Рельсы, крыши и мосты

— Капитан! Бегите! — отчаянно выкрикивает мой товарищ, безуспешно пытаясь вырваться из рук неприятеля. Ну уж нет! Я — капитан, и мой долг — защищать свою команду, а не стыдливо бежать, как трус, оттягивая до последнего миг позорной смерти. Сколько их там? В сумерках видны лишь смутные тени… Один, два, три… а, нет, еще один. Всего, стало быть, четверо. Впрочем, какая разница? Как говорил один великий полководец, «Мы пришли бить, а не считать». — За наше знамя! — с громким кличем врываюсь в их группировку я. Придумать что-то другое, звучащее более угрожающе и внушительно, мне не хватило времени. Они растерялись только на миг, но мне этого хватает. Все-таки не зря именно я получил должность капитана. Быстро дотянуться до ближнего, потом развернуться, отразить атаку сзади, оттолкнуть того, что слева, прикрыть собой товарища, встретить еще живых двоих, нанести стремительный удар одному из них, а от второго получить, не успев закрыться, тяжелый толчок в плечо. Я ранен? Не знаю, нет времени разбираться… Мелькают и сплетаются в странный узор наши угловатые тени, земля слегка подрагивает от чьего-то топота… Ох, хоть бы наши прибыли, а не подкрепление неприятелю! — Товарищ капитан, вы здесь? Вы живы?! — взволнованно кричит кто-то из темноты, судя по голосу — мой адъютант. Мой противник вздрагивает, нервно оглядывается по сторонам, замирает на миг и, приняв решение, отскакивает в сторону и уносится прочь — только трава укоризненно прошуршала ему вслед. — Разрешите догнать? — весело осведомляется один из наших, пришедших с адъютантом. В мягком свете поднявшейся на небо луны виден азартный блеск в его глазах. — Не надо… пусть донесет весть о поражении своему начальству, — подумав, объявляю я. — Хорошо, — кивает он. — А нам что тогда делать? …Товарищ капитан, — торопливо прибавляет он. Совсем еще новичок, не привык в воинскому обращению… — А мы пойдем в наступление. До рассвета мы должны найти и захватить их знамя. Я слышал, что их лагерь находится выше по течению ручья… Выступаем! Покинув поле сражения с тремя безмолвными трупами, мы отходим правее, к северу и к ручью. Мой товарищ чуть не скачет от радости, что остался жив. Но цена за его жизнь — три чужих жизни. Неужели ему ничуть не горько от этого?.. А мне самому? Война есть война, жертвы неизбежны, — говорю я себе. И хотелось бы мне, чтобы в моем голосе было больше уверенности… Одно дело — спасти товарища, но обратная сторона спасения — убить трех людей, которые тоже боролись за свои убеждения… Нет, что это я, такие мысли не должны приходить в голову капитана. Подумаю об этом после, на отдыхе, когда буду просто человеком со своими слабостями и всякими разными мыслями, а пока надо сосредоточиться на задании. Мы идем по мокрой траве, и с колосьев срываются звонкие капли росы. Ручей виднеется блестящей темной лентой неподалеку. Мы стараемся двигаться бесшумно, ступая след в след и прячась за высокими пучками травы и небольшими холмиками — уж какие есть. Луг сменяется хмурым ельником, и порой кто-то тихонько ойкает, когда колючая ветка хлещет его по лицу. …несколько часов мы ищем лагерь неприятеля. Край неба уже начинает светлеть, разгоняя ночные сумерки, и мы наконец находим их. Часовые с озабоченными лицами не спускают напряженных взглядов с границы леса, на которой притаились мы. — Что ж, товарищи, — говорю я, оборачиваясь к своей команде. — Не скрою, сегодня до рассвета погибнут многие. Но мы должны это сделать. Любой ценой прорывайтесь к их знамени. Приказ ясен? — Так точно! — хором отвечают они. Они полны тревожной решимости, они тверды и мрачны. — Приготовились, — шепчу я. Пригибаюсь, готовясь к стремительному старту, и кричу уже во весь голос: — Вперед! С криками мы обрушиваемся на них. Часовые сразу же выстраиваются в линию обороны, но нас не остановить. Некоторые наши падают, беспомощно катятся по траве, замирают, откинув вытянутую руку в сторону… Не время о них думать. Любой ценой, любой ценой! Испуганные, решительные, отчаянные лица мелькают перед моими глазами. Расталкивая их, я мчусь к их знамени, что так ясно видно в хрустальном воздухе раннего утра. Рывок, еще рывок… Пошли прочь, не мешайтесь мне! Вскрикнув, падает навзничь мой адъютант. Я еще поквитаюсь с вами за него… Но сейчас — знамя, знамя! Увернувшись от врагов, я прыгаю и сбиваю ногой их знамя. Мы победили! И рассвет возвещает торжество нашей победы! Сражение останавливается, все замирают, как по волшебству. Первые лучи солнца освещают усталые и огорченные лица неприятеля. — Ладно уж, — рассмеявшись, говорит мне капитан их команды. — В этот раз победил ты, но учти, Сашка, на следующей Зарнице выиграем мы!