Тыква приглашает на свидание

Тип в сером кашемировом бушлате нюхал осенний воздух в пригороде. Чёрные стволы деревьев, последние мазки оранжевым и жёлтым, чистый воздух, пустое белое небо и холодное солнце. Такие же холодные голубые глаза типа щурились, когда он делал стойку, как гончая, замерев в неподвижности. Было зябко. Рядом притопывала каблучками дамочка а-ля перезрелая Мерилин Монро с копной белых кудрей и фигурой pin-up girl, затянутой в костюм от хорошего портного. — Детектив, умоляю, найдите моего мужа! — дамочка заламывала руки, обтянутые чёрным гипюром перчаток. Детектив перевёл пустой взгляд на её белое напудренное лицо под вуалеткой, отметил горестное выражение, слёзы в голубых глазах и скривившиеся алые губы. «Плачет, значит, любит», — сделал он глубокомысленный вывод и безличным голосом поинтересовался: — Приметные приметы вашего мужа? Дамочка разволновалась и, прижав ручки к пространной груди, ответила, округлив пухлые губки: — О, боже, мой Генри обожает селёдку! Детектив замер, уйдя в себя. Белый хайер его волос трепал прохладный ветерок. Бритым вискам и затылку было холодно без растительности, но чего не сделаешь ради трендов и красивых глаз, то есть умелых рук брадобрея Руперта с нижней улицы Бродячих Перегринов. — Ваш муж швед! — воскликнул он вдруг, подняв вверх длинный изящный палец, украшенный тонким серебряным колечком с выгравированной буквой R. — Нет! Нет! — воскликнула дамочка испуганно, глядя на собеседника с благоговением. Детектив молниеносно сходил в себя и вынырнул вновь. — Он ел селёдку на газете, — убеждённо произнёс он, убрав белокурую чёлку со лба. Дамочка раскрыла алый ротик. — Да! О, боже, да, детектив! — не выдержала она, — Мой Генри обожал есть селёдку на газете «Новости Пицбурга»! Детектив, вы гений! Детектив облизал бледные тонкие губы и воззрился на неё. — Ваш муж был отравлен, миссис Эм, — сообщил он. — Миссис Генри Херинг, — машинально поправила потенциальная вдова, вынимая трясущимися руками батистовый платочек, — Элоиза, можете звать меня Элоизой, — глаза её между тем наполнялись слезами. — Детектив, но почему отравлен? Чем? Кем? Кто мог желать зла моему Генри? Он был безобиднейшим человеком. — Элоиза, — детектив вынул из кармана бушлата стальной портсигар и раскрыл его, — ваш муж был отравлен свинцом, — он достал тонкую дамскую сигарету с ароматом ванили, вставил между бледных губ и стал ждать. Элоиза торопливо вытащила из крохотной сумочки серебряную зажигалку и поднесла ему огонёк. — Спасибо, — он выпрямился и затянулся, — можете звать меня Лоуренсом. — Лоуренс, кто мог отравить моего Генри свинцом? — Элоиза вытирала глаза платочком, откинув вуалетку назад. — Ни кто, а что. — поправил детектив, — Газета. — «Новости Пицбурга»?! — поразилась женщина, перестав плакать, — Но редактор милейший человек, он каждое воскресенье обедал у нас. Зачем ему убивать Генри? Они дружили, вместе ловили карпов в нашем пруду. — Газета, — повторил детектив, глядя прямо в мозг миссис Херинг. — Лоуренс, боюсь, я не понимаю вас, — она покачала в отчаянии шляпкой на голове. — Не могу представить себе такую жестокость, чтобы кто-то подлил моему Генри свинец в чай. За что? Он был добрейшим человеком. Стойте! — вдруг вскрикнула она, замерев на месте, — Я вспомнила! Кто-то уже с месяц подкладывал нам под заднюю дверь тыквы! — Элоиза, ваш муж был отравлен свинцом от типографской краски, — терпеливо повторил детектив. — О, боже, это наборщик из типографии! — женщину осенило, она приложила ладони к щекам, — Он подливал моему Генри свинец в эль?! Значит, наборщик вечерами работал в пабе барменом! — Элоиза почувствовала себя детективом. — Газета отравила вашего мужа, — Лоуренс тяжело вздохнул, устав от попыток донести до вдовы свою мысль. — Да, фигурально выражаясь, газета, — согласилась женщина. — Не фигурально, — детектив прикрыл глаза, призвав мысленно образ Руперта из парикмахерской на углу нижней улицы Бродячих Перегринов. — Ваш муж отравился свинцом, регулярно поедая селёдку на газете. Газета напечатана типографской краской, содержащей тяжёлые соли сульфата свинца. Через селёдку свинец попадал в его организм с газеты. — Но где его тело, детектив? Найдите мне его, умоляю! — зарыдала Элоиза, — Дайте мне похоронить достойно своего мужа! — Этим я сейчас и занят, — холодно ответил детектив, отвернувшись. Он страшно боялся женских истерик и теперь мысленно был очень испуган. Ему хотелось убежать далеко-далеко, до самой нижней улицы Бродячих Перегринов, но чутьё подсказывало, что разгадка исчезновения Генри Херинга близка. Ветер доносил запахи. Одними из коих были ароматы солёной селёдки и пудинга из тыквы. Детектив пошёл по следу. Дамочка семенила за ним. Звонкий цокот её каблучков разносился далеко в пустом воздухе тихого послеобеденного осеннего Пицбурга — жители городка готовились к Хэллоуину и не казали носа на улицу. При приближении к французской пекарне мадам Бланш к букету прибавилось восхитительное амбре свежих ещё утренних круассанов и горячего шоколада с корицей. Детектив прибавил шаг. Разноцветная расписная дверь пекарни влекла его, как алые паруса. Из всех оконных и дверных щелей вкрадчиво выползали и струились в воздухе вкуснейшие запахи. Только сейчас детектив понял, что голоден. Он не успел пообедать, ведь миссис Херинг утащила его на расследование пропажи мужа незадолго до полудня. В пустом животе заиграл похоронный марш, заставив его буквально вбежать по расписанному марокканским орнаментом крылечку и, распахнув сине-красную узорчатую дверь, заскочить в пекарню. — BORЩ, мадам Бланш! — воскликнул детектив, перепугав посетителей, которые понятия не имели, что голод делает детектива эмоциональным, — Умоляю, BORЩ! Мадам — красивая русская со сложной и интересной судьбой улыбнулась. Она в юности вышла замуж за француза, который обрусел благодаря её украинскому борщу, продал один виноградник, развёлся с ней и уехал в Россию разводить пчёл. Мадам же с деньгами, вырученными мужем за виноградник и врученными ей в качестве отступных, поехала искать счастья в других краях. Пожила то тут, то там и осела в Пицбурге. Респектабельные консервативные эсквайры не спешили предлагать слишком красивой чужестранке с мутным прошлым брак и свою персону с руками и сердцем. Потому Юлия Николаевна Миколаенко решила не терять напрасно время и открыла кафе с блюдами французской и русской кухонь. Аборигены называли её заведение французской пекарней, но на самом деле это был маленький ресторан домашнего формата. — Детектив! — расплылась мадам в радушной улыбке, подходя ближе и окидывая взглядом знатока высоченную фигуру, чья развинченная грация сразу давала понять, кто перед вами. — Счастлива видеть вас! Располагайтесь, горячий борщ уже спешит за ваш столик, — мадам иногда странно выражалась, потому что путала языки. Детектив уселся в глубине уютного помещения, рассовывая длинные ноги под стол и стул. Тут дверь вновь распахнулась и вошла запыхавшаяся Элоиза. Мадам слегка побледнела. — Лоуренс, я едва вас догнала, — женщина без сил опустилась на канапе. Детектив, скривившись от голода, расстегнул свой модный бушлат и снял его затем, оставшись в белой рубашке и шёлковой жилетке. Девушка в русском сарафане и красном беретике на каштановых кудрях принесла ему тарелку с дымящимся борщом. Элоиза стягивала с пальцев перчатки, намереваясь присоединиться к трапезе. — Жюльетт! — из неприметной двери на боковой стене вышел мужчина лет сорока пяти в серой визитке. — Генри?! — вскрикнула Элоиза и упала в обморок на канапе. — Элоиза?! — мужчина испуганно замер, не зная, куда податься, вперёд или назад. — Мистер Херинг?! — детектив едва не обжёгся борщом. — Генри, — мягко пожурила внезапного гостя мадам, укоризненно качая головой, и направилась к канапе, доставая из обширного декольте нашатырный спирт во флакончике из благородного венецианского стекла производства Поднебесной. Когда спустя полчаса все треволнения улеглись, Элоиза была приведена в чувство, детектив насытился борщом, все уселись за круглым столом. Спикером был самоназначен детектив и он открыл заседание: — Итак, начнём сначала, господа. Мистер Херинг, отвечайте, положив руку на сердце. Мистер Херинг повиновался и разместил правую ладонь в центре груди, чуть слева. — Элоиза, объясните, отчего вы решили, что ваш муж пропал? — обратился детектив к миссис Херинг. — Я не обнаружила его утром, когда проснулась, — прощебетала женщина, хлопая ресницами на красивых голубых глазах. — Мистер Херинг, где вы находились утром сего дня, когда ваша законная супруга не обнаружила вас в постели рядом с собой? — Я пошёл завтракать к Жюльетт… э-э… то есть к мадам Бланш, — мужчина слегка покраснел. — Генри! — изумилась Элоиза. Мадам лукаво улыбалась, раздевая глазами детектива. Он, почувствовав это, тоже покраснел, но тем не менее справился с собой и продолжил допрос: — И как часто, мистер Херинг, вы завтракаете во французской пекарне? — Детектив, поправлю вас, — ещё шире заулыбалась мадам, — вам следует задать вопрос так: «Как часто, мистер Херинг, вы завтракаете в обществе мадам Бланш». — Генри! — Элоиза была шокирована. Мистер Херинг выглядел испуганным. — Отвечайте же, — детективу стало душно от жарких взглядов мадам. — Мистер Херинг завтракает в моём обществе уже месяц, — мадам Бланш пришла на помощь мужу Элоизы. — Месяц?! — поразилась миссис Херинг, — С тех самых пор, как под нашей дверью стали появляться тыквы?! — О, да! — рассмеялась мадам, — Это приглашение! Я отправляла мальчишку-посыльного с тыквой, если хотела пригласить Генри на завтрак. — Генри? — неприятно удивилась Элоиза и её вопрос был адресован не мужу, а мадам. — Да, а что такого? Мы добрые друзья с мистером Херингом, почему бы мне и не звать его по имени? Он тоже зовёт меня Жюльетт. — мадам Бланш улыбалась с безмятежностью человека с чистой совестью. — Ну, хорошо, пусть так, — Элоиза мучительно размышляла. Процесс сей причинял ей немалый дискомфорт, — Но ведь сейчас время обеда. Что тут делает мистер Херинг? — она взглянула на мужа. — Элоиза, я давно хотел сказать тебе, ну как давно, три с половиной недели, что я полюбил другую женщину, — мистер Херинг совсем стушевался и опустил глаза. — Кого?! — воскликнули одновременно миссис Херинг и детектив. Мадам Бланш победно улыбалась. Мистер Херинг посмотрел на неё, потом на жену. — Жюльетт, — признался он. — Генри, а как же я? — прекрасные голубые глаза Элоизы наполнились слезами. — Но я же не развожусь с тобой, — утешил её муж. — Да, мистер Херинг не разводится с вами, — подтвердила мадам, — потому что я отказалась выходить за него замуж. Не хочу разрушать вашу семью. — Но если он полюбил вас, то будет ходить на свидания с вами, — всхлипывала Элоиза. — А как же я? — Но вы тоже можете ходить на свидания со мной вместе с ним! — горячо ответила Жюльетт, тронутая слезами красивой женщины. — О! — только и сумела произнести Элоиза. Детектив встал из-за стола, ласкаемый горящим взором мадам. — Полагаю, моя помощь вам более не требуется, миссис Херинг, — он оделся и, вдохновлённый примером смелых влюблённых, решил идти в парикмахерскую на угол нижней улицы Бродячих Перегринов к Руперту с очень умелыми руками. Действительно, сколько можно страдать, когда можно взять и признаться. — Мадам Бланш, можно у вас попросить тыкву? — О, детектив, хотите кого-то пригласить на свидание? — заулыбалась мадам, — Уже завидую этому счастливчику. Через пару минут девушка в красном берете вынесла очень симпатичную небольшую оранжевую тыкву размером со средний арбуз и вручила детективу. Тот взял её и пошёл навстречу любви, сопровождаемый взглядами присутствующих. — СчастливчиКУ? — шёпотом спросила Элоиза, когда высокая фигура скрылась за дверью. — СчастливчиКУ? — изумился Генри, обращаясь к мадам. — Да, неужели непонятно? Детектив слишком хорош, — улыбнулась Жюльетт. — Нет, вы меня не поняли, — Генри был чрезмерно удивлён, — Счастливчику, а не счастливице? Вы не оговорились? — Я как раз верно вас поняла, — ответила мадам. — Детектив слишком хорош. Предмет их обсуждения шёл в это время с тыквой наперевес к нижней улице Бродячих Перегринов и его распирало от радости, нетерпения, возбуждения и страха. Тот же, кто занимал его мысли денно и нощно, давно поселившись в юношеском сердце, преспокойно стриг очередного клиента, не подозревая о буре, что вызывал своей персоной. Для него детектив был красивым модным клиентом. — Эй, мистер! — когда до парикмахерской оставались считанные шаги, дорогу нашему герою преградил некий рыжий тип в кожаных штанах с бахромой, куртке, шляпе и при коне. Увесистая тыква оттягивала руку детективу, потому он счёл за лучшее продолжить путь, обойдя преграду. — Не так скоро, ковбой! — характерный щелчок, который невозможно не узнать, заставил спешащего влюблённого остановиться. Он обернулся. Так и есть, шестизарядный револьвер. Чёрное отверстие смотрит прямо в душу. Ржавчина и нагар на стволе позволили детективу сделать вывод, что владелец оружия прошёл через огонь и воду. Насчёт медных труб он не был уверен. — Я проделаю дырку промеж ваших пустых рыбьих глаз, если вы мне не скажете, зачем не далее, чем полчаса назад, вы тёрлись около моей Элоизы! — пылко продекларировал свою позицию ковбой, лихо сдвинув стетсон на ухо стволом револьвера. Детектив с минуту пытался понять, в чём его обвиняют, ведь он никогда не был грешен в тёрках с женщинами. Кроме того, ему стало обидно за свои глаза, никто никогда доселе не называл их пустыми и рыбьими. Ковбой терпеливо подождал ответа, а затем продолжил: — Я никому не отдам свою любимую Элоизу! — Э-э… так ведь она замужем, — резонно заметил детектив. — За вами?! — взревел ковбой, — Мы будем стреляться! — Нет, нет, — поспешил спасти свою жизнь и честь детектив, — за местным эсквайром. Ковбой сначала опешил, потом, взяв себя в руки, успокоил сам себя: — Но ничего. Я всё равно добьюсь её. Видите, у меня тыквы, — он показал на своего коня, припаркованного у обочины и щипавшего жухлую осеннюю траву. Детектив заметил, что гнедой действительно навьючен тюками, как осёл, а через ветхую мешковину тюков просвечивают тыквы различных размеров, форм и цветов. — Я искал счастья в других городах и странах, но любовь к Элоизе, как факел, освещала мой путь. И вот на днях прекрасная португалка Литисия Гонзага сказала мне: «Франсиско», она называла меня Франсиско, кстати, я Фрэнк, — ковбой протянул лопатообразную поросшую рыжими волосами руку. Детектив пожал её и тут же испытал настоятельный позыв к мочеиспусканию — волосатая лапища стискивала его узкую ладонь до потемнения в глазах. Ковбой же, не заметив в порыве эмоций дискомфорта своего собеседника, продолжил панегирик, не отпуская захваченную руку: — Так вот, прекрасная Литисия сказала мне: «Франсиско, не теряй времени, в вашей стране скоро национальный праздник чествования тыкв, бери тыкву и поезжай к любимой. Преподнеси ей этот овощ и она поймёт силу твоей любви». Я так и поступил. И чтобы наверняка, купил на рынке целый воз тыкв. Подарю их Элоизе. — Х-хорошо, — просипел детектив, — но моя рука… — Кстати, — опомнился ковбой и нахмурил кустистые брови, — вы так и не сказали, зачем тёрлись около моей Элоизы, — он сжал свои тиски крепче. Детектив уже собрался потерять сознание и стечь на дорогу, как за спиной раздался голос, вызвавший хаотичный бег мурашек по телу: — Детектив, вы ко мне на стрижку или на окрашивание? Наш герой сумел лишь промычать. — Тогда входите, — прозвучало с недоумением. — Не пускают… — сдавленным голосом ответил детектив. — Эй, мистер! — юный брадобрей Руперт, а это был именно он, подошёл ближе с острыми ножницами, зажатыми в руке наподобие штыка, — Отпустите немедленно моего друга, либо вы поплатитесь самым дорогим! — ножницы упёрлись в ширинку кожаных брюк. Ковбой раскрыл мозолистую ладонь, освободив свою жертву. Детектив, дуя на посиневшую руку и удерживая второй покрепче драгоценную тыкву, шагнул к парикмахерской. На пороге обернулся: — Мистер, поспешите во французскую пекарню. Ваше присутствие там будет очень своевременным. Через неделю на праздновании Хэллоуина в городском саду детектив, чинно прогуливаясь под руку с парикмахером Рупертом, столкнулся со странной парой. Дама в чёрной амазонке и с крыльями летучей мыши цокала каблучками, как кавалерийский конь по мостовой. Лицо её было скрыто полумаской, однако белые кудри и алый рот выдавали в таинственной незнакомке красивую женщину. Её спутник был дюже рыж, но компенсировал это ваксой на лице и чёрным плащом с крыльями летучей мыши за спиной. Шляпы парочки украшали маленькие оранжевые тыковки.