Не закрывайся

Тёплый ветерок бродил между кристальными волнами, задевал перья птиц, ласково касался лиц людей и неумолимо толкал небольшое судно вперёд. Лучи солнца перемешивались в прозрачной воде и дарили приятное тепло с тонким отблеском отражения на коже. Прекрасный день в Италии, который ничто не могло испортить. Джорно стоял у левого борта парусника, на котором вся банда Буччеллати направлялась к одному из отдалённых островов по важному делу, и умиротворённо наблюдал за противостоянием волн. Победа над боссом положила начало кардинальным изменениям в семье и вся команда работала без устали уже несколько недель. За это время первые, хоть и весьма непростые, шаги к устранению наркоторговли были уже предприняты. Каждый успех считался важным и весомым, а потому банда пребывала в приподнятом расположении духа. Постепенно планы на светлое будущее становились всё менее фантастическими. Место дона до сих пор пустовало, однако все сходились во мнении, что стоит прощупать почву перед заменой босса. Тем не менее, в данный момент, всё это могло немного подождать. Джорно облегчённо вздохнул и посмотрел на светлое, голубое небо, замечая несколько чаек, с криками пролетающих мимо судна. Окружающее спокойствие слегка сбивало с толку, заставляло сомневаться в истинности. За последние полгода члены Пассионе постоянно находились в напряжении и готовности к бою или же погружались в работу. Такое умиротворение казалось сном и вызывало трепет души, пробуждая детскую радость. Джованна всегда считал, что в пути проще всего отпустить важные дела и тяжёлые думы, ощутить что-то вроде свободы. Светлые волосы парня развивались на ветру, а в изумрудных глазах плескалось удовольствие, такое же открытое и спокойное, как и всегда. — Джорно, где тебя носит?! — на другом конце палубы вдруг появился Миста и призывно помахал за собой. — Почти все уже в сборе, пошли. — Иду-иду, — блондин усмехнулся и немного нехотя оторвался от созерцания окружающей красоты. За столом на корме уже собрались Фуго, Аббакио, Наранча и Миста. Неподалёку на небольшом диванчике кремового цвета сидела Триш и сосредоточено красила ногти. Когда Джорно подошёл ближе к товарищам, цепкий взгляд зелёных глаз быстро отметил отсутствие их лидера. — Буччеллати опаздывает? — Джованна оглядел присутствующих. — Не знаю, я его не нашёл, — Миста пожал плечами, отправляя в рот дольку помидора из своего обеда. — Ты не нашёл человека на судне посреди моря? — Аббакио саркастично изогнул бровь, отрываясь от бокала красного вина. В его голосе читалась сдержанная усмешка, ведь даже на Леоне успех действовал благоприятным образом. — Не стану же я ломиться в его каюту, — парировал стрелок. — Не станешь, потому что она четвёртая, — съехидничал Наранча, получив от Мисты недовольное: «Заткнись». — Может он ещё спит? — к разговору присоединился Фуго, оторвавшись от объяснений одного из упражнений для своего ученика. Джорно чуть пожал плечами и неспеша принялся за еду. Блондин понимал, что работы у них только прибавилось и не собирался винить Бруно в желании выспаться. Скорее, это даже казалось ему заслуженным, всё-таки на протяжении всего пути Буччеллати делал всё, ради успеха и сохранности команды. Джованна помнил с какой теплотой брюнет смотрел на своих подчинённых, когда они отреклись от босса, ради своего лидера. Этот взгляд дарил бесконечную благодарность и понимание, имел нечто особенное, от чего зеленоглазому неосознанно хотелось идти вперёд и побеждать, только ради того, чтобы надежды Бруно не были напрасны. Джованна задумался, разглядывая содержимое своей тарелки. Каждый раз размышляя о Буччеллати, Джорно замечал на своих губах лёгкую улыбку. Виной всему доброта или доверие, а может простая нелепость разума, парень не знал, но вот уже долгое время задумывался над тем, что это значит для него. Наранча вдруг издал измученный стон, отвлекая Джорно от витьеватых тропинок мыслей. — Почему я должен решать это сейчас, когда мы можем отдохнуть? — тёмноволосый устало лёг на стол и жалобно обратился к своему учителю: — Фуго, дай мне выходной! — Ты не в той ситуации, чтобы просить от меня поблажек, — строго ответил Паннакотта, недвусмысленно повертев в руке вилку, вынуждая Наранчу разочарованно выдохнуть. — Но, так и быть, это задание последнее на сегодня. Фиолетовые глаза ученика радостно загорелись, предвкушая свободу от математики. — Я когда-нибудь говорил, что ты — лучший учитель? — Много раз, чтобы увильнуть от работы, — констатировал Фуго, скрывая тень улыбки. В конце концов, ему нравилась роль наставника. Спустя полчаса трапеза завершилась, а Бруно так и не появился. Команда начинала беспокоиться и Джорно направился проверить всё ли в порядке. Ступая по палубе, парень направлялся к каюте лидера и с каждым шагом всё яснее слышал скрип пола, крики чаек и шум волн. В какой-то момент, он ощутил необъяснимое чувство, растущее внутри и обостряющее нервозность. Мысль о том, что ему нужно зайти в каюту Буччеллати, почему-то приобрела странную неловкость, а затем переросла в нечто немного смущающее. Джованна тряхнул головой и быстро поправил одежду, становясь прямо напротив нужной двери. Ему всего лишь нужно проверить. Блондин негромко постучал и услышал приглушённое: «Открыто». Оказавшись внутри, зеленоглазый по привычке мельком осмотрел помещение на наличие странностей, но не нашёл ничего примечательного, за исключением хозяина каюты. Бруно стоял у окна и смотрел куда-то вперёд. Глаза морской глубины наблюдали за пейзажем за пределами каюты, но казались будто бы пустыми, словно сознание брюнета было далеко. — Буччеллати, всё в порядке? — заговорил Джованна, привлекая внимание лидера. Бруно чуть дрогнул и перевёл взгляд на светловолосого, наспех стирая туманность радужек. Всё-таки за последнюю неделю что-то изменилось и, пусть Буччеллати стойко молчал, Джорно видел странную тень на его лице и некоторую отстранённость. В первые проявления парень отмахивался от этих мыслей, но постепенно осознавал, что замечает одно и то же. — Да, всё в порядке. Просто не мог устоять перед соблазном подольше полежать в постели, — Буччеллати чуть усмехнулся с привычной, опьяняющей мягкостью, от которой Джорно почти забыл цель своего визита. Внимательность к чужим эмоциям нередко помогала Джованне определять малейшие изменения в поведении окружающих и сейчас это умение подсказывало, что Бруно выглядит очень уставшим. Мрак истощения отражался на его лице, гасил эмоции и открытость, за которую хотелось продать душу. Блондин еле заметно помрачнел, Бруно скрывал свои личные проблемы. Таков должен быть лидер, однако Джованна отрицал столь бесполезную необходимость. Она отдаляла Буччеллати от его команды, от Джорно и они оба терпели собственные недомолвки. Зеленоглазый нередко замечал укол раздражения после очередного умалчивания, но продолжал наблюдать за странными признаками, не имея возможности помочь. Несколько раз Джованна спрашивал об этом лично, однако не надеялся на что-то, кроме заверений в обратном. Слова Буччеллати всегда вселяли доверие, однако иногда Джорно сомневался в их правдивости и в основном это происходило, когда дело касалось самого Бруно. Чуткий взгляд зелёных глаз изучающе прошёлся от шеи лидера, пробрался выше, касаясь скул, игнорируя странность своих действий и слегка забываясь в чём-то откровенно манящем. Даже будучи истощённым Буччеллати вселял трепет и глубокое уважение, от которого перехватывало дыхание. Молчание в его присутствии становилось красноречивым, без слов определяло намерения и затягивало умиротворением, безмолвной защитой. — Джорно? — Буччеллати вопросительно заглянул в зелёные глаза. — Что-то не так? Блондин пару раз моргнул, возвращаясь из транса собственных мыслей и доводов, и всмотрелся в глубину синевы. Парень решал, стоит ли говорить о состоянии Бруно сейчас, но с небольшим разочарованием вновь отступил, покачав головой. Вряд-ли Буччеллати откроется ему, как бы этого не хотелось, ведь он слишком часто думает о всеобщем благополучии, где чужое счастье закрывает его печаль. — Тебя просто долго не было, — Джорно с досадой повернулся к Бруно спиной, разорвав зрительный контакт. — Идём? В глазах Буччеллати на миг отразилась задумчивость и вопрос, но Джованна не мог видеть этого проявления прозрачного интереса. Вместо ненужных сомнений блондин решил удостовериться в своих доводах и наконец донести до Бруно его личную важность для каждого члена банды. Однако Джорно не мог отрицать, что эгоизм настойчиво требует рассказать об этом в личном ключе. На палубе солнечный свет сразу окутал фигуру Бруно, играя с молниями на его одежде, а ветер принялся перебирать волосы. Парень глубоко вдохнул тёплый морской воздух и почувствовал себя немного свежее. Слыша громкие разговоры на корме, иной раз хотелось напомнить команде о задании, но Буччеллати и сам не очень хотел думать о нём. Сейчас, в пути, они могут немного расслабиться. Брюнет следовал за Джорно, то и дело проводя рукой по перилам ограждений и с наслаждением оглядывая обилие кристального, колкого своей яркостью, света, запутавшегося в волнах. Сейчас Бруно чувствовал себя живым, внутри наконец появилось место радости в мелочах, но нечто физическое мешало полной гармонии. Взгляд гулял по окрестным красотам, запоминал каждую мелочь и вдруг зацепился за спину Джованны. Черноволосый имел достаточную внимательность, чтобы не упускать чужое внимание к себе. Иногда краем глаза, иногда по простым ощущениями Буччеллати чувствовал пару изумрудных глаз, с такой проницательностью наблюдающих за ним. Когда же Джорно впервые спросил, всё ли в порядке, брюнет на мгновение почувствовал смену ролей в их поведении, но не мог отрицать, что был категорически против. Натура Бруно быстро выдавала убедительную ложь в обёртке заражающего спокойствия, но чем чаще синева его глаз ловила на себе глубину изумрудов, тем яснее Бруно осознавал невозможность для кого-либо остаться наедине с сентиментальной и до одури человеческой чушью, ради становления эталоном лидерства. Буччеллати немного отстал и вновь положил руку на перила, вглядываясь куда-то вдаль. Именно благодаря Джорно его существование превратилось в жизнь, блондин нередко спасал их жизни на протяжении всего периода борьбы с боссом. Однако важнее было осознание, что Джованна совершил решающий толчок к изменению семьи и самого Буччеллати. Мельком взглянув на светловолосого, Бруно вновь почувствовал благодарность и прикрыл глаза, возвращаясь к делам мафии. Ему должно гнать излишние мысли о подчинённых, не смотря на личные эмоции. Джорно перестал слышать чужие шаги и обернулся, наблюдая за лидером. Его профиль, направленный куда-то в глубину мира, казался загадочным и открытым одновременно. Бруно легко читался, но всегда оставлял нечто скрытое на дне глубокой синевы глаз. Нечто, что даже Джованна не мог распознать. С самого детства Буччеллати увлекался симбиозом красоты неба и воды, его тянуло к волнам, завораживала их красота, и Джорно видел, что Бруно словно и сам был частью этих бескрайних просторов. Его твёрдая решимость и верность двигали банду вперёд, как волны — судно. Их общей цели он отдавал себя без остатка, каждый раз рискуя стать прибоем, разбивающимся о камни. Джованна внимательно слушал водоворот звуков и не торопился нарушать его собой, теряя осмысленные слова в этой картине идеального сочетания моря и человека. Парень внимательно рассматривал лидера и находил всё больше признаков сокрытия правды, пусть и не очень существенной. Джорно хотел знать об этом, о других мелочах, касающихся Буччеллати. Постепенно, с каждым днём, он приходил всё в бо́льшее раздражение от единственной возможности лишь наблюдать. Не произнеся ни слова, Джованна сжал руки в кулаки и резко выдохнул, собравшись удалиться, дабы не забивать свой разум одними и теми же выводами, не приносящими никакой пользы. Вскоре, фигура блондина пропала с палубы, а Бруно слегка придержал голову, ощутив волну неприятной боли. Внимание Буччеллати рассеивалось, но не упустило то, что хотел скрыть обладатель Gold Experience. Слишком уж хорошо они знали друг друга, пусть знакомы не так уж давно. Несколько часов Джорно провёл в компании членов банды и почти сумел забыть произошедшее ранее. Однако когда к ним присоединился Буччеллати, мысли о его самочувствии только сильнее запутались в сознании. Внешне их лидер практически не изменился, но Джованна замечал каждую мелочь, отражённую в движениях. Громкий смех Мисты и Наранчи вызывал на лице Бруно искажение физической боли, наскоро спрятанное от лишних вопросов. Периодически брюнет прикрывал глаза на пару минут, словно желал только тишины. Джорно изучал его поведение со всей внимательностью, думал, чем вызван взгляд, похожий на туманную морскую гладь и даже не задумывался о том, что может быть уличён в своём странном исследовании. Время проходило незаметно за подобного рода занятием, Джорно вспомнил о времени, только когда все начали расходиться по каютам. Уже завтра утром они прибудут в пункт назначения, хотя за день приоритеты слегка изменили курс, задание уже мало интересовало. Когда последние лучи солнца перестали отражаться в зелёных глазах и скрылись за горизонтом, Джованна неспеша отправился в свою каюту, попутно оценивая прошедший день. Блондин до сих пор был огорчён тем, что даже малейшей возможности на разговор с Буччеллати не представилось, более того, после пары фраз после обеда они больше не контактировали. Сегодня Джорно лишь подтвердил свои догадки, решение так и не появилось. Возможно, ему даже хотелось оставить надоедливые мысли о чужих проблемах, однако желание преодолеть баррикаду недопонимания оказалось сильнее. Так или иначе, сегодняшние попытки не увенчались успехом и Джованна собирался отпустить ситуацию до завтра, пока не услышал тихие размеренные шаги по коридору, между кают. Бруно вышел на палубу, стараясь издавать как можно меньше шума, и направился к носу. В такое позднее время он рассчитывал на то, что все уже спят, ловя минуты тишины вместе с затихающим шёпотом ветра. Стандартный пиджак Буччеллати заменила белая рубашка, более свободная и лёгкая, чем привычная одежда. Было в этом что-то менее официальное, слегка расслабляющее. Очень скоро черноволосый вышел к носу и сел на маленький диван, дополняющий весь антураж судна таким же кремовым цветом ткани. Оказавшись в тишине убаюкивающих волн и приятной темноте, Бруно поднял взгляд вверх и на минуту забыл о земных проблемах, встречая бескрайнее небо. Холодное умиротворение ночи казалось необычайно мягким, окутывая и совмещая в себе различные стихии. Мрак, освещённый ярким диском Луны и тысячами звёзд, успокаивал весь мир, заставляя волны обращаться в гладь, города затихать, а частое сердцебиение вернуться в прежний ритм. Бесконечность неба, количество звёзд и созвездий, туманностей и планет напоминало о мелочности человеческой сущности, чьи проблемы никогда не встанут рядом с вселенскими. Перед далёким космосом приходило осознание того, что жизнь имеет свой срок, ничтожный, но с такой любовью подаренный судьбой. Бруно начинал забываться в великолепии ночи, но вдруг заметил чужие руки, уложенные на спинку дивана. — Сегодня прекрасная ночь, — с придыханием проговорил Джорно, устремляя свой взгляд по одному из множества путей небосвода. На лице Буччеллати отразилось мимолётное удивление в сочетании с чем-то, что радовалось чужому присутствию в лице конкретного человека. Джованна держал в руках кружку и спустя пару минут безмолвного наблюдения за небом, перевёл взгляд на Бруно, протягивая ему напиток. — Чай с мятой поможет против бессонницы. Буччеллати медленно перехватил сосуд с жидкостью и сразу ощутил ненавязчивый запах трав, немного усмехаясь сложившейся ситуации. — От тебя ничего не скроешь, — черноволосый прикоснулся губами к кружке, чувствуя теплоту напитка. — Не нужно скрываться от нас, — Джорно двинулся в сторону и медленно наклонился к Бруно, обвивая руками его шею, лицом касаясь волос. — От меня. Джованна действовал интуитивно, желая просто донести истину своих и общих чувств. Шанс того, что его оттолкнут пугал, но не останавливал перед желанием ответить той же заботой, которую Буччеллати дарил им всегда. Мягкость чёрных волос чувствовалась кожей, а неопределённый запах манил знакомым ощущением защищённости. Объятья Джорно теплились надеждой и целью облегчить участь лидера, избавить от одиночества. Рука Бруно легла поверх запястья светловолосого, но не оттолкнула. Его тело расслабилось, постепенно находя опору, которую Джованна так хотел ему дать. Буччеллати закрыл глаза и облегчённо выдохнул, забывая о делах и проблемах семьи, своих вопросах, большом количестве дел и прочем, что мешало обрести покой. — Поразительная проницательность, — Бруно медленно двинулся ближе, заставляя Джорно прижаться чуть сильнее. Лёгкий ветерок прошёлся по палубе, коснулся двоих и поскорее отступил изучать море, не желая мешать их личному умиротворению. Буччеллати неспеша открыл глаза, вновь устремляя взгляд в небо. Мысли о мелочности проблем и ограниченности жизни начали приобретать иной смысл. Черноволосый осознавал некоторую разницу между лидером и подчинённым, но более не ощущал баррикады или пропасти между ними. Этот факт подарил новую волну облегчения, Буччеллати посчитал, что раньше слишком сильно задумывался о титулах, но ведь они так неважны. Его рука медленно погладила чужое запястье, а одинокая синева наполнилась отражением ярких звёзд, словно обретая новую жизнь. Джорно поднял голову вслед за Бруно и вновь поразился красоте ночной бездны. В душе плескалось счастье, парень всё-таки избавился от этой небольшой, но мешающей проблемы. Изумрудные глаза сверкали во тьме от понимания того, что Буччеллати сделал шаг навстречу и не стал скрываться дальше. Джованна тихо усмехнулся, наблюдая со стороны красоту чужих глаз. Тёмная глубина двух океанов наконец осветилась тысячами звёзд, словно освободилась от рамок и оков. — Думаю, сегодня твой сон вернётся, — Джорно удовлетворённо улыбнулся и собирался отпустить Буччеллати, как вдруг почувствовал, что чужая рука тянет назад. — Сегодня я бы предпочёл спать сидя, — нежная улыбка Бруно, лёгкая и спокойная вернула светловолосому то мимолётное смущение, какое он чувствовал днём. Однако в отличие от прошлого раза, странная неловкость рассеялась вместе с туманом синих радужек. Джорно вновь обвил шею Буччеллати и ощутил полное доверие друг к другу. Стена между ними пала, открывая свободу и множество путей достижения счастья для них и всей банды. Луна плавно плыла по небу, украшенному осколками вселенной. Всё великолепие далёких фонариков неизведанного пространства отражалось в тёмном море и равномерных волнах. Джорно долго разглядывал окружающую загадку и сонную тишину, но сколько бы он не думал о космосе или солёных водах, на губах играла еле заметная улыбка, которая не собиралась уходить, подсказывая своему хозяину, что его мысли сосредоточены не на далёких просторах, а на ком-то, кто гораздо ближе. — Я буду рядом. — Спасибо.