Рельсы, крыши и мосты

Я встретил его на обочине дороги, ведущей в Весфолт. Он расстелил на траве свой потрепанный серый плащ и ладонями втирал в него ярко-алую, как ясный закат, краску. Мимо него по дороге вереницей тянулись первые беженцы из города: худые, измученные, с навьюченными на согнутые спины тюками вещей. Некоторые тихо и обреченно плакали, некоторые молчали, прикусив губу до крови, некоторые с застывшими лицами и пустым взглядом вглядывались во что-то, не видимое глазом. Порой кто-то из них оглядывался на покинутый город, над которым черным облаком клубились дым и сажа. А он, сосредоточенно размазывая краску — мне сначала показалось, что его собственную кровь — по плащу, старался не оборачиваться и тем более не заговаривать с беженцами. Только увидев меня, он позволил себе открыть рот и произнести приветствие. Я поразился переменам, которые в нем произошли. Он был гораздо серьезней и мрачней, чем я запомнил его с предыдущей нашей встречи. Тогда был пир, великое празднество в Асханте… Помню, впервые увидев Истана, я сразу отнес его к категории легкомысленных романтических глупцов, которые распевают песни о всяких подвигах, но сами даже меч в руках держать не умеют. В таких людях я не видел смысла и предпочитал держаться от них подальше, но сегодня он мог быть мне полезен, чтобы удовлетворить мое любопытство, поэтому я придержал своего коня и спросил: — Что здесь случилось, Истан? — Хаффгаардцы, — кратко бросил он и добавил резким, незнакомым мне прежде тоном: — Они вторглись в город вчера на рассвете. Говорят, рассвет всегда приносит надежду… Как бы не так! Ты только посмотри на всех этих людей, у которых вчера отняли дом и семью! — разгорячившись, он почти кричал, указывая на беженцев: — И они даже не сопротивлялись! У них нет надежды, понимаешь? В их легендах всегда говорилось, что кто-то сильный придет извне и спасет их от нашествия зла, и потому они сами не готовы отразить удар. — В этом есть и твоя вина. Ты ведь и сам рассказывал такие легенды, — заметил я. Он нахмурился и произнес: — Я рассказывал о том, что добро всегда побеждает зло. Но не о таком… не о таком! Разве я когда-либо говорил, что надо опускать руки и сдаваться, если на тебе нет алого геройского плаща, а твои действия не предсказаны в древних сказаниях?.. Но уж раз они верят в легенды, я сам стану легендой. Я не могу допустить, чтобы они пропали. Город горит, понимаешь? И они все горят. Но я стану тем, кто остановит пожар. — Но что можешь сделать именно ты? Здесь нужна целая армия хорошо обученных воинов, — я понимал, что если он пойдет один, то погибнет. Хаффгаардцам не составит труда убить его. Мне-то дела до его жизни нет, но ему самому… Неужели он не понимает, что его ждет? Истан пожал плечами. — Делаю, что могу. — Перекрашиваешь плащ? — насмешливо спросил я. Он даже не обратил внимания на мой тон и спокойно ответил: — Да. Они ждут рыцаря в алом плаще — так будет им и рыцарь. Это символ, знак, дарящий вдохновение… — И ты всерьез думаешь, что что-то получится? Взгляд его серых глаз был серьезен и печален. — Что нибудь получится точно. И даже если я сегодня умру, это будет не напрасно. Это были последние слова, которые я от него услышал. Пришпорив коня, я поехал своей дорогой и вскоре был уже далеко на юге от Весфолта. Я никогда больше не встречался с Истаном и ничего не знал о нем. Но иногда я вспоминал его, этого певца, вообразившего себя легендарным героем в алом плаще. Вспоминал — и не мог понять, почему он все-таки сделал такой выбор. Это же глупо, глупо…