Утром в субботу

Они стоят за углом здания в трёх метрах от таблички, запрещающей курение, и смотрят в разные стороны: Ральф — на качающиеся на ветру облезлые к зиме кусты, Шериф — на окна бухгалтерии, в которых в любой момент могут возникнуть дамы, просто обожающие стучать директору о любителях несанкционированного перекура. Здесь, конечно, не Дом, на всё подряд глаза не закрывают, но за курение воспитателей всё равно отчитывать не будут, не на глазах у детей и ладно — назойливые бухгалтерши достали директора не меньше, чем Шерифа, который подчас совсем не скрывается от воспитанников. — Ну, как она, жизнь семейная? — спрашивает Шериф. Ральф выдыхает очередную порцию дыма, лениво смотрит, как она улетает в небо, сливаясь там с унылыми серыми облаками, и раздумывает над вопросом. Как люди представляют себе семейную жизнь? Ужин в разговорах о прошедшем дне, совместный поход в супермаркет, секс утром в субботу? Семья — это когда дома тебя ждут и скучают, когда любят. Ральф усмехается про себя. Семейная жизнь — это когда забираются под одеяло далеко за полночь и суют под тебя все свои ледяные конечности разом. Это когда вытаскиваешь клок белобрысых волос из стока в ванной чуть ли не каждую неделю. Это отвратительная вонь лака для ногтей и музыка, от которой голова болит. Чужие привычки, чужие мысли в голове, чужие волосы на твоей подушке. Ну и ещё секс утром в субботу. Ральф думает о всех этих мелочах: о чёрных карандашах для глаз, валяющихся в каждом углу, о баночках с обезболивающим на холодильнике (от этой мысли, пожалуй, даже больно, а вовсе не тепло), о кондиционере для волос, пахнущем чем-то сладким. «Сияющий блонд» — сказано на бутылочке. Ну ещё бы. Ещё Ральф вспоминает растения, захватывающие его квартиру. Сначала это был просто скромный зелёный пучок в горшке, название которого он даже не знал, потом пара малюсеньких кактусов на рабочем столе, кофейное дерево с экзотическим именем. А теперь на подоконник невозможно даже пепельницу сунуть, не говоря уже про то, чтобы открыть окно. Микропроветривание — выбор настоящих ботаников. Алоэ, разросшееся на и без того маленькой кухне, так и норовит выколоть Ральфу глаз, а расплодившиеся кактусы — впиться насмерть. Иногда ему хочется выкинуть всё, оставить только один куст, растущий на застеклённом балконе, но вообще-то Ральфу нравится. И уют зелёных занавесей плюща над кроватью, и запах нежных белых цветов, и даже, прости господи, алоэ. — Да нормально, — Ральф пожимает плечами, затягивается, глядя себе под ноги. — Как у всех. Полный шкаф чёрной одежды, среди которой отчаянно ищешь свитер с утра, а потом понимаешь, что кое-кто его уже уволок. Хоть и велик, хоть и не подходящий стиль, но тёплый и пахнет Ральфом, а значит никак лучше подходит для утренней прогулки за хлебом. Все эти коробки со странным чаем, за которыми никак не найти пачку макарон. Мате и какао, цейлонская корица и кардамон, белый чай с ароматом кокоса, мята, лемонграсс, ройбос и ещё бог знает что. — Разве с ним может быть как у всех? — усмехается Шериф. Ночные разговоры и долгое молчание по вечерам. Захватывающие книги, о существовании которых Ральф даже не слышал раньше, и скучные фильмы, под которые хочется уснуть. Кожаные штаны, тяжёлые ботинки с блестящими пряжками и шёлковые рубашки. Дешёвый портвейн и конфеты с липкой начинкой. Долгое разглядывание витрины с сигаретами. Скупые СМСки. — Почему нет, — туманно отвечает Ральф. Ворчание по утрам, циничные шуточки, задушенные слёзы. Искусанные сухие губы, вечно расцарапанная чёрными когтями спина и кофе вместо завтрака. Его улыбки, застрявшие в сердце. Его запах на простынях. И секс утром в субботу.