Возвращение

Щёлкает замок, и с площадки в квартирку врывается гуляющий по подъезду сквозняк. Хозяина встречает душных затхлый воздух давно не проветриваемого помещения и глубокая тишина, которая нарушалась хриплым дыханием мужчины, звоном ключей и шорохом одежды и сумки. Роберт Смит снова вернулся в свою мрачную обитель далеко за полночь и, честное слово, будь у него хоть кто-то, кто ждал бы его в одинокой квартире, так и не вязавшейся с радостно-восторженным образом учёного, долго бы он здесь не продержался. Роб помнил все устраиваемые ему скандалы каких-то «временных» вторых половинок, которые мигом собирали вещи и сбегали из смитовского дома, сверкая пятой точкой, словно нахалка-Фортуна. Неделя — максимум, который кто-то мог провести рядом с Робертом (да, шатен вёл счёт). И так, отчаявшись в том, что его никто не терпит и не понимает (что в принципе звучало парадоксально), Роберт возвращался домой на пару часов, проводя их в гордом одиночестве и чаще всего за работой, чтобы потом в пять утра встать из-за стола, за которым уснул, и снова отправиться на работу. Словно день сурка. Размотав висевший на шее и намокший от растаявших снежных хлопьев шарф (впервые зима была настолько снежной в их краях), мужчина устало нашарил тапочки, так и бросив сумку с документацией в прихожей. Но не успел мужчина сделать и шагу в сторону ванной, он замер, будто вкопанный. По полу крался холодный и весьма ощутимый сквозняк с улицы, Роб слышал, как скрипит кухонная дверь от ветерка и как колышутся шторы. Но он так же отчётливо помнил, как утром, перед уходом, закрывал все окна в доме. Домушник? Вряд ли, седьмой этаж всё-таки. Просто резкий порыв ветра, выбивший стекло? Нет, ну это уже на грани фантастики, не могли же окна быть настолько хрупкими. Значит, кто-то вошёл с улицы. Дверь шкафа в прихожей едва слышно скрипнула — и вот уже учёный неслышно, словно пума, крался к кухне, сжимая в руке лом. О том, что у вора мог быть огнестрел, на тот момент Смит как-то не подумал. Ну, с кем не бывает. Через мутное стекло двери, ведущей на кухню, шатен с трудом различал — но всё же различал! — блуждающий по помещению силуэт. Все ожидания были оправданы — в квартире вор, но вот только вопрос: что он забыл на кухне? Красть кроме холодильника и кофемашины всё равно нечего. Или решил подкрепиться, прежде чем унесёт из дома всё более-менее ценное? Роб прогнал навязчивые глупые мысли, сконцентрировавшись на том, чтобы обезвредить противника одним ударом. Скрип двери — и мужчина выскакивает на порог, занеся назад лом для точного и уж наверняка нокаутирующего удара. Да так и застывает в такой нелепой позе.  — Воу, это что за танцы народов мира? С ломом наперевес меня ещё никогда не встречали, — Роб ещё мгновение обескураженно глядел на неожиданного гостя, но тут же, с неприятным лязгом бросив лом на пол, крепко прижал Томаса к себе.  — Прости, не признал, — в плечо пробубнил Смит, снова окутываясь почти забытым, но таким желанным ароматом парфюма учёного. Спикер покровительственно ласково погладил Роберта по кудрявым спутанным волосам.  — Как говорится, богатым буду, — усмехнулся блондин, отстраняясь от друга. Честно говоря, выглядел Смит не очень: запавшие глаза странно подчёркивали острые скулы, делая вроде круглое лицо таким худым; ранее приятная шоколадных оттенков кожа посерела; лихорадочный блеск в глазах и сухие потрескавшиеся губы не намекали ни на что благополучное. Словно Том и Роберт поменялись местами — сам-то Спикер вернулся из командировки загоревший, полный сил.  — Ладно, я чай согрел, садись, сейчас налью, — по-хозяйски благодушно хмыкнул Томас, почти что насильственно усаживая друга на стул, и тут же поставил перед ним чашку с горячим напитком. Смит с удовольствием прикоснулся к горячему стеклу, грея замёрзшие руки. Чай — то, что нужно для уставшего работника. Давно уже Роб не сидел так на кухне, глотая кипяток и изредка хитро — но, несомненно, благодарно — поглядывая на ухмыляющегося блондина. Тот ничего не пил — видимо, ожидая припозднившегося Смита, успел налакаться чая. А Роб же, уже даже не скрывая взгляд за краем чашки, откровенно пялился на блондина, всё больше и больше выявляя изменения, произошедшие с ним за прошедший месяц, проведённый вне дома.  — Что-то не похож ты на того, кто в поте лица трудился над проектом ведь декабрь, — подметил Роб, отставляя чашку в сторону. И тут же, улёгшись на стол, задорно и хитро подмигнул Томасу. — Ну давай, рассказывай: как там, в Финиксе? Я тебя впервые со времён студенчества с таким загаром вижу. Ну давай, признавайся, что ты там делал?  — Вот всё тебе расскажи, — огрызнулся Спикер, недовольно поёрзав на стуле. Но ненадолго его хватило обижаться, ибо желание поделиться впечатлениями было сильнее.  — Они совершенно не накрывали объект, даже под простым навесом не держали! — рассказывая, Том как обычно активно жестикулировал, норовя не то смахнуть со стола чашку, не то заехать прилёгшему на стол Смиту в нос. — Мы парились под открытым небом в халатах: я, несколько специалистов из Монтаны и один чересчур говорливый бразилец. Он, кстати, постоянно ссорился с местными учёными, так что да, там было весело. Что ни день — то конфликт. Слава богу, мы завершили этот проект. Том облегчённо вздохнул и тоже улёгся на столе напротив Роберта, копируя его позу, и так же любопытно уставился на него. Несколько мгновений неловкого молчания и пара улыбок — Спикер всё ждал, что Роб и сам что-то расскажет, тоже чем-нибудь поделится, но тот молчал. Странно и неестественно для Смита. Блондин нахмурился, обеспокоенно уставившись на друга.  — Что-то случилось? Что-то ты молчалив сегодня, — обеспокоенно поделился мыслями Томас, слегка приподнимаясь. — Или что же, не рад мне? — тут же с усмешкой дополнил учёный. Роб, в силу положения, покачал головой, улыбнувшись. И снова молчал, неотрывно и с грустной улыбкой наблюдая за Томасом, чем и напрягал его.  — Я скучал, — неожиданно и с пугающе серьёзным лицом оповестил Роб, немного оторвавшись от полировки стола, чтобы получить заслуженный по-детски невинный и невесомый поцелуй. Искренне их поцелуй, без подтекста и недомолвок.  — Я тоже.