводит взгляд на свою руку. Чанбин растрепывает свои волосы, — мне просто интересно: как кусок металла и пластика может чувствовать? Как стальное сердце может любить?! Хёнджин молчит. Снова. Снова скрывает под толщей безэмоциональности собственное «я», которому позавидовал бы даже живой человек. Слова Чанбина ранят, словно ножом по нежной коже. Хёнджин никогда не чувствовал физической боли, но готов испытать все, лишь бы не мучиться в душевной агонии. — Если… — голос Хёнджина дрожит, — не будет выхода, если вам станет слишком тяжело из-за меня, только скажите. Я сделаю то что должен, даю слово. Чанбин лишь кивает, не совсем понимая смысл услышанных слов. *** Потом все становится лишь хуже. Чанбин не может извиниться перед Феликсом, тот не приходит на работу, не появляется на горизонте. Со не может винить никого, кроме себя. Хёнджин постоянно делает вид, что все в порядке, однако его браслет говорит об обратном. Чанбин считает, что слишком запутался в себе и своих чувствах. — Как бы я хотел уснуть и проснуться без проблем, — в пустоту говорит Со и уходит в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Ночью, когда парень спал, в комнату зашел андроид. Он долго стоял над кроватью Чанбина и разглядывал его лицо, освещенное тусклым светом луны. Хёнджин огладил чужое лицо и задержал взгляд на пухлых губах парня. Потянувшись к ним, он замер — а достоин ли он вот так красть чужие поцелуи? Чанбин бы этого не хотел, а значит он не в праве делать это. — Как же я люблю вас, — прошептал Хёнджин и тихо вышел из комнаты. Как только дверь за андроидом закрылась, Чанбин открыл глаза и отправился следом — медленно, совершая осторожные шаги. Наивный Хёнджин. В комнате, где Сонхва занималась своими исследованиями, ярко горел свет. Со заглянул в щель чуть приоткрытой двери. Хёнджин лежал на полу. Чанбин резко распахнул дверь и подбежал к телу. — Боже! — андроид лежал с закрытыми глазами и не «дышал». Браслет не светился, полностью почернев. Руки Со тряслись, он не знал, что делать. Все время после смерти сестры он лишь заправлял его реагентами, а сейчас дело было серьезнее. Из руки Хёнджина выкатился маленький шарик. Чанбин схватил его и повертел в руках — предмет был очень горячим. — Что же ты наделал… Подскочив, парень подбежал к шкафу и принялся вываливать оттуда стопки бумаг. Он не знал, зачем делал это и как эти манипуляции могут помочь, но просто был в отчаянии. Слезы застилали глаза от собственной беспомощности, а в голове слышалось лишь одно: «Если… не будет выхода, если вам станет слишком тяжело, только скажите. Я сделаю, что должен, даю слово…» — Нет…. — рухнув коленями в ворох бумаги, Чанбин ударил кулаками о пол. Это он виноват. Он виноват в смерти Хёнджина. Никогда не было такого, чтобы Со поступил верно, не причиняя никому боли. А Хёнджин… всегда был рядом. Никогда не признавался в своих чувствах, не давил, и… — ты человек, слышишь меня! — даже больше, чем я, невыносимо хотелось добавить Чанбину. Приподняв взгляд, Со увидел три скрепленных степлером листа, на заглавном листе был распечатан цветной краской какой-то шарик. Приподняв шарик в своей руке, и сверив его с напечатанным, Чанбин понял, что предмет один и тот же. Не теряя времени, парень схватил листы и принялся бегать взглядом по строчкам. — Капсула…. Приводящая систему в расстройство… Сжать…. — бормотал Чанбин. — Так… зарядить генератор и запустить устройство разрядом тока. Бросившись к столу, Со взял генератор и подключил через проводник к электричеству. Достав два отводка от тяжелого предмета, Чанбин подождал, когда фонарик загорится красным и подошел к Хёнджину, перевернув его на спину. — Я люблю тебя, — прошептал он, и сделал первый вброс энергии. Затем второй. Третий. Неужели не сработает? Чанбин не хотел в это верить. Должно сработать. Когда браслет вновь вспыхнул светом, Со не мог поверить своим глазам. Отбросив в сторону прибор, он схватил Хёнджина за плечи и потряс. Его пухлые губы, ранее немного посветлевшие, стали преобретать живой цвет, кожа перестала быть практически белой, а тело стало постепенно нагреваться. Шмыгнув носом, Чанбин наклонился и накрыл чужие губы своими. Отстранившись, он улыбнулся открывшему глаза Хёнджину. — Это сон, или вы меня оживили поцелуем? — спросил он, улыбаясь и смотря в чужие темно-карие глаза. Чанбин резко перестал улыбаться. Хёнджин тоже. — То, что ты сделал… — начал Со, нахмурившись, — ты понимаешь, что я…                    Хёнджин не дал ему договорить, приподнимаясь и утягивая парня в поцелуй. Он не будет говорить, что пока его система медленно отключалась, он слышал каждое слово, произнесенное Чанбином.