Океан любви. Притяжение.

Жизнь как море: то тихое и ласковое, то буйное и беспощадное, и нужно быть хорошим пловцом, чтобы наконец - то причалить у одного надежного и прочного берега. Эта история произошла со мною еще в прошлом веке, во времена перестройки. Меня зовут Джульеттой несмотря на то, что я родилась и выросла в России. Но об этом чуть позже. Трудно представить, что у простого российского человека не было тогда ни компьютера, ни интернета, ни мобильного телефона. Что и говорить, даже видеомагнитофон и цветной телевизор были далеко не в каждом доме! Но все те времена давно канули в Лету. Однако события тех дней навсегда изменили мою жизнь. Пожалуй теперь, спустя много лет, все кажется мне лишь увлекательным приключением, романтической сказкой... И все же это было наяву! Тот холодный зимний вечер навсегда останется в моей памяти как начало новой, удивительной, опасной, но счастливой жизни. Так часто мы — люди, не обращаем внимания на незначительные происшествия, которые в будущем переворачивают все в твоей судьбе с ног на голову или наоборот. И так, вернемся к тому памятному вечеру. Рабочий день заканчивался как обычно в пять. Посмотрев на большие белые часики, примостившиеся на моей смуглой руке, я решила закругляться. Бог мой! Ну и беспорядок на столе. Что-то я сегодня не на шутку рассеянная, и моему плешивому, брюхатому начальничку это может совсем не понравиться. А мне совсем не хочется терять это тепленькое местечко, где от меня требуется лишь хлопать из-под густо накрашенных ресниц, невинно улыбаться и вилять задом, при приеме особо важных гостей, отвлекая их от важного разговора. Причем в этот самый момент, мой незабвенный Николай Иванович, подсовывает им документы для подписи, и очень часто все получается как нельзя лучше. Но в будничные дни, как сегодня, например, мне приходится печатать и копаться в разных бумажках. Я поправила прическу, изобразила улыбку на не растягивающихся почему-то губах, и вошла в кабинет Николая Ивановича. — Будьте так добры, распишитесь вот здесь. Да, и еще тут, а потом вот тут. Спасибо, - промурлыкала я и собралась уходить. — Джулия, сегодня на улице настоящая метель. Может я составлю тебе вечером компанию? Ну же, пригласи наконец меня на чашечку кофе, и я скрашу своим присутствием твою одинокую холостяцкую квартирку, — говоря это, он неотрывно пялился на глубокий вырез моего платья, и мне казалось, что его поросячьи глазки вот-вот покинут свои глазницы, чтобы рассмотреть мою великолепную высокую грудь. Так уж устроены все мужчины, но... В долю секунды я представила себе свою теплую, уютную комнату с камином; большую кровать с багровым покрывалом, складками, ниспадающими до пола; два высоких кресла, ночник-раковину. И среди этого, успокаивающего взгляд мирка, сидит мой босс с потным лицом, вываливающимся из штанов животом и с улыбкой, от которой хочется плакать. Меня невольно передернуло. Какого черта я вообще хожу на эту никчемную работу? И мысль о том, что пора отсюда сваливать, впервые посетила мою больную голову. — Дорогой Николай Иванович! Скрасьте одиночество своей жене, и она подарит вам еще парочку прелестных толстопузиков. Вам не на девушек пялиться, а участвовать в каких-нибудь там комиксах. Бедный Николай Иванович сначала покраснел, затем побелел и надулся весь как шар. — Убирайся! Я тебя увольняю! — завизжал он. — Боже мой! Какое счастье! Я с удовольствием подам заявление об уходе. Мне очертенели ваши глупые гости, бумажки и вы сами! — говоря это, я кинула ему папку, которую держала в руках. Белые листы закружили по кабинету. — Вон! — застучал по столу разъяренный начальник. — Чао бомби-но! — нараспев произнесла я, и повернувшись на десятисантиметровых каблуках, вышла из кабинета. Когда заявление было написано, я отдала его секретарше, которая сидела в соседнем кабинете. — Тебя уволили, дорогуша? — язвительно улыбаясь, спросила Марина. — Нет. Я решила освободить место для тебя. Пока! До-ро-гу-ша. Пока я складывала свои вещи в сумочку, со мною происходило что-то странное — то начинало, как в лихорадке трясти, то бросало в жар, то в холод. Я решила, что это Николай Иванович поносит меня, на чем свет стоит. Но когда ноги окончательно отказались меня держать, я перепугалась не на шутку. Кое-как я умудрилась накинуть на себя шубку и натянуть сапоги. Едва дыша, я спустилась вниз, и уже шла к выходу, как вдруг чья-то огромная фигура, появившаяся буквально из ниоткуда, сбила меня с ног. Все произошло так внезапно, что, продолжая сидеть на полу с растрепавшимися волосами, я не успела сразу вспомнить ни одного ругательного слова, а вспомнив, не смогла произнести даже звука. На меня смотрело незнакомое лицо мужчины: холодные насмешливые глаза, словно грозовая туча; истинно мужские губы скривились в гримасе, выражавшей не то удивление, не то холодную сдержанную улыбку. Левая бровь была слегка приподнята, а в черных волнистых волосах сверкали капельки тающего снега. На выделявшихся скулах и массивном подбородке чернела щетина. — Отвратительный тип, — промелькнуло в голове, — уставился как идиот, вместо того чтобы извиниться. Неожиданно он сгреб меня в охапку и поставил на ноги, словно куклу, провел своей огромной ладонью по моей щеке, и сказал хриплым голосом: — Извините, прекрасная незнакомка. В следующий раз буду смотреть под ноги. Если вы всегда так налетаете на кого-то, я подарю вам свисток. Свист будет возвещать прохожих о вашем присутствии. Мне будет очень жаль, если такую очаровашку всегда будут ронять на пол, — сказал мужчина, и отвесил поклон. — Пошел к черту! А свисток лучше в задницу себе засунь! — в гневе закричала я. — Это уже слишком. Не день, а сплошные неприятности! — пробубнила я уже себе под нос. Незнакомец нагло расхохотался и исчез так же быстро, как и появился. Настроение и вовсе испортилось, только насмешливый взгляд холодных глаз не покидал меня всю дорогу, и щека горела от прикосновения его горячей ладони. — Просто наваждение какое-то, — думала я. На улице шел снег. Его крупные хлопья покрывали тротуары и липли к лицу. Еще не хватало, чтобы потекла тушь. Увязая в сугробах, я кое-как добралась до ближайшего магазина. Войдя в теплое и светлое помещение, я стряхнула снег с капюшона и сапог, и тут же услышала знакомый звенящий голосок. — Джулия! Как хорошо, что я тебя встретила! Мне нужно рассказать тебе кучу новостей. Сейчас же пойдем в кафе и выпьем горячего кофе, я вся окоченела, и скоро буду похожа на мороженного пингвина. Прекрасно выглядишь! Это после рабочего дня-то! А впрочем, ты и после кросса по Европе останешься красавицей... — Любочка! Ради бога не тараторь как заводная. У меня и так разболелась голова. Я сегодня рассчиталась с работы, меня уронили на пол, нагрубили. В общем — ужасный день. Просто отвратительный. К тому же я страшно голодна, и мой бедный Гитраш с нетерпением ждет моего возвращения домой. — Твой Гитраш — просто чудище! Как можно прокормить такую огромную собаку? И вообще, я не смогла бы спать в одной комнате с этим лохматым и сопливым животным. Наверное, он топает как слон. Бедные соседи. — И никакой он не сопливый, — говорила я, укладывая в корзину пакетики с едой, — а очень умный и добрый. К тому же мне с ним нечего бояться непрошенных гостей. Уж я уверена, он не даст в обиду ни меня, ни мои побрякушки. — Да. Скоро тебе можно будет открывать свой ювелирный магазин. Твой Гена — просто сокровище какое-то. Кстати, у вас все в порядке? Что-то я не вижу блеска в твоих глазах. Раньше ты выглядела счастливей, вспоминая о своем дружке. — В том-то и дело, — сказала я, вздохнув, — что все слишком гладко и хорошо. Он постоянно восхищается мной, одаривает меня, смотрит так преданно, и ревнует к каждому столбу. На все вопросы есть ответ, у него нет никаких проблем. Джуличка, Джульеточка — все это мне уже действует на нервы! Не то, что мне с ним плохо совсем. Нет. Просто все как-то не так. Я не знаю, что именно, но чувство какое-то нехорошее возникает. Может просто чудится? — Он тебя разбаловал, вот что я хочу тебе сказать. — Может быть. Знаешь, а он может быть очень жестоким. — Не понимаю. — Мы как-то ужинали в ресторане. За соседним столиком сидел очень приятный молодой человек, и все улыбался мне. Я вышла в дамскую комнату, и когда шла обратно, уронила сумочку. Этот парень оказался поблизости. Не знаю, случайно или намеренно, но он поспешил помочь, и очень надолго задержал на мне свой взгляд. Появился Гена и сказал, что уходим. Я была уже в дверях, когда услышала крики. Представляешь, Геннадий зверски избил того парня. Кровь была повсюду... Это ужасно! В этот же день я узнала, что у Гены есть телохранители. Что это значит? Он никогда мне не говорит о том, чем занимается. Там, где он работает официально, не платят таких денег, чтоб оплачивать свиту вооруженных охранников. — Да, все это конечно странновато, но не бери себе в голову. Какая тебе разница, чем он занимается? Зарабатывает приличные деньги. Тебе-то от этого не хуже!? — Но меня это очень беспокоит. Очень. Времена сейчас... может быть все что угодно! — Не парься! Вот мой совет! А что ты там про работу сказала? Я не ослышалась? — Нет. Я ушла оттуда. Надоело! — Бог услышал мои молитвы! Ты просто чокнулась, когда туда устроилась работать! У тебя такие перспективы, такие способности! Возвращайся к нам! Мы будем рады принять заблудшую овечку. — Нет, нет, и нет. Я хочу немного отдохнуть от всей этой суеты. Все так надоело! — Подумай хорошенько. Нам сейчас нужна такая модель, как ты. — Хорошо. Я подумаю, но ничего не обещаю. Неужели у вас проблемы с девушками? Сейчас, по-моему, от них отбоя нет! Каждая вторая мечтает стать моделью! Выбирай — не хочу! — Все так, но с тобой некому сравниться. У тебя талант, та самая изюминка, которая притягивает к себе взоры людей. В тебе есть что-то особенное! Когда я впервые увидела тебя, то поняла — этой девушке гарантирован успех! И не ошиблась. А ты? Неблагодарная! Все бросила — славу, деньги, карьеру. Ради чего? — Этот бизнес не для меня! Прости, но сейчас я не готова к этому разговору. — Конечно. Всегда решаешь все сама. Поступаешь так, как хочется. И черт с тобой! А вообще ты можешь и дома сидеть. У тебя же все есть. Все, чего только душа пожелает. — Не все! Самого главного, чего душа желает, как-раз и нет. — Ты о чем? — в недоумении уставилась на меня Люба. — Я о любви говорю, — в задумчивости ответила я. — Чего? — Ничего. Это я так. Вот уже битый час мы с Любой сидели в кафе и болтали за чашечкой кофе. Она рассказывала мне о своей любимой работе, о том, что скоро улетает в Рим, и обо всем другом. А я слушала ее сквозь сизый сигаретный дым, и снова переживала неожиданное столкновение на проходной. Бум! И сижу, как дура, на полу, хлопаю ресницами. Оп! И стою на ногах. Какой же он сильный! И глаза у него необыкновенные! Но то, что он грубиян — это точно! А ладони у него такие огромные, горячие. Кретин он обросший! Еще издевался, и хохотал, как ненормальный. Чтоб его не видеть никогда! Но сердце, при одной только мысли, что вдруг... бешено стучало. Вот и сейчас, тук-тук. Казалось, что этот стук услышит подруга. Противоречивые мысли бродили в голове, и странное волнение поселилось в моем сердце. — Что с тобой? — спросила Люба, — в облаках витаешь? — Ничего особенного, — ответила я и встряхнула головой. Длинные локоны светлых волос рассыпались по плечам мягкими волнами. — Так кто там, ты говоришь, приехал в наш город? — У него связи по всей стране, а заграничные банки лопаются от его вкладов! Он только раз в год появляется у нас, в России, а живет где-то в Калифорнии. — Он иностранец? — В том-то и дело, что русский! Но говорят, что ему в наследство от отца осталось много золота, и еще у него свои золотые рудники в Австралии, не говоря уже о другом. — Какая-то уж очень странная история. — Вокруг него вообще много тайн! Он неуловимый, как ветер, и хитрый, как бес! — Прям Зорро какой-то! — засмеялась я. — А еще говорят, что он чертовски хорош собой, да еще и холостяк. Понимаешь, куда я клоню? — Понимаю. Только зачем такому человеку жена? Он вечно в разъездах, к тому же у него смутная репутация... Такому — жена не нужна. — Неправда! У всех великих людей были жены. — Так это у великих! А он чем так велик? И вообще, что ты так завелась? Наслушалась баек всяких в агентстве и веришь, прям как маленькая, ей богу! — Это не байки! В каком-то банке работает его приятель. Я вот и подумала, а вдруг тебе посчастливится с ним столкнуться где-нибудь... Ой! Ты же ушла с работы! Я и забыла. — В банке говоришь? — задумалась я. — А как он выглядит? Кто-нибудь его уже видел? — Высокий, спортивный... В общем просто сам дьявол во плоти! — И все же я думаю, что это очередная сплетня. Не верю я в них! А даже если и правда, то мне нет до этого никакого дела! Вся эта история попахивает криминалом в лучшем случае, а мне и своего хватает. — Можно подумать, тебе не хотелось бы с ним познакомиться, — блеснув глазками, поинтересовалась Люба. — И что потом мне с этим счастьем делать? — Как это что? Очаровывать! — Очаровывать? Вот так? — и я, прикрыв глаза, томно посмотрела на Любашу, а потом свела глаза к переносице, от чего подруга громко рассмеялась. Мы еще долго шутили и смеялись, а когда вышли на улицу, я вновь почувствовала невыносимую дрожь в коленках. Опять? Ну уж нет. Я решила идти осторожно и смотреть по сторонам, чтобы вновь не оказаться на полу, или хуже того — в сугробе. Прощаясь, подруга пожелала мне удачи, и назвала имя загадочного мужчины: — Совсем забыла тебе сказать! Бэн Лоурс его зовут. Вдруг посчастливится его увидеть? — крикнула Любка, и профессиональной походкой модели, удалилась восвояси. — Ну да, — подумала я с улыбкой, — настоящее русское имя. Хотя, меня папочка тоже имечком тем еще наградил. Я медленно шла по улице, думая о своей жизни, как вдруг ветер резко переменил направление, и огромная снежинка четко влепилась мне прямо в глаз. Тушь тут же дала о себе знать! Я остановилась, и закрыв глаза, рылась на ощупь одной рукой в сумочке, пытаясь найти платок, другой держала пакет с продуктами. В тот же момент ноги снова задрожали, и меня понесло в сторону. Оступившись, я упала в сугроб. — Так мне и надо! — выругалась я себе под нос, и попыталась вытереть слезившиеся от туши глаза. Вдруг я почувствовала, как кто-то бухнулся в сугроб около меня. — Вероятно вы ужасно любите сидеть в сугробах! — услышала я знакомый хрипловатый голос, и замерла от ужаса и стыда. Опять! Этого мне еще не хватало! Проклятый день. Я подняла глаза, и уставилась на сидевшего возле меня мужчину. — Что вы от меня хотите? — Ничего. Просто я решил составить вам компанию, сидя в этом замечательном сугробе. Это очень забавно! — трогая снег руками, ответил незнакомец. — Не вижу в этом ничего забавного! — Я же не смеюсь над вами. Мне действительно нравится здесь сидеть. — Мужчина набрал в ладони кучку снега и сыпанул в меня. — Снежная королева. Вам очень идет белый цвет. — Да что же вы такое делаете? — закричала я в гневе, и принялась обсыпать незнакомца снегом в ответ, а он громко хохотал, и не пытался сопротивляться. Снег попал мне за шиворот, и я почувствовала холод. Мужчина, облепленный снегом с головы до ног, поднялся, взял мои сумки, и поднял меня: — Валяться в снегу может и увлекательное занятие, но вы уже вся дрожите. Как бы не простудиться! Я подвезу вас. — Сначала вы обсыпаете меня снегом, а потом заботитесь о моем здоровье... Спасибо, но я не поеду с ненормальным, как бы мне не хотелось скорее попасть домой! — Не надо сопротивляться. Я же не в театр вас приглашаю. Просто я хочу подвезти до дома симпатичную, продрогшую насквозь девушку. Неприлично же ходить одной по темным улицам, да еще с таким чумазым лицом. Вы распугаете всех прохожих! — А это уже не ваше дело! И вообще, я в советах не нуждаюсь. Да не держите же вы меня как маленького... — не успела я договорить, как подъехала длинная, сверкающая в вечерних огнях, машина. А уже несколько секунд спустя, я сидела в салоне шикарного лимузина, и конечно же со мною рядом примостился наглый незнакомец. — Так-то лучше, — сказал он, и мы тронулись с места. Я бы сказала даже не тронулись, а полетели. Гнев, страх и отчаяние охватили меня в замкнутом пространстве чужой машины. Я колотила мужчину по груди, требуя сейчас же выпустить меня, а он лишь спокойно схватил мои руки в свои, и крепко прижав к себе, поцеловал прямо в губы. Сопротивление оказалось бесполезным. Я была обезоружена. Его поцелуй был властным, настойчивым, как он сам. Позже, когда в голове у меня все поплыло и пошло кругом, поцелуй ослабел, стал более нежным и даже ласковым. Я забыла о своих недавних страхах и откликнулась на его лобызания с большим энтузиазмом. За свои двадцать два года, я не могла вспомнить, чтобы кто-то так мог целовать. Мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно! Мужчина уже отпустил меня, а я все сидела с закрытыми глазами, как зачарованная, но опомнившись, со всей силы влепила ему звонкую пощечину. Нет, не от того, что он был таким дерзким... скорее я это сделала с испугу за саму себя. Машина в это время притормозила, а мой таинственный похититель открыл дверцу, и вытащил меня на улицу: — Мне тоже было очень приятно познакомиться. «Спокойной ночи!» —сказал он с ухмылкой, сел обратно в машину, которая, подняв снежное облако, исчезла в ночных огнях улицы. Какое-то время я простояла без движения, наблюдая за удаляющимся видением, затем по привычке встряхнув головой, огляделась. О чудо! Я была во дворе своего дома. Когда я вошла в подъезд, то почувствовала себя конченной идиоткой. Радостный пес кинулся ко мне с лаем, но я оставила его без внимания, прошла в комнату, и рухнула на постель. Гитраш, виляя хвостом, подошел ко мне, и лизнул в нос. Наконец-то я пришла немного в себя: — Может это был сон или разыгралось мое больное воображение? — спрашивала я себя, накладывая псу в большую миску еду. — Нет! Этот запах дорогого парфюма... Казалось он впитался в меня насквозь. Я прошла в ванную, и быстро скинув с себя одежду, встала под душ и долго драила свою кожу мочалкой с душистым мылом, однако этот проклятый одеколон невозможно было изничтожить! Я надушилась своими любимыми духами и легла спать. Утопая в своей теплой, мягкой постели, я все еще видела темные серые глаза, чувствовала его губы и руки. Руки — крепкие, с большими горячими ладонями: — Мне нужно срочно уснуть, а обо всем случившемся, подумаю завтра, — с такими мыслями я провалилась в темноту сна. Я открываю глаза и вижу смуглое, склоненное надо мною, лицо мужчины. Насмешливые серые глаза в упор смотрят на меня, а властные губы тянутся к моим губам. — Нет! Нет! — кричу я, и выхватываю подушку, кидаю в наглеца. Сидя на кровати, я прихожу в себя, мотая из стороны в сторону головой. — Приснится же такое! Вот черт! — с размаху я откидываюсь обратно на подушки, но почему-то больно стукаюсь головой о изголовье кровати. Застонав от боли, я снова ложусь в постель, потирая больной затылок, и оглядываясь по сторонам. — Надо же, — шепчу я, разглядывая раскиданные по полу подушки, — вот это да! Или я схожу с ума, или становлюсь лунатиком. Все утро голова была как чугун, а когда увидела свое отражение в зеркале, вскрикнула от испуга. Передо мной сидело чучело с огромными, испуганными глазами и перекошенными губами. После холодного душа, я сидела за чашечкой кофе, и пыталась обрести покой. Но события вчерашнего дня не оставляли мои мысли. Теперь, когда мне не надо идти на работу, у меня появилось много свободного времени. Геннадий вероятнее всего будет приятно удивлен. Что касается странных домогательств сероглазого мужчины, то в свете дня они казались глупыми и смешными. Все наконец-то прояснилось в моей голове, встало на свои места. Вечером я решила немного расслабиться после домашних хлопот. Сидя за бокалом шампанского и слушая любимую музыку, я поджидала телефонного звонка. Гена обещал сообщить нечто очень важное. — Привет, любовь моя! Какой сегодня день? — Среда. Одиннадцатое февраля. А что? — Джулия, ты обижаешь меня... ну хорошо. Я все равно уже еду к тебе! Одень что-нибудь зеленое. Целую! — спокойным голосом сказал Гена и повесил трубку. Я сидела с телефоном в руке, и гудки ритмично отсчитывали секунды. Что же сегодня за день такой? — Черт! — выругалась я и вскочила с кресла. — Сегодня его День Рождения! Как я могла забыть? — Я подскочила к зеркалу и принялась укладывать волосы в высокую прическу. Руки не хотели слушаться меня, а голова кружилась от выпитого шампанского. Прекратив возиться с волосами, я приступила к макияжу. В спешке, вся перепачканная косметикой, я вытащила из косметички платок, и тут же знакомый запах ударил в нос: — Вот дрянь! — выругалась я снова, отбрасывая в сторону белоснежную тонкую ткань. — Зачем же я засунула его в сумочку? Теперь я снова вся пропахну этим чертовым одеколоном! Я хотела было выкинуть платок в мусор, как вдруг мое внимание привлекли инициалы — там были две английские буквы B.L. — Что-то знакомое... — подумала я, повторяя вслух буквы. — Не может быть! — воскликнула я, вспомнив, как подруга выкрикивала мне вчера на прощание имя таинственного мужчины. — Бэн Лоурс? Вот подруга — зараза! Накаркала мне столкновение! Неужели это он? В любом случае вернуть сопливчик я ему не смогу, так как мы, надеюсь, больше никогда не увидимся! — подумала я и посмотрела на себя в зеркало. Темные миндалевидные глаза сверкали из-под длинных пушистых ресниц, а черные брови стремились от переносицы безукоризненного носика к вискам крыльями чайки. Я закрыла глаза и вспомнила, как еще совсем недавно безумно целовалась с незнакомцем. Что это было? Новое, волнующее чувство пробежало нервным импульсом по крови, попав в мои мозги, зацепившись за какую-то неведомую грань сознания. Я все еще сидела в кресле с закрытыми глазами, когда раздался звонок. Я знала, что это Гена, и он, как всегда, звонил, упорно выжимая из звонка все, на что он только был способен, а Гитраш нервничал и громко лаял. — Гитраш! Место! — крикнула я, и пошла открывать дверь. — Что такое, любовь моя? Ты еще не одета? — Извини, я быстро! — ответила я, и скрылась в ванной. Мой наряд висел на вешалке, и я без труда надела черные чулки, черные туфли, изумрудное, искрящееся в свете ламп платье, и золотые клипсы. Когда я вышла, Гена развел руками, и восхищенно произнес: — Богиня! Просто богиня! Блеск! — Спасибо. С Днем Рождения, милый! Вот тебе подарок от меня! — я достала небольшую коробочку, и протянула ее Геннадию. — Ну что ты! Зачем? Ты мой лучший из всех подарков! — запротестовал он, затем все же открыл коробочку. На его лице просияла счастливая улыбка. — Я рада, что они тебе понравились. Знаю, что ты любишь зеленый цвет. — Сказала я, улыбаясь, и поцеловала его в гладко выбритую щеку. — Эти запонки очень подходят к моему костюму! Спасибо, любовь моя. У меня тоже есть для тебя сюрприз. Вот. Смотри! — Он вытащил из кармана пиджака небольшой бархатный футляр, и когда открылась крышка, я увидела прекрасной работы, золотую заколку для волос, с переливающимся на ней изумрудом. — Право, не знаю, что и сказать... Она конечно же великолепна, но тебе не надо было — сказала я, в восхищении глядя на подарок, а сама подумала, что однажды, в один прекрасный день, Геннадий привезет меня к себе домой, оденет на меня все надаренные украшения — исключительно с зелеными камнями, поставит где-нибудь на самом видном месте, и будет всем показывать, как один из экземпляров своей коллекции ювелирных украшений, или сойду за новогоднюю елку. — Тебе правда понравилось? — Спасибо. Но все же День Рождения сегодня не у меня. — Разве я не могу делать подарки моей любимой девушке когда захочу? Мне нужно, чтобы ты радовалась вместе со мною в мой праздник. Кстати, надо спешить, нас уже гости заждались! Я закрепила в волосах заколку и накинула, не без помощи Гены, свою шубку. — Гитраш, малыш, не скучай без меня! — потрепала я за холку своего любимца, и отправилась к дверям слегка неровной походкой, то ли от высоких каблуков, то ли от еще не выветрившегося шампанского. Машина стояла прямо у порожка подъезда. — Он знал, что я надену туфли, — подумала я, — он всегда все знает наперед! Я села в машину, и Гена, присаживаясь рядом, сказал: — Знаешь, Джулия, сегодня я приготовил тебе еще один сюрприз, но ты только не волнуйся! — Когда ты так говоришь, я уже начинаю беспокоиться. Лучше скажи, к чему мне быть готовой сразу. — Всему свое время, дорогая! — загадочно улыбаясь, ответил мой спутник, а я подумала о том, что этот мужчина все чаще пугает меня своей непредсказуемостью. Он и добрый, и милый, и щедрый, но слишком уж все в нем правильно и красиво. Какой-то он ненастоящий... В раздумьях я не заметила, как мы подъехали к одному из самых престижных ресторанов нашего города. Внезапно мне стало трудно дышать, а от участившегося сердцебиения ослабли ноги. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. — Что случилось, дорогая? Ты не заболела? — Думаю, что это от волнения. Твои неожиданные сюрпризы меня прикончат! Ладно. Шучу! Просто голова закружилась немного. — Тебе надо показаться врачу! У меня есть один очень хороший... — Не надо врачей! Я здорова! — Успокойся, милая. Не надо, так не надо! Я обещаю, что все будет хорошо! Я посмотрела на Геннадия, и подумала о том, что мои чувства к нему стали обретать другое направление. Раньше мне казалось, что я люблю его, восхищалась им. Я радовалась каждой нашей встрече, каждому мигу, проведенному наедине... Теперь же все изменилось. Когда это произошло, я уже не знала, но я начинала понимать, что он мне больше не интересен. Меня раздражали его беспричинные подарки, бесконечные светские мероприятия, от которых я устала, еще работая моделью, а иногда я испытывала страх перед его неуемной жизненной энергией. В ресторане я заметила, как люди поворачивают в нашу сторону голову. Кто с завистью, кто с восхищением смотрели на нас. Мне было не по себе, но я не показывала виду, отвечала на приветствия и улыбалась всем, кто спешил к нам подойти, чтобы познакомиться. Многих я совсем не знала, и это еще больше сковывало меня, словно тисками. — Ничего, — думала я, — все скоро усядутся за стол, выпьют, и станет намного свободнее. Боже, а это еще кто? — Я вопросительно посмотрела на Гену. Сегодня мой спутник выглядел просто великолепно. Строгий костюм, сшитый из какой-то золотой ткани, поблескивал в ярком свете лампочек. Зеленая (скорее изумрудная) рубашка с великолепным черным галстуком, начищенные до блеска светлые туфли. Волнистые, до плеч, светлые волосы были аккуратно уложены. Над небольшой верхней губой, у Гены была тоненькая ниточка черных усиков. На смуглом, узком лице, блестели черные глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Он был похож на восточного принца, и гордо, высоко держал свою голову... Женщины обожали Гену, и трепетали под его шелковым взглядом. — Я отвечу на твой вопрос, малышка, когда мы подойдем поближе. — А вот и Джулия! — представил он меня темноволосой женщине и блондинистому мужчине, — дорогая, познакомься с моими родителями! По-моему, сегодня самый подходящий момент. — Очень приятно, — ответила женщина, — Маргарита Дмитриевна, — протянула мне руку для рукопожатия, — надеюсь, что скоро вы назовете меня мамой. — Давно мечтал увидеть вас, — произнес мужчина, целуя мне руку, — Андрей Петрович. Рад знакомству. — И мне приятно познакомиться с вами, — ответила я как можно любезнее и улыбнулась, — Гена не предупредил меня, — пробормотала я, — оттого приятней вдвойне. — Я метнула взглядом в своего спутника молнию. Гроза была впереди. Неожиданно мое тело почувствовало "приступ трясучки". Сердце подпрыгнуло вверх, потом опустилось вниз, колени ослабли, и нижняя губа неестественно задергалась. — Снова! — с ужасом подумала я, и трясущейся рукой взяла стакан сока с подноса, проходившего мимо официанта. Не успела я сделать и двух глотков, как Гена радостно объявил: — А вот и Бэн! Мой старый верный друг. Пойдем, Джулия, скорее, я вас познакомлю, — и он повел меня куда-то через зал. В его радости сквозила фальшь. Я шла следом за своим другом, старательно передвигая ноги, чтобы не упасть, но, когда увидела, к кому мы приближаемся, невольно остановилась и.… мой стакан с соком выпал у меня из рук разбившись вдребезги. Оранжевые капли сока расплылись по полу, образовали лужицы. Все обернулись на меня, и тот, к кому мы шли, к величайшему моему ужасу, тоже. — Ах, Джулия, ты такая неловкая! Но не переживай. Сейчас все уберут. Идем же! Я улыбнулась всем, как можно оригинальнее, и взяв Гену под руку, решительно шагнула вперед. Бэн стоял в центре зала, окруженный толпой девушек, щебетавших около него, словно стайка пташек. А он был спокоен, самоуверен и улыбался этой своей кривой улыбочкой. — Какой же он самовлюбленный! До тошноты просто! — подумала я. — Смотрит своими ехидными глазками, как ни в чем не бывало. — Я вспомнила, как только что разбила стакан. — Должно быть смеется надо мной про себя. Надо же было оказаться этому нахалу именно здесь и сейчас?! Для более привычной обстановки, мне осталось только упасть! Боже, дай мне силы устоять на этих трясущихся, как в припадке ногах, — подумала я, и губа тут же нервно дернулась пару раз подряд. — К доктору все же сходить надо, — мелькнуло в голове. — Бэн! Как же я рад! Ты все же пришел. Отложил все свои встречи, дела, и пришел! — обнял, и похлопал друга по плечу Гена. — Переигрывает как-то! — подумала я. — Как я мог пропустить такой вечер? — поглядывая на меня, ответил Бэн. — К тому же сегодня твой День Рождения. — Бэн без стеснения разглядывал мое декольте. — Ты, я вижу, очарован моей спутницей, да? Эта красотка — моя невеста, Бэн! Познакомься, Джулия, с моим старым приятелем. — Я совсем не стар еще, — улыбнулся одними глазами Бэн. Я вопросительно посмотрела на Бэна, и протянула ему руку: — Джулия. Ужасно рада нашему знакомству! — я выделила слово "ужасно", и Бэн, заметив это, усмехнулся краешком губ. — Бэн Лоурс. Взаимно приятно. Можете ко мне обращаться в любых непредвиденных ситуациях. Буду рад поддержать, — почти шепотом ответил он, целуя руку. Его горячее дыхание, казалось, обожгло кожу, а поцелуй несколько затянулся. От прикосновения его мягких, нежных губ к руке, у меня перехватило дыхание, и ее пришлось выдернуть из его огромной ладони. Удивительно, но Гена никак на это замешательство не отреагировал. Он стоял и глупо улыбался. Рука же моя горела так, словно побывала в печи. — Джулия, дорогая, я оставлю вас ненадолго. Бэн. Я тебе вверяю ненадолго мое сокровище, — сказал вдруг Гена, и пристально посмотрев другу в глаза, направился к родителям. — Вот уж не думал встретить вас, Джулия, сегодня, да еще и здесь, — усмехнувшись, сказал Бэн. — Чем же вам здесь так не нравится? — Я и не говорил, что не нравится. — Он откровенно разглядывал мою фигуру. — Было бы лучше, если б вам удалось отсюда куда-нибудь скрыться, а то вы действуете мне на нервы! И не раздевайте меня взглядом! Это неприлично. — Это вы, Джулия, говорите о приличие? Вы же оголили все свои прелести так, что уж больше и некуда! А что касается раздевающего взгляда... хм... то уж если я и раздеваю, то поверьте, не глазами. — Бэн улыбнулся и многозначительно поднял бровь. Глаза этого мужчины были холодными, словно сталь. Мне стало не по себе. — Вы мне отвратительны! — зло ответила я. — Вы просто самовлюбленный эгоист! Это сразу было видно! — Мне нравится, когда женщина в гневе, — сверкнув глазами, сказал Бэн, — только это чувство раскрывает ее натуру, самую ее суть. Вы злитесь, Джулия, и я вижу страсть, скрытую под маской равнодушного тона. Хотел бы я увидеть ваш вулкан в действии! — Пошел к черту! — Я рад бы к черту провалиться, когда бы сам я не был черт! — засмеялся Бэн. — Хм... Мефистофель... так вот кого вы мне напоминаете!? Бэн вскинул бровь и улыбнулся: — Потрясен до глубины души, Джулия. Вы читали "Фауста"?! Похвально! Во мне кипела злость, и я чувствовала себя перед этим мужчиной смешной девчонкой. Я готова была выколоть этому насмешнику глаза и отрезать его острый язык. К счастью, Гена вовремя подоспел. Я тут же воспользовалась ситуацией, и вышла "попудрить носик". Необходимо было прийти в себя. Я смотрела в свое злое отражение в большом зеркале. У меня раскраснелось лицо, а глаза лихорадочно блестели. — Что со мной не так? Почему я так взволнованна? Мне нет никакого дела до этого Бэна. Или... нет. Это просто... просто... Возможно это нервное перенапряжение, и мне нужно попить успокоительных таблеток. — Я смочила лицо холодной водой. Понемногу краснота спадала, а дрожь в коленях почти прошла. Пора возвращаться к Геннадию и гостям. — Джулия, милая, что с тобой происходит? Ты какая-то нервная сегодня, — с тревогой спросил Гена, когда я подошла к нему. — Да? Это так заметно? — Не так, чтобы очень, но... — Все хорошо. Просто так много гостей, твои родители... Твоя мама... Она ведь намекала, понимаешь? Я вообще растерялась. Ты же знаешь, что я не готова выходить за тебя замуж. Я вообще не хочу пока замуж. — Это каприз. Очередной твой каприз! Мы давно встречаемся, и то, что я хочу жениться на тебе — вполне нормальное явление! Так что ты выйдешь за меня! Это не обсуждается. — Но ведь я и так твоя женщина. Все эти штампы, печати... Мы еще так молоды! — Мне этого мало, милая. Давай не будем ссориться. Ведь сегодня мой День Рождения. Да? — Гена прищурил глаза, и улыбнулся. Он был неотразим. Посуда на столах переливалась в свете ламп, а всевозможных угощений было столько, что глаза разбегались. Шик и блеск! В этом весь мой жених. Уж если гулять, то на широкую ногу! Я сидела в центре, на всеобщем обозрении, рядом с именинником. Сотни глаз разглядывали меня с неподдельным интересом. Несмотря на то, что я была очень голодна, живот свело спазмой от такого внимания. — Джулия, дорогая. Я выйду ненадолго. Ты не скучай, угощайся, пей шампанское, — сказал Гена, целуя меня в щеку. — Ты же не оставишь меня одну под прицелом этих взглядов? — вцепилась я в рукав Гены. —Я скоро! Выпив залпом бокал шампанского, я огляделась по сторонам. Гости продолжали рассаживаться за столы. В дальнем углу зала собралась веселая компания. Центром внимания был черноволосый мужчина в безупречном темно-синем костюме, с блуждающей, белоснежной улыбкой. Вокруг него собрались женщины всех возрастов. Мужчина что-то воодушевленно рассказывал. Слушали его, раскрыв рты. Он ловко жестикулировал. Одна эффектная блондинка в красном облегающем платье откровенно заигрывала с ним, каждый раз, как бы невзначай, трогала его то за локоть, то за плечо, поглаживала по спине. Его взгляд задержался на девушке, и она окинула его пылающим, томным взглядом из-под длинных ресниц. Мужчина устало улыбнулся, но его глаза остались неприступно холодными. — Девушки липнут к нему, словно мухи! — думала я, покручивая локон, выбившийся из прически, указательным пальцем. — А эта в красном, готова растаять у его ног. Просто отвратительно! — я невольно улыбнулась своим мыслям, не замечая того, что сама пялилась на Бэна вот уже минут пять так. Неожиданно, словно он почувствовал мой взгляд, Бэн посмотрел на меня. Я вздрогнула, и замерла. Когда наши глаза встретились, у меня возникло чувство, что вот-вот прогремит гром, посыплются молнии, круша хрусталь, свечи — все вокруг. Мое сердце учащенно забилось в груди. Я испытывала страх и трепет, волнение, и непреодолимое желание не отрывать свой взгляд от его манящих, серых глаз. Они были словно два глубоких озера, таящих в себе как красоту, так и скрытую где-то в самой глубине опасность. Это все равно, что окунуться в прозрачный водоем, когда светит солнце, но погружаясь в воду, ты чувствуешь, как ноги охватывает холод, и неизвестно что таящая в себе глубина. Восторг и страх перемешиваются, но постепенно отступают, даря приятное ощущение блаженства от легкого прикосновения воды. Хочется плыть все дальше и дальше, ни о чем не думая. Не знаю, долго ли я еще так плыла, но в чувства меня привел знакомый голос. — О чем задумалась моя королева? — спросил Гена, присаживаясь рядом. — Так, ни о чем. Просто мне очень хорошо сейчас. Давай напьемся сегодня, а? — Интересное предложение, но только не в тему, учитывая обстоятельства. Вечер только начался. — Жаль, — вздохнула я. По правую руку от Геннадия сидели его родители. Следом Бэн с блондинкой. Ни то, ни другое соседство меня не вдохновляли. В самом разгаре вечера, когда я уже изрядно подвыпила, Гена попросил внимания гостей. Внезапно музыка умолкла, и отец Гены поднялся из-за стола с бокалом в поднятой руке. Говорил он громко, и при этом улыбался, поглядывая на меня. Речь, произнесенная им, с трудом доходила до моего сознания, но я улыбалась, изображая на лице счастье. А говорил он обо мне. — Так, эта прекрасная девушка станет скоро женой моего сына. И конечно же всех вас, от имени моего сына, я приглашаю на свадьбу! А теперь самое важное. Сын! Тебе слово. — Спасибо, отец. Тронут. Все, что ты говорил — это правда чистой воды. Сегодня я действительно хочу сделать предложение своей любимой девушке. Джулия! Станешь ли ты моей женой? Гена взял мою руку в свою, достал из какой-то коробочки колечко с бриллиантом, и попросил меня подняться. Джулия, прошу принять от меня это кольцо, как символ моей любви. — Он одел перстень на мой безымянный палец. Послышались аплодисменты, звон бокалов, громкие поздравления. Мой новоявленный жених обнял меня и поцеловал в губы. Мама Гены прослезилась, а отец сказал, что мечтает о внучке. Заиграла медленная музыка, приглушился свет. Настало время медленного танца. Гости стали заполнять свободное пространство. Ошарашенная произошедшим, я сидела, словно восковая фигурка, и пялилась на колечко, сверкающее на моем пальце. На глаза непроизвольно напрашивались слезы. — Любовь моя, ты счастлива? — спросил, и обнял меня за плечи Гена. — Я в полном восторге! — с иронией ответила я. — Ты не отставил мне выбора. Я просила повременить со свадьбой, но ты не услышал меня. Ты всегда делаешь только то, что хочешь сам. Почему, черт возьми, ты не посоветовался со мной? Не предупредил меня? Замужество — это решение двух сторон! Но ты почему-то решил, что можешь принимать решение за меня. — Не надо, Джулия, прошу. Ты знаешь давно о моем намерении жениться на тебе. А сегодня подходящий момент ... торжественная обстановка, родители, гости. Что не так? И вообще, любая другая была бы счастлива оказаться на твоем месте! Я устал от твоих капризов, милая. Теперь я твой муж, и принимать все важные решения буду сам! Ты — моя! — А вот здесь, дорогой, ты не прав! Мы, конечно, спим с тобой и все такое, но я не твоя! Не твоя! И решать мою судьбу не надо! Я сама это сделаю! Понял? — И слушать не хочу! А будешь сопротивляться, я твой пыл знаю, как укротить ... и не с такими справлялись! Запомни! — Не смей так разговаривать со мной! Что с тобою, черт возьми, происходит за последнее время? — Мы должны пожениться. — Должны. Ага. Вот оно что. Кому мы должны? Что это значит — должны? — Не будем больше обсуждать эту тему, по крайней мере сегодня, — сказал зло Гена, и больно сжал мое запястье. А сейчас пойдем танцевать. Гости уже заметили нашу перепалку. — Плевать мне на твоих гостей! — Я сказал пошли, значит пойдешь, хочешь или нет! — с угрозой в голосе сказал Гена, продолжая больно сжимать запястье. — Мне больно! Отпусти! — Что случилось? — тронул за плечо Гену его отец. — Все в порядке, отец! Небольшие противоречия, но как говорится, милые бранятся, только тешатся. Мы уже идем танцевать. Да, милая? Я лишь натянуто улыбнулась в ответ и поднялась с места. Играла красивая мелодия, но в моей голове все смешалось, и я чувствовала усталость. Я готова была разрыдаться. Гена обнял меня за талию, и закружил в танце. Перед глазами все поплыло, смешалось в цветную полосу едва различаемых лиц. Я почувствовала холодное покалывание на спине, и невольно оглянулась. Облокотившись плечом о белую колонну, стоял Бэн Лоурс. Он с интересом наблюдал за нашим танцем, прищурив глаз. Его дерзкий взгляд вызвал во мне бурю эмоций. Я быстро отвернулась, пытаясь восстановить участившееся дыхание. Мгновение спустя, я увидела Бэна, танцующего совсем рядом с блондинкой в красном. Девушка льнула к Лоурсу всем своим телом, не сводя с него глаз. Во мне поднялась волна негодования. — Неужели я ревную? — пронеслось в голове. Закрыв глаза, я представила себя на месте девушки, танцующей с Бэном. Черт! У него такие широкие плечи! А губы — они так близко, что мурашки по спине. Я встряхнула головой, чтобы прогнать видение. Гена с подозрением посмотрел на меня. — О чем ты думала сейчас? Так загадочно улыбалась! Ты ведь простила меня, да? — Не будем сейчас обсуждать это. — Отлично. Значит простила! У нас сегодня будет длинная ночь, — прошептал мне Гена в самое ухо, и крепко прижал к себе. Его рука скользнула ниже талии. — Перестань! — попыталась я высвободиться из жарких объятий друга, краем глаза заметив насмешливый серый взгляд. — Отпусти, прошу! Мне душно. — Уже в жар бросает, крошка? Подожди еще немного и.... — я зло посмотрела в глаза Гены, и он ослабил свой напор. — Хорошо, хорошо! Пойдем присядем. Выпьем чего-нибудь. Тебе надо расслабиться, а то ты слишком напряжена. Мы прошли в конец зала, туда, где было поменьше народу, и присели на небольшой кожаный диванчик. Гена прихватил с собою по бокалу шампанского. Выпьем за нас, дорогая? — Вы не против, если я присоединюсь к вам? — услышала я за спиной хриплый мужской голос. Я вздрогнула, и пролила немного шампанского на платье. — Черт! — выругалась я. —Бэн, — с улыбкой ответил мужчина. — Видимо, это одно и то же! — сказала я. — Джулия, как можно? Разве Бэн виноват, в том, что ты такая неловкая? Я усмехнулась краешком губ. — Могу я исправить свою оплошность, пригласив на танец даму? — неожиданно сказал Бэн, учтиво склонив голову. — Ты ведь не возражаешь, друг? — пристально посмотрев на Гену, спросил Лоурс. Геннадий как-то замялся, даже попытался привстать, но затем, усевшись обратно, тихо сказал: — Не вопрос. Идите танцевать. — Гена развел руками и кивнул мне головой. Я замерла на месте. — Позвольте, — сказал Бэн, — принимая мой бокал с шампанским, — я поухаживаю за вами. Затем он взял меня за руку, и легонько поднял с места. — Я не причиню вам зла. Можете расслабиться и не дрожать. Всего один танец, — вкрадчивым голосом сказал он, и увлек за собой. Я была не в силах противиться его воле и отказывалась понимать происходящее. Увы, мои ноги не удержали меня, и неожиданно подвернувшийся каблук, повлек за собой неизбежное падение. Я плавно приближалась к полу, но Лоурс быстро подхватил меня. Впрочем, мои внезапные падения за последнее время, неотрывно были связанны с мужчиной, крепко державшего меня в данный момент. Пахнуло знакомым уже дорогим парфюмом: "Чудесный запах и прекрасные сильные руки", — подумала я и смущенно улыбнулась мыслям. Я увидела, как замер Гена. — Вот теперь все в порядке! — с издевкой произнес Бэн. — Я привык, конечно, что девушки сходят по мне с ума, но, чтобы так откровенно, с такой настойчивостью и постоянством падать при виде меня... Хм... это уж слишком, — засмеялся он. Его смех был таким озорным, что все колкости, которые были готовы сорваться с моего языка оборвались, вынуждая меня рассмеяться в ответ. — Так-то лучше, — сказал весело Бэн, и моя рука утонула в его огромной, жесткой ладони. Из динамиков доносилась какая-то нежная музыка. Я ощутила дыхание Бэна на своих волосах, почувствовала упругое и сильное плечо под своей ладонью. Рука Бэна осторожно скользнула, и обвилась вокруг моей талии. Возникло непреодолимое желание опустить свою голову на его плечо, но вместо этого, я смотрела куда-то невидящим взглядом, пытаясь угадать его мысли. По всему моему телу бегали электрические разряды, щекотали кожу. Лоурс был намного выше меня, несмотря на то что я носила высокие каблуки, и мои глаза смотрели в его мужественный подбородок. Я упрямо избегала взгляда Лоурса. Близость этого мужчины странным образом действовала на меня; пульс учащался, ноги слабели, а мысли беспорядочно разбегались. Я просто теряла голову! Бэн словно угадал мои мысли, и пошел в атаку. Его рука, лежавшая на талии, как бы невзначай начала исследовать изгибы моих бедер, поднималась медленно вдоль спины, и обратно. — Бэн Лоурс! — только и смогла вымолвить я, метнув в него предостерегающий взгляд. — Это всего лишь танец, Джулия, — почти прошептал он. — Расслабься, и получай удовольствие. — В тот же миг он отодвинулся от меня, закружил за руку, привлек обратно к себе так, что я оказалась задом к нему. Он медленно двигался в такт музыке, словно морская волна, увлекая за собою меня все дальше и дальше, туда, где нет границ. Бэн нежно провел пальцами от моего уха вниз к плечу. От этого прикосновения у меня перехватило дыхание. Бэн снова отпустил меня, закружил в танце, и привлек, теперь уже лицом к себе. — Ты боишься меня, Джулия? — С чего бы это? —Ты совсем не смотришь мне в глаза. — Это так важно? Смотреть в глаза партнеру по танцу? — Да. Если хочешь слиться в танце и стать единым целым. — Ты видимо брал уроки танцев, Бэн Лоурс? — Было дело. Я люблю танцевать, особенно когда партнерша — чудо, как хороша. — Но ко мне это не относится. — Отчего же? Я сейчас говорил о тебе. Впервые, за весь танец я заглянула в глаза Бэну. Думаю, что это было ошибкой... Вселенная его глаз поглотила меня, и я оказалась в пространстве своих эмоций, его прикосновений. Время остановилось в тот же миг. — Лучше бы ты не смотрела так на меня, Джулия! — сквозь туманность моих грез, прозвучал охрипший, словно от мороза, голос Бэна. Я тряхнула головой, прогоняя запретные мысли. — От чего же, Бэн Лоурс? — улыбнулась я. Совсем неожиданно, Бэн наклонил меня в танце так, что мои волосы едва не коснулись пола. Его горячее дыхание обожгло мне грудь. Затем, неспеша поднял меня, и сильно привлек к себе. Музыка закончилась, а мы так и стояли прижавшись, вцепившись друг в друга одним лишь взглядом. Мы, словно остались одни в этом огромном зале свечей и света. Первой очнулась я, и рывком оттолкнула Бэна от себя. Взбешенный Геннадий схватил меня за руку, и потащил к выходу. — А с тобой я позже поговорю, — наставив указательный палец на друга, сказал Гена. Бэн был непроницаем, и лишь слегка наклонив голову, сощурил один глаз. Гена тащил меня сквозь толпу людей к выходу. Я слышала несколько колких шуточек, отпущенных в мою сторону. Жених был в ярости. Я молчала. Когда мы сели в машину, Гена наговорил мне кучу гадостей, назвал меня шлюхой. Мне было все равно. Я устало выслушала тираду, а потом сказала: — Ты можешь пристрелить меня, но замуж за тебя я не пойду. Возьми свое кольцо и убирайся ко всем чертям! Театр окончен! Гена влепил мне пощечину. — Видеть тебя больше не желаю! — крикнула я и с силой оттолкнула от себя Геннадия. — Останови машину! Останови! — Джулия, — прости, я не сдержался, но... — уже спокойнее проговорил Гена. — Остановите эту чертову машину! — снова закричала я. Гена попросил шофера остановить машину. — Джулия, ты замерзнешь. Вот куда ты пойдешь ночью в таком виде? Давай не будем пороть горячку. Сейчас я отвезу тебя домой, а завтра мы все обсудим. Хорошо? Я уже успела открыть дверь машины. На улице мело. Ледяной воздух ударил мне в лицо, остудив порыв бежать сломя голову в неизвестном направлении. — Хорошо, — ответила я, захлопнув дверцу машины. Мы молча доехали до моего дома. — Джулия, я позвоню тебе завтра. Боюсь, ты просто много выпила сегодня. «Отдыхай», —сказал Гена, трогая пальцы моей руки. Я резко выдернула руку из его холодной ладони, и вышла из машины. Почти бегом я добежала до подъезда, и открыла спасательную дверь. Я знала, что не усну сегодня, поэтому быстро переоделась, и отправилась туда, где мне всегда были рады. — Кто там? — сонно спросил голос в домофоне. — Джулия, — ответила я. — Вот черт! — выкрикнул голос. Послышались гудки, и я ворвалась в чистенький подъезд, переполненная эмоциями. — Что случилось? — сонно спросила подруга, пропуская в квартиру. — Что случилось, что случилось... — передразнила я ее. — Я кажется влюбилась! — засмеялась я, и плюхнулась в кресло. — О, как! — округлила глаза Любаша. — Значит, без ста граммов не обойтись. У меня первоклассный коньячок есть, а?! — Наливай! Мы прошли на кухню. У подруги все было по-прежнему: уютная, большая кухня со множеством цветов, словно в оранжерее; мягкий уютный диванчик, миниатюрные картинки, статуэтки и сувениры из разных стран. На Любкиной кухне я всегда забывала все свои проблемы, лишь наслаждалась запахом свежесваренного кофе и горького шоколада. — Знаешь, я решила расстаться с Геной, — нарушила я воцарившуюся тишину. Подруга изумленно подняла брови, кивнула, и продолжила нарезать лимончик. — Он объявил о нашей помолвке, познакомил меня с родителями, а потом... Знаешь, кто там был? — нож застыл в воздухе. — Присядь, а то упадешь. Бэн Лоурс собственной персоной! — Ну и везучая же ты, Джулька! — запищав от восторга, сказала Люба. — Значит, за это и выпьем. — За что? За то, что я решила бросить Гену? — Нет. За то, что ты познакомилась с Бэном и влюбилась... в него, надеюсь? — Ужасно звучит, но кажется в него. — Почему же ужасно? Прекрасно! — подруга подняла рюмку, и чокнувшись с моей, залпом выпила содержимое. Затем положила дольку лимона в рот, и поморщившись сказала. — А теперь все с самого начала. Мой рассказ был сбивчивым, долгим и каким-то нереальным. Любаша, с широко раскрытыми глазами слушала меня, периодически подливая коньяк. Она то кивала головой, то принималась дико хохотать, то замирала, как статуя. Когда же я закончила рассказывать события вечера, Люба задумчиво спросила: — А Бэн пригласил тебя, скажем, на чашечку кофе? Может вы обменялись телефонами? — Нет. — Нет? — Нет. Ничего такого. Ты считаешь меня легкомысленной дурой? — Может ты поспешила с выводами? Бэн Лоурс тот еще сердцеед! Я же говорила тебе. — Что же мне теперь делать? Чертовщина какая-то. Я не могу вернуться домой. Гена будет названивать мне, а если я не отвечу, приедет и будет снова настаивать на свадьбе. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. — Знаешь, у меня есть идея. Утром мы отправимся в мой загородный дом. Я редко бываю там, и никому не придет в голову искать нас там. — Отличная идея! Но... мой Гитрашик! Я совсем забыла о нем. Он сидит дома голодный и такой одинокий! Когда я уходила, он так печально вздохнул! — Я, конечно, помогла бы тебе, но если он там сидит голодный и одинокий, то боюсь, он просто сожрет меня! Извини, но я не могу. — Но нельзя же его оставить дома умирать голодной смертью! И к тому же он может такой вой поднять, что соседи сбегутся. А появляться там я тоже не могу. Вдруг Гена караулит? А я не хочу его видеть. Еще хуже Бэн... — Ладно. Завтра что-нибудь придумаем, точнее уже сегодня. А сейчас спать пойдем. Что-то голова у меня кругом идет от твоих приключений. Слушай, а Бэн — он действительно настолько хорош? — Бэн — самовлюбленный кретин! — Ясно. Ты влюблена по уши, подруга! — Вот это меня и пугает! — Тебе не угодишь, то любви ей не хватает, то боится любить. — Я его совсем не знаю! К тому же он ничего мне не обещал. Я придумала все сама! Возможно уже завтра он исчезнет из города, и я его никогда больше не увижу! — Возможно ты права. Не буду обнадеживать, но Бэн Лоурс... если он запал на тебя, значит ты скоро об этом узнаешь. Расстелив мне постель, Люба отправилась в свою комнату, пожелав мне спокойной ночи. Но где его было взять, это спокойствие? Мысли не давали уснуть. Где-то в глубине души я жалела Геннадия. Когда мы впервые познакомились, он был таким добрым, нежным и чутким. В то время я работала моделью. Занималась показом одежды и причесок. В свои девятнадцать лет я была уже достаточно самостоятельной девушкой. За год работы я накопила достаточно денег, чтобы купить небольшую квартиру. У меня появилось много знакомых, но близких друзей было мало. Первой и единственной подругой стала Любка. Она то и притащила меня в престижный в то время "Дом моделей". Любаша была успешной манекенщицей. Впервые мы встретились в валютном магазине. У меня, конечно же не было денег, но я любила ходить туда из-за красивой одежды и украшений, которые всегда нравились и восхищали меня. Когда ко мне подошла девушка в великолепном коричневом костюме, на огромных каблуках, улыбаясь "американской" улыбкой, я просто обалдела и растерялась. Она спросила мое мнение о коротком ярко-красном платье. Оно просто "горело" с витрины, и мне ужасно нравилось. — Пойдем, поможешь мне примерить, сказала мне незнакомка. — Меня Любой зовут, а тебя? — спросила она, и внимательно окинула меня взглядом с головы до ног. — Джулия, — ответила я робко и съежилась, так как чувствовала себя неловко рядом с этой красивой девушкой. — Интересное имя, — хмыкнула она, но ничего дальше расспрашивать не стала. Мы прошли в небольшую примерочную. Люба скинула с себя одежду. Я залюбовалась ее стройной фигурой: высокая шея, небольшая, но красивая грудь, осиная талия и узкие бедра, от которых росли непомерно длинные ноги. — Настоящая модель, — подумала я. Приглядевшись, я заметила веснушки, словно горошинки, рассыпанные по всему ее телу. Аккуратный курносый носик, небольшой, но чувственный рот и янтарного цвета глаза. Рыжие волосы обрамляли узкое личико с оливковой кожей. Красавицей ее, конечно же, не назовешь, но мила бесспорно. Тем временем Люба уже влезла в платье. — Ну как? — спросила девушка, вертясь перед зеркалом. — Здорово! — ответила я, рассматривая платье. Глубокое декольте едва скрывало грудь, а ноги были видны во всей своей красе. Сборки по бокам должны были бы быть по фигуре, но на девушке смотрелось слишком просторно. Заметив это, я непроизвольно поморщила носик. — Что-то не так? — спросила Люба, уловив мой взгляд. — Ну ка, примерь ты. — Я? Нет. Я не могу. — Кто тебе это сказал? Возражать было бесполезно. Я одела платье и взглянула в отражение. Декольте выглядело более привлекательным на моей полной груди, а складки на линии бедер и талии идеально легли по фигуре так, как задумал дизайнер. Красный цвет оттенял смуглую от природы кожу. Я не могла оторвать от себя взгляда. — Отлично. Просто восторг! Покупаю, и точка, — сказала Люба, и ненадолго задумалась, разглядывая меня. Я же глубоко вздохнула, и с неохотой рассталась с платьем. Мне оно куда больше подходило, но ценник был просто фантастическим для меня на тот момент. Я приехала в город из маленького провинциального городка, устроилась на работу нянечки в детском садике. Денег едва хватало на еду, оплату съемного жилья и прочие расходы. Но мне нравилось жить в большом городе. Жизненный ритм города сильно отличался от размеренного проживания в провинциальном маленьком городке. Здесь я чувствовала себя живой, и энергия вливалась в меня каждый раз, когда я выходила на улицу. Моя семья не была благополучной, поэтому я с радостью и без сожаления покинула ее. Отложив платье, мы с Любой подобрали к нему туфли на золотой шпильке, шикарное колье и серьги. Я решила, что эта девушка дочь миллионера, с такой небрежностью она тратила деньги, словно это ничего не значащие бумажки. Люба предложила мне отправиться к ней в гости. После недолгих раздумий, я согласилась. Мне нравилось общаться с этой девушкой. Она была коммуникабельной, и все время шутила. У девушки была своя машина. Через открытое окно, ветер развевал мои волосы. Стояла теплая погода. Лето еще не наступило, а весна уже уступала свое место жаркому солнцу. В квартире у Любы было очень уютно. Мне нравилось, что на стенах висели картины. Так же я заметила большое количество замысловатых сувениров и статуэток. Как выяснилось потом, у нее "к этим милым штучкам страсть". За чашечкой кофе мы проговорили не менее часа. Она узнала о моей судьбе, и предложила работу. — У тебя потрясающая внешность! А нам сейчас нужны именно такие модели! — улыбаясь, сказала Люба. Позже она нарядила меня в купленное накануне красное платье, туфли и украшения. Поправила прическу и макияж. Затем мы отправились к ней в модельное агентство, где она познакомила меня с коллегами и друзьями. Моя внешность всех просто поразила. С того дня я приступила к обучению и работе. Моя карьера быстро шла в гору. Шаг за шагом, я терпеливо росла, обретая уверенность и финансовую независимость. И однажды я встретила Геннадия. На тот момент он был генеральным директором двух швейных фабрик. Частенько мы проводили показ его новых коллекций. Сначала мы были просто коллегами, иногда ужинали вместе с друзьями. Затем он пригласил меня в ресторан пообедать, где и сделал предложение встречаться. Шло время, мы стали с Геной близки. Он сильно ревновал, так как моя профессия подразумевала вокруг множество разных мужчин. Возможно, я никогда не оставила бы модельный мир, но однажды чуть не погибла из-за одного маньяка. Я получала от него отвратительные письма с вложенным пакетиком, доказательством его "любви" ко мне. Как-то вечером этот тип подкараулил меня возле дома, ударил по голове, но, к счастью, не успел выполнить свой кошмарный план. Когда он тащил меня к своей машине, из-за угла показалась женщина с собакой. Заподозрив неладное, она спустила своего любимца на преступника. Я отделалась сотрясением головы и легкой депрессией. Спустя несколько месяцев, женщина, которая меня спасла, так уж вышло, умерла. Так в моей жизни появился Гитраш. Я нашла себе спокойную работу, относительно былой, чтобы не сойти с ума. Мои друзья очень огорчились моему уходу, но понимали одолевавшие меня страхи. В то время я уже была достаточно самостоятельной, уверенной в себе молодой женщиной. Так что замужество не было пределом моих мечтаний. Я ценила свою относительную свободу, а отношения с Геной меня ни к чему не обязывали, и меня все устраивало. Он всегда был рядом, и я привыкла к этому образу жизни, хотя порой мне чего-то не хватало. Вспоминая прошлое, на меня нахлынула волна нежности к Геннадию. Я почувствовала себя полной дурой. Как можно все разрушить из-за мимолетного помутнения рассудка? Бэн Лоурс. Кто он? Откуда он? Зачем? Образ черноволосого мужчины снова возник в моей памяти, насмешливо улыбаясь белозубой улыбкой. — Я выкину тебя из головы, Бэн Лоурс! Так и знай! — подумала я, и провалилась в сон без сновидений. Утром, открыв глаза, я увидела над собой изящную люстру. Три хрустальных орхидеи склонились ко мне, и солнечные лучи, пробившиеся сквозь приоткрытые шторы, играли в искусственных цветах всеми красками радуги. Воспоминания вчерашнего вечера медленно вползли в мое сознание. Я вскочила с постели, обмотавшись тонким пледом, вбежала в комнату Любы. Постель подруги была убрана, а в комнате витал изумительно тонкий аромат французских духов. На тумбочке, возле огромного зеркала, была разбросана косметика, а халатик небрежно висел на спинке кресла. — Что бы это значило? Любка, которая дрыхнет чуть ли не до обеда в свои выходные дни, ушла в такую рань и не оставила записку? Может она на пробежке? Я выглянула в окно. Снег крупными хлопьями кружил в морозном воздухе. Удивленно подняв брови, я отошла от окна, и отправилась в ванну, которая, скажу я вам, была пределом мечтаний всех советских женщин. Отделанная зеркалами и плиткой цвета розового жемчуга, ванная вмещала в себя полочки с кремами, шампунями, бальзамами и всякими пузыречками, предназначение которых было известно только хозяйке. В небольшом стенном шкафчике лежало несколько пушистых махровых полотенец разных размеров. Ванна — она скорее напоминала мини-бассейн, полукругом построенная на метр от пола. Две мраморные ступеньки так и манили подняться, чтобы опуститься внутрь, принять расслабляющий водный массаж, слушая, как шипит ароматная, нежная пена. Однако я воспользовалась только душем. После водных процедур я почувствовала себя бодрой и отдохнувшей, готовой к новому дню. На кухне я сварила кофе, приготовила тосты, и сидела, наслаждаясь завтраком и тишиной. — Чудесная штука — эта жизнь, думала я. Вдруг раздался звук открывающейся двери, и следом знакомый звонкий лай. Не успела я пошевелиться, как огромная собака набросилась на меня, и принялась лизать нос и щеки. — Гитраш! Мальчик мой, мой малыш! — ласкала я своего любимца. — Ради этого малыша я сегодня натерпелась столько мук, сколько не было за всю мою жизнь! — говоря это, подруга стягивала с себя длиннющие сапоги. — Сначала я потратила кучу денег, чтобы купить ему приличную еду... — Что ты подразумеваешь под приличной едой? — Конечно же мясо. Что же еще? — Боюсь, что ты его перекормила, — хлопая собаку по округлым бокам, сказала я. — Ты просто неблагодарная! Я краснела все утро, выслушивая жалобы твоих соседей. Этот твой мальчик выл всю ночь, наводя страх на всю округу. Но и это еще не все. Я чуть было не умерла от страха, когда открыла дверь твоей квартиры. Этот слон прыгнул на меня и сбил с ног! Хорошо, что я взяла с собой еду... и, к своему ужасу, мне пришлось убрать за ним гору дерьма в прихожей. Бедняга не дождался прогулки, — Люба состроила смешную гримасу отвращения. — Спасибо. Ты настоящий друг! — Спасибом не отделаешься! Гитраш несся как потерпевший по лестничной клетке, и тащил меня за собой, как упряжку от оленей. Все ноги сбила! Лифт почему-то не работал. А ты здесь балдела все это время! Кофеек потягивала! — притворно надула губки подруга. — Боже! Не знаю, что сказать. Ты совершила настоящий подвиг! — Налей соку, пожалуйста! А то меня в жар кидает. — Скажи, а ты ничего подозрительного не заметила возле дома? — Знаешь, даже если бы мимо меня прошло стадо слонов, я бы ничего не заметила! Мне твоей милой собачки хватило на сегодня! — Ладно. Еще раз спасибо. Честно говоря, я не ожидала от тебя такого! — Я еще и не на такое способна. Просто от всех твоих историй я так и не смогла уснуть. Вот и пришла мне в голову эта бредовая идея, по спасению твоего дружка. Я тебе прихватила кое-какие вещички для загородных прогулок. Сейчас позавтракаю, и в путь. Денька на два смоемся на природу! Или ты передумала? — Нет. Не передумала. — Отлично. Сделаю себе мини-отпуск. Заслужила! У нас скоро показ весенней коллекции. Костюмы — улет! Приезжай. Наши будут рады тебе. — Не буду обещать. Мне сейчас как-то не до показов. Дорога предстояла дальняя, но за веселой болтовнёй, мы и не заметили, как добрались. Гитраш, предвкушая долгие прогулки на свежем воздухе, радостно лаял. Когда мы въехали в загородный поселок, я слегка нахмурилась. Все казалось таким пустынным и неприветливым: голые деревья, сверкающий на солнце белый снег, большие, никем не тронутые сугробы. Тишина и спокойствие. Лишь чирикали воробьи, собираясь в стайки пушистых комочков, да каркали изредка пролетавшие вороны. — Ты чего погрустнела? — Пустынно здесь. Страшно. — В такое время года здесь людей почти нет. Приезжают в основном на лыжах покататься в выходные дни. Какая же ты трусиха! Сама хотела скрыться, исчезнуть из города! Здесь идеальное место для восстановления сил. Верь мне! Природа, свежий воздух, тишина. Никто не помешает тебе думать о своей жизни. Разве что я! — Да. Ты права. — Вот и приехали, — сказала Люба, подъезжая к высокому бетонному забору с кованной железной дверью. — Добро пожаловать в мой маленький домик! Маленький домик был очень внушительных размеров как снаружи, так и внутри: два этажа с витражными стеклами, просторная веранда. Первый этаж представлял из себя просторную гостиную. Здесь стоял большой диван с удобными креслами. Чуть поодаль стойка бара с высокими стульями. Винтовая деревянная лестница вела на второй этаж, где находились спальные комнаты. Ноги утопали в бежевых листьях коврового покрытия. Стены были оббиты тканью в цвет пола. Кровать в моей спальне была просто огромной. Но больше всего потрясал вид из окна, которое начиналось у потолка, а заканчивалось в полу. — Люблю, чтобы в доме было много свету, — заметив мое восхищение, улыбнулась подруга. Захочешь спать, просто закрой шторами. Они непроницаемы, даже для солнечного света. — Я такие дома только в кино видела! Восхищенно прошептала я. И когда ты только успела? — Это подарок. Но не будем сейчас об этом, хорошо? Нужно дом прогреть до того, как стемнеет. Поможешь? Только сейчас я стала замечать холод, царивший в доме. — Я сейчас чайник поставлю! — стуча зубами сказала подруга. — Ты не говорила, что здесь как в замке у снежной королевы. — Подожди немного. Жарко станет! Спустя время, я присела в кресло возле камина и закрыла глаза. Мне вспоминались герои любимых книг, которые беседовали за чашечкой чая, сидя вот так же, у огня, и смотрели на плясавшие языки пламени в камине. Рядом со мною, у ног, растянулся Гитраш. Он громко вздохнул, и положил на лапы свою огромную голову. К сумеркам дом прогрелся настолько, что мы, одетые лишь в ночные рубашки, уселись возле камина с бутылочкой вина. — Как у тебя здесь хорошо! — Да. Только я редко здесь бываю, не то, что в былые времена. Я вопросительно посмотрела на подругу. — "У каждого человека есть свой скелет в шкафу," — подумала я, но промолчала. Ей решать, рассказывать историю этого дома или нет. — Знаешь, у меня есть лыжи. Поедем завтра, покатаемся? Надо ловить момент! — С удовольствием! Ты уже решила, что будешь делать дальше? — Нет. Мне очень неспокойно на душе. Меня всю колотит, когда я вспоминаю Бэна! Ничего подобного со мною еще никогда не было! Я совершенно растеряна. — Все будет так, как написано где-то там, в небесной канцелярии. Я думаю, что скорее всего ты выйдешь замуж за Гену. Он тебя любит, а это в отношениях очень важно! А Бэн... что Бэн? Он отправится восвояси! Пусть убирается в свою Калифорнию, или где он там живет? Лучше синица в руках, чем журавль в небе! — Ты все правильно говоришь. Я тоже так думаю, но в душе все переворачивается, будто протестует. — Это из-за Лоурса. Это он смуту навел в твоей жизни! Берегись, а то все потеряешь! Я однажды упустила свой шанс, а тебе не советую! — Ты о чем? — Я никогда и ни с кем не говорю об этом. — Извини. — Все нормально. Не слушай меня! Делай так, как хочешь! От любви убежать еще никому не удавалось... она же внутри тебя. А от самой себя точно не убежишь! Пойду ка я спать, подруга. — Хорошо. Я еще посижу здесь. Спокойной ночи! — Да. Может сегодня получится уснуть! Я откинула голову и закрыла глаза. Было тихо и тепло. У ног мирно посапывал мой верный Гитрашик. За окном падал снег, покрывая землю и деревья пушистыми сугробами. На небе светила яркая луна. Образ Лоурса не покидал меня, и я отдалась во власть его серых глаз, во власть своих девичьих грез. Проснулась я совершенно отдохнувшей, в хорошем настроении. Совершенно не хотелось подниматься, и я какое-то время еще нежилась в постели. Но Гитраш все время лаял, и бешено вилял хвостом. А это значит, что пора на прогулку. Я распахнула шторы, и яркий солнечный свет ворвался в спальню. — Доброе утро и приятного аппетита, сказала я с улыбкой походя к подруге. — Я выпустила во двор твою собачку. Пусть побегает, пока мы кофе будем пить. А потом на лыжную прогулку. Погодка супер просто! Заодно проведаем бабушку одну. — Бабушку? — Да. Она здесь недалеко живет. На лыжах мы быстренько до нее доберемся. — Почему на лыжах? На машине нельзя до нее доехать? — Нельзя. Она в лесу живет. Давно уже живет. Собирает травы, грибы, ягоды. Раньше в город ходила за продуктами, теперь ей тяжело. Вот мы — соседи, ей помогаем чем можем. — У нее совсем родственников нет? — Я не знаю даже. Она полудикая. Людей сторонится, избегает, не общается она ни с кем. Просто жалко ее. Зимой грибами сыт не будешь! Я ей пакет собрала — крупы там, сахар, консервы... — Интересно. А вдруг она умерла? — Вот и проверим! Сугробы доходили до колен. Видимо снег шел всю ночь. Гитраш громко лаял и бегал по снегу, как заводной. — Боже мой! Какая же красотища! — вздохнув, сказала Люба. — Знаешь, я ужасно люблю зиму. Мне надо было родиться где-нибудь на Севере. — Конечно! Ты жила бы в каком-нибудь вигваме, и ездила на оленьих упряжках. Очень заманчиво! — пошутила я. — Зато ночами я наблюдала бы северное сияние и танцевала под звук бубна. — Люба изобразила танец, а затем с визгом нырнула в сугроб. Недолго думая, я последовала за ней. Гитраш с лаем кинулся к нам. — Почему взрослые так редко дурачатся? Ведь это так весело! — сказа Люба, сидя в сугробе. Я посмотрела на нее, и вспомнила, как совсем недавно, сидела в сугробе в центре города, а Бэн... он не побоялся быть смешным. — Что с тобой? — спросила подруга. — Так. Вспомнила тот момент, когда упала в сугроб. — Понятно. Снова Бэн дал о себе знать. С юмором, конечно, у него все в порядке. Идем? Пора ехать к бабуле! Я посмотрела на лес, укутанный снегом. Он был совсем недалеко. Люба надела рюкзачок, набитый продуктами, и пошла вперед. С непривычки, мне было не очень удобно идти на лыжах по глубокому снегу, но позже, приноровившись, я поехала достаточно быстро. Вот уже и лес показался. Высокие сосны тихо спали. Под тяжестью снега, ветви наклонились до земли. Кое-где виднелись заячьи тропы. Великолепие русской зимы предстало перед нами во всей красе. — Дом старушки уже близко. — Интересно, почему она отгородилась от мира и ушла в лес? — Наверное у нее на то были причины, хотя и поговаривают, будто она колдунья. Я остановилась. — Не нравится мне эта идея, давай я тебя здесь подожду? — Смотри, вот и дошли! Не бойся. Это не баба-яга. Ничего плохого она еще никому не сделала. Я посмотрела на дом, поросший мхом и сухими вьющимися растениями. Из трубы валил пар. Картина и впрямь была сказочной. У меня возникло непреодолимое желание увидеть дом изнутри. Вдруг дверь со скрипом распахнулась, и на белый свет показалась маленькая, сгорбленная старушка. Я так и подпрыгнула на месте от испуга. Она же молча посмотрела на нас и поманила рукой. Гитраш громко залаял и подбежал к старушке, но она не испугалась его, а погладила, потрепала за ушком. Тот сразу притих и весело завилял хвостом. — Смотри ка, Джулька, он ластится к ней, как к родной, — промолвила подруга, широко раскрыв от удивления глаза. — Она на колдунью очень похожа, — прошептала я. — Пойдем. Она позвала нас. — Мы сняли лыжи, и оставили у входа в дом. — А ты, Гитрашик, охраняй, — приказала я собаке, и не потому, что кто-то мог взять без спроса. Просто собаку никто не пригласил. Мы подошли и поздоровались. Бабуля промолчала и жестом пригласила войти в дом. Мы зашли, и на нас повеяло теплом. В углу висели иконы и дымил ладан. В комнате стояла старенькая кровать, стол и стулья. От печи шел вкусный запах печеного хлеба. На стенах и по углам, висели пучки сушеных трав, грибов и ягод. На полу лежал самотканый ковер, на окнах простенькие занавески. Было чисто и уютно, по-деревенски простенько. На столе стояла керосиновая лампа, горели свечи. — Я вам тут кое-что принесла, — произнесла несмело Люба. — Куда выложить можно? — Спасибо милая. Вон там, в углу полочки есть. Туда и положи. А ты, дорогая, подойди ко мне поближе. Я тебя давно поджидала. — Я вздрогнула, взглянув в лицо старушки. Пряди седых волос выбились из-под пухового платка и падали на глубокие, необыкновенно черные глаза. Седые низкие брови придавали ее лицу загадочный колдовской вид. Глубокие морщины покрывали все лицо, однако было видно, что когда-то она была красавицей, похожей на цыганку. — Тебе известно, кто я такая? — тихо спросила старуха. — Нет. Я вас не знаю. — Я колдунья, деточка. Живу в лесу, общаюсь с природой. Она многому научила меня. Я понимаю язык птиц и зверей, угадываю погоду по шелесту трав и деревьев. Еще я могу видеть будущее. Ничего особенного в этом нет. Каждый человек может обладать таким даром. Просто люди не слышат себя, своего сердца. Вы все живете в каменном городе, далеко от живой природы, а ведь ее надо знать. Но я тебе не об этом хотела сказать. Я вижу много трудных испытаний на твоей судьбе, а судьба твоя необычная. Скоро все у тебя изменится, но не так, как ты думаешь. Я хочу помочь тебе. Ты хочешь любви. Я вижу это. И у тебя будет любовь, которая бывает раз в сто лет. Но путь твой тернистый. Ты главное ничего не бойся, и слушай голос своего сердца. Сердце никогда не обманет! Старуха поднесла свечу к моему лицу, от чего мурашки побежали по моему телу. — Двое мужчин стоят на твоем пути. Один предаст, другой продаст. — Старуха покачала головой и пошла к какому-то сундуку, открыла его, достала какую-то вещичку. — Вот милая! Бери. — Что это? — Колечко. Возьми, и не снимай никогда. Оно спасет тебя. Тебя, или твою любовь. Я посмотрела на деревянную коробочку, из которой колдунья извлекла кольцо с большим камнем. — Однажды этот перстень спас меня от смерти, может даже лучше бы я умерла, но я думаю, что жила не зря. Теперь это кольцо будет твоим. Перстень старинный. Мне его по наследству мать передала, ей моя бабка. Детей у меня нет, так что пусть он хранит тебя! — Но я не могу принять его! Зачем вы все это наговорили мне? И от чего меня спасти должен этот перстень? — Иди, милая. Я тебе все сказала. — Старуха грустно улыбнулась, взяла мои руки в свои теплые, мягкие ладони. — Скоро ты сама все узнаешь. Только прими колечко. Это очень, очень важно для тебя! Женщина одела на безымянный палец левой руки перстень. Ты будешь счастлива и очень богата. Я вижу это. Верь мне. — Простите, — вдруг вмешалась Люба. — А мне вы можете что-нибудь предсказать? Колдунья взглянула на подругу. — Ты и так все знаешь. Храни огонь в своем сердце. Мы вышли из домика словно в тумане. Свет больно ударил в глаза. Мое сердце бешено билось в груди. — Я очень хочу домой! — промолвила я, и быстро снарядилась в обратный путь. Всю дорогу до дома мы проехали молча. — Что такого наговорила тебе старая ведьма, что ты как воды в рот набрала? — войдя в дом, и скидывая с себя одежду, спросила Люба. — Мне страшно. Мне очень страшно, понимаешь? И зачем я только поехала с тобой? Думала лучше станет, сил наберусь, мысли в порядок приведу. И что? Теперь мне только хуже! — Да не кипятись ты! А кольцо выкини, если оно тебя так пугает. — Нет уж, спасибо! Почему-то я верю этой женщине. Оставлю у себя. Может оно волшебное? — Дай посмотреть! Ого! Красивое какое! Сразу видно — старинное. Что за камень? На гранат похож. Светится изнутри, как живой! — Если верить колдунье, в этом перстне заключена моя жизнь. — Сплошные сказки! Давай перекусим, и домой поедем. А? — Да. Я уже соскучилась по своей комнатке! Приеду, и начнется все сначала! — Ты главное не парься! Тебя же замуж зовут, а не в тюрьму сажают. И что ты так сопротивляешься? — У меня словно предчувствие какое-то нехорошее. Я не замуж не хочу. Я за Гену не хочу выходить. Изменился он сильно за последнее время. Что-то случилось. Но подумаем об этом позже. Сейчас домой. Домой! Я шла по темному лесу. Вокруг меня был густой, холодный туман. Вдруг над головой пролетела большая черная птица, и пронзительно закричала. Я посмотрела по сторонам, но вокруг никого не было, лишь голые деревья, колючий кустарник и топкое болото. Я сделала вперед два шага, и упала в липкую зеленую воду. Жижа быстро засасывала мое тело. Я громко закричала, но в ответ услышала лишь собственное эхо. Болото засасывало все сильнее, и не было надежды выбраться оттуда, но я продолжала звать на помощь, и когда холодная топь заглотила меня по пояс, с разных сторон от меня, невесть откуда, появились чьи-то руки. Мне было страшно и холодно. Я цеплялась за руки, но все они рассеивались в туманной дымке, отчего волосы становились дыбом, и я кричала еще громче, а слезы застилали глаза. Откуда ни возьмись появился Гена, а вслед за ним и Бэн. Они стояли по разные стороны от меня, и протягивали руки, чтобы спасти меня. Болото засасывало все сильнее, все настойчивее, а я не знала, чью же руку мне выбрать. Я плакала, и смотрела на двух мужчин, зовущих меня, пока не увязла до плеч. К своему ужасу я услышала голос колдуньи, который звучал откуда-то из-под земли: — Слушай голос своего сердца! Оно никогда не обманет! Никогда... никогда... Я закрыла глаза, и моя рука потянулась к Бэну. — Бэн! Бэн! — закричала я, — Бэн! — звала я о помощи, метаясь по своей постели. Я очнулась ото сна. Холодный пот покрывал мое тело, а глаза были мокрыми от слез. Я села в кровати, не в силах остановить поток льющихся слез и обхватила голову руками, пытаясь успокоиться. Телефонный звонок раздался так неожиданно, что я вскрикнула. Машинально я сняла трубку. — Привет. Я, наверное, разбудил тебя? — послышался голос Бэна. — Да, я спала, — ответила я всхлипывая. — Я просто хотел убедиться, что ты дома, и что у тебя все в порядке, но мне показалось, или ты плачешь? — Я не хочу беседовать с тобой, особенно сейчас, Бэн, — ответила я, как можно спокойнее. — Прости, просто ты исчезла так внезапно... мне нужно увидеть тебя. Мне очень нужно тебя видеть! — почти шепотом произнес Бэн, отчего кровь прилила к моему лицу, а сердце запрыгало, словно грибы на сковородке. — Я должен убедиться, что с тобой все в порядке. — Я в порядке, Бэн. Что со мной может случиться? Но сейчас не лучшее время для разговора. — Это так, но я не смогу уснуть спокойно, пока не увижу тебя! Поверь, это очень важно! К тому же, я уже стою возле твоей двери. — Как бы в подтверждение его слов, Гитраш вскочил с места и выбежав в коридор, залился громким лаем. Я побежала следом. Осторожно, на цыпочках, я прокралась к двери, и посмотрела в глазок, но тут же отскочила, как ужаленная. Возле двери стоял Бэн, и это был не сон. Прижавшись спиной к двери, я пыталась унять дрожь. Гитраш продолжал громко лаять. — Гитраш, место, — машинально крикнула я, выдав свое присутствие, и тут же услышала настойчивый звонок в дверь. Я готова была сквозь землю провалиться! — Джулия, впусти меня! Я знаю, что ты стоишь у двери. Ты же не хочешь привлечь внимание соседей? — Вот и хорошо! Пусть милицию вызовут. Как ты смел прийти ко мне, да еще в такой час? — Прежде, чем меня заберут в милицию, я хочу кое-что сказать тебе. Это очень важно. Впусти меня. Даже если твоя собака перегрызет мне горло, я должен увидеть тебя. — Ты уже услышал меня. Я жива и невредима. Уходи сейчас же, Бэн Лоурс! — Ты боишься меня, — вздохнул Бэн, — или себя боишься? Ты боишься открыть дверь, потому что это единственное, что сейчас, между нами. Я слушала Бэна, и не могла поверить в реальность происходящего. Что такое важное могло произойти, заставившее этого самоуверенного, самовлюбленного человека прийти ко мне в час ночи? И тут меня осенила догадка. — Ты пьян, Бэн Лоурс?! — Да, Джулия. Я чертовски пьян, я чертовски хочу видеть тебя, и, если ты не откроешь, я останусь спать на коврике возле твоей чертовой двери, - сказав это, он стал опускаться на коврик. Не выдержав, я рывком открыла дверь. Потеряв равновесие, Бэн упал на меня. Не выдержав богатырского веса, я повалилась на пол вместе с ним. Гитраш грозно зарычал. Лежа на мне, и пристально вглядываясь в мои глаза, Бэн сказал: — Вот теперь все в порядке, Джулия. Мы снова на полу. — Запах алкоголя ударил мне в нос. Я была права. Бэн напился. Тут мой верный пес пошел в атаку, и накинулся на Бэна. Он впился ему в ногу. Бэн закричал от боли. — Вот теперь соседи точно вызовут милицию, — проговорила я, и оттолкнув от себя Лоуса, принялась успокаивать взбесившуюся собаку. Закрыв Гитраша на кухне, я вернулась в коридор. Бэн сидел на полу, потирая укушенную ногу. — Надеюсь, у нее нет бешенства, — усмехнулся он, поднимая на меня свои темно-серые глаза. Этот гипнотический взгляд обездвиживал меня, лишал воли, манил. — Я должна обработать твою рану, — тихо сказала я, не отрывая взгляда, — а то кровь идет. — Пустяки, — ответил Бэн, и попытался подняться. — Но это звучит как приглашение на чашечку кофе, а я не откажусь. Я помогла Бэну раздеться, и проводила его в комнату. Бэн оглядел квартиру, и остановил взгляд на расстеленной постели. — Думаю, тебе лучше присесть в кресло, — сказала я, заметив усмешку в уголках его губ. — Я принесу йод. — Бэн молча посмотрел на меня, затем его взгляд скользнул по распахнутому на груди халату. В его глазах заплясали чертовские искры, разжигая во мне адское пламя. — Сиди смирно, иначе спущу на тебя собаку! — Бэн ухмыльнулся, но молча присел в кресло. Осмотрев рану, я сказала: — Рана глубокая, но зашивать нет нужды. Обошлось легким испугом. — Да. И еще он испортил мои любимые брюки, — глядя на меня сверху вниз, усмехнулся Бэн. — Я не приглашала в гости. Моей вины нет. — Как можно? Разве я виню тебя? Ты заметила, что мы перешли на ты? — Хм... не заметила. Но так легче общаться. — Согласен. Я могу рассчитывать на чашечку кофе? — Ночью не пьют кофе. — Тогда чай. Пожалуйста. — Зачем ты пришел ко мне? — Я должен был убедиться, что с тобой все в порядке. — Хорошо. Но сейчас я приготовлю тебе чай, и ты уйдешь. — Конечно я уйду! Можешь и не сомневаться. Я вошла на кухню и закрыла за собою дверь. Мое сердце выпрыгивало из груди. Мысли путались, и я делала много лишних движений. Мне не верилось, что там, за дверью, в моей комнате сидит Бэн. Однако, когда я вышла с кружкой горячего чая, Лоурс не сидел, а обняв подушку, мирно посапывал на моей кровати. Я была в ярости! Пробовала разбудить уснувшего гостя, но он лишь бормотал что-то невнятное в ответ, отмахиваясь от меня, как от надоедливой мухи. — Это черт знает что! — выругалась я, и устало опустилась в кресло. Я смотрела на широкую спину Бэна, на обтянутые рубашкой мышцы рук. Он выглядел таким сексуальным! Я встряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. — Надеюсь ты не храпишь, Бэн Лоурс! — сказала я, раздраженно поглядывая в его сторону. Ту ночь я провела сидя в кресле. Даже спящий, этот мужчина вызывал во мне желание прикоснуться к нему. Осторожно, едва дыша, я приблизилась к нему так близко, что ощутила его теплое дыхание. Я долго смотрела в его безмятежное лицо, не смея пошевелиться. Затем осторожно провела кончиками пальцев по его жестким волосам, тронула густые черные брови. Его губы были так близко... а я помнила, как могут эти губы целовать. “Ты украл мое сердце, Бэн Лоурс”, — прошептала я тихонечко, и прилегла головой на подушку рядом. Так я и провела время до рассвета, а когда на улице стало совсем светло, отправилась погулять с Гитрашем. После прогулки, по привычке, я открыла дверь в ванную, чтобы помыть собаке лапы, и тут передо мной, во всей своей нагой красе, предстал Бэн. Крупные капли воды падали из душа на его рельефную спину, стекая к округлым, крепким ягодицам. Я быстро отвернулась, тихонечко закрыла за собою дверь, но увиденная картина все еще стояла перед глазами. Я прислонилась к стене, пытаясь унять участившийся пульс. — Дыши, Джулия, дыши! — приказала я мысленно себе, потому что мое сердце готово было остановиться. Я стояла у окна с чашечкой свежесваренного кофе, и наблюдала за парящими в воздухе снежинками, когда Бэн вышел из ванной. Моя тщательно подготовленная речь готова была сорваться с языка, когда я услышала его бодрое приветствие: — Доброе утро, Джулия! Мне чашечка кофе найдется? От такой наглости, я готова была вцепиться ему в глотку. Я резко повернулась в его сторону, но слова застыли на языке. Бэн невозмутимо стоял в дверном проеме. С его мокрых волос стекали мелкие капли воды, падая на обнаженный, идеальный торс. Из одежды на нем было лишь полотенце, обернутое вокруг узких бедер. Видимо выражение моего лица было идиотским, потому что Бэн засмеялся. Он попытался приблизиться ко мне, но я машинально, вытянув руку вперед сказала: — Стоп! Не подходи ко мне Бэн Лоурс! Будет лучше, если ты быстро оденешься, и покинешь мою квартиру. Улыбка тут же исчезла с лица Бэна. Он прищурил глаз, и пристально посмотрел мне в глаза. Почти шепотом он ответил: — Я не хотел обидеть тебя, Джулия. Просто хотел извиниться за свое бестактное вероломство, но на то были свои причины. — Видимо ты привык вести себя бестактно, не обращая внимания на чувства других людей. Я девушка твоего друга, который совсем недавно сделал мне предложение. — В этом-то и проблемка, Джулия, — не отрывая от меня прищуренных глаз, сказал жестко Бэн. — Я оденусь, и мы поговорим, — сказал Бэн, и вышел из кухни. Я глубоко вздохнула, и присела на стул. Магнетизм взгляда, каким одаривал меня Лоурс, делал из меня жидкое олово. Спустя время, Бэн вошел полностью одетым, но белоснежная рубашка была застегнута лишь на половину. Мой взгляд скользнул по смуглой, накаченной груди мужчины. Покраснев, я отвернулась, заметив, как Бэн улыбнулся уголком губ. — Так, о чем ты хотел поговорить? — спросила я, подавая чашечку сваренного кофе. — Ты не должна выходить замуж за Гену. — Могу я узнать причину? — Чуть позже. Я не могу сказать тебе всей правды, но пока ты не замужем, ты в относительной безопасности. — Вот как? Значит Гена может навредить мне? — Точно! — Что за бред, Бэн Лоурс? Я давно его знаю и... — Не дольше, чем знаю его я, Джулия. Прошу, поверь мне. — Но почему я должна верить тебе? Тебя я не знаю совсем! — Просто верь мне. — Что происходит? Ты напился, ввалился ночью в мой дом, занял мою постель, а теперь просишь верить тебе? — Да, — улыбнулся Бэн. — К тому же я подвергался риску. Твоя собака покусала меня. Помнишь? — Уходи, Бэн. Мне хватает проблем в жизни. Я не хочу слушать тебя. Просто уходи, и не возвращайся никогда. Бэн молча поднялся, и подошел ко мне. Я смотрела в окно, пытаясь убежать от серых глаз Лоурса. — Ты любишь его? Просто ответь. Но скажи это, глядя мне в глаза! — Бэн стоял совсем близко, буравя меня взглядом. — Так любишь ты Гену или нет? Ответь! — Я... Я.… это не твое дело, Бэн, — ответила я, и собрав остатки воли в кулак, посмотрела в стального цвета глаза. Его зрачки увеличивались с каждой секундой, и в этом было что-то демоническое, завораживающее. Лоурс навис надо мною, словно грозовая туча. Я чувствовала, как все мое существо тянется на встречу к той грозе, которая готова была разразиться в тот момент. Казалось, я перестала дышать. — Я чувствую, как сильно бьется твое сердце, Джулия, когда ты смотришь на меня. Подумай, от чего это происходит с тобой, — прошептал Бэн, и медленно, будто во сне, потянулся рукой к моей щеке, провел осторожно пальцами по ключице, отчего я вся напряглась. Бэн опустил на меня немного удивленный и нежный взгляд, в котором забродили искорки страсти. Я готова была закричать от переполнивших меня чувств, а он все смотрел и смотрел на меня. Я с восторгом наблюдала, как менялось выражение его лица. Он осторожно обнял меня, и сначала нежно, по-детски, коснулся губами щеки, затем губ, и его поцелуй становился жарче, ненасытнее, требовательнее. Казалось, я попала на другую планету, в другое измерение, где никого, кроме нас двоих не существует. Неожиданно Бэн прервался, и тяжело дыша произнес. — Ты хочешь меня, Джулия. Я знаю это так же, как хочу тебя я. — Глаза Бэна горели страстью, а я задыхалась от неудержимого желания. Вместо ответа, я разорвала на нем рубашку... То, что происходило дальше, не имело со мной прежней ничего общего. Космос страсти поглотил меня всю без остатка. С каждым поцелуем, с каждым вздохом, движением, я понимала, что этот мужчина все глубже и глубже проникает в мое сердце, душу — во всю меня. Казалось, будто каждая частичка моего организма состояла из Бэна — из его прикосновений, его поцелуев, его дыхания. Бэн — тот самый единственный мужчина, которого я всегда мечтала встретить. Я проснулась от нежного прикосновения. Бэн лежал рядом, смотрел на меня, и кончиками пальцев водил по обнаженной спине. — Добрый вечер, Джулия. Как спалось? Я лениво потянулась. Воспоминания нахлынули на меня, заливая лицо краской. — Боже мой! Бэн!? — застонала я, прячась в подушку. — Ты не должна стыдиться своих чувств, Джулия! — развернув меня к себе, тихо сказал Бэн. — Да, но... — Т-шшш! Никаких “но”! Никаких слов раскаяния. — Ты хочешь сказать: “никаких обещаний?” Да? — Нет. Я хочу признаться тебе... хм... для меня это неожиданно, но все же... Я люблю тебя, Джулия. Выходи за меня?! — Боже! Бэн? — села я в постели. — Я совсем не ожидала от тебя... — Тшшшшш! Не порть момент! Просто ответь. Да или нет. Я смотрела на Бэна, на его красивое, сильное тело. Я смотрела в его серые глаза, с нереальными огромными зрачками, и сходила с ума от переполнявших меня чувств к этому мужчине. Я закрыла глаза. — Да, Бэн Лоурс. Я выйду за тебя. И я люблю тебя. — Я открыла глаза. Бэн улыбался. Он был рядом со мной, и излучал неведомый мне ранее свет, и я летела к нему, словно глупый мотылек. — Ты скажешь мне, почему закрывала глаза? — Я подумала, что, открыв глаза, не увижу тебя. Тогда я поверила бы в то, что все произошедшее со мной сегодня, было сном. — Но теперь ты веришь, что это не сон? — Бэн улыбнулся своей неотразимой белоснежной улыбкой. — Иди ко мне! Я хочу поцеловать свою невесту! Безумный секс спустя, мы с Бэном сидели на кухне и пили кофе. Гитраш лежал на полу, положив голову на лапы, и недовольно поглядывал в сторону Бэна. — Знаешь, Джулия, ты здорово расцарапала мне спину! — улыбаясь краешком губ, сказал Бэн. — О! Прости, я... — Я хотел сказать, что мне понравилось, — прищурив глаза, улыбнулся Бэн. — К тому же рубашку, которую ты разорвала на мне, я совсем не любил. — О?! Бэн. Боже мой! — я посмотрела на Бэна и рассмеялась. — Сначала моя собака тебя укусила и порвала твои брюки, потом я... — Да уж! Дикая семейка. Ничего не скажешь. Наше веселье прервал телефонный звонок. Это был Гена. — Ну привет, беглянка! Надеюсь, ты хорошо провела время с подругой? — Привет. Откуда ты знаешь? — Я же искал тебя. Мои люди видели, как Люба увозила твоего питомца. Я подумал, что три дня в компании взбалмошной подруги пойдут тебе на пользу, но я соскучился, и хочу тебя видеть. Я могу сегодня увидеть свою невесту? — Да, конечно, но... Давай часиков в семь. — До скорого! — Дай угадаю. Это, наш друг Гена ворвался в нашу жизнь? Верно? — Да. Он приедет в семь. — Какие мысли? — Мне трудно будет признаться ему. — Да. Ситуация та еще... Ты не переживай. Я все улажу. Скажи, ты не передумаешь? — Бэн поднял на меня свои большие глаза. — Нет, Бэн. Не передумаю. А ты? — Я не раздариваю слова, как монеты. Это удел слабых людей. Просто верь мне. Ты веришь мне? — Да, Бэн. Я тебе верю. Бэн оделся, и стоял у двери в прихожей. Еще мгновение, и я закрою за ним дверь. Я уже начинала скучать по нему. — Я позвоню тебе, — тихо сказал Бэн. Его вкрадчивый тихий голос с легкой хрипотцой всегда действовал на меня по-особому. Мне тут же захотелось вновь поцеловать его. — Я люблю тебя, Бэн Лоурс, — прошептала я ему на ушко. — Джулия... я тоже люблю тебя. Очень люблю... тебя, — говорил Бэн, нежно целуя меня в губы. — Не смотри же так на меня... иначе я не смогу... не смогу уйти... сейчас не смогу... К черту все! — Бэн скинул с себя пальто, схватил меня на руки и отнес на кровать. Мне показалось, что он желает растерзать меня, и я не ошиблась в догадках. Секс спустя, я отпустила Бэна. Любовь наполняла каждую клеточку моего уставшего организма. Бэн Лоурс шел уверенной походкой по хрустящему под ногами снегу. Он был счастлив как никогда в жизни, полной опасностей и тревог. Теперь он твердо знал, что ему нужно делать. И еще, он знал так же хорошо, что времени у него осталось очень мало. Лоурс, проходя мимо банка, замедлил шаг и улыбнулся. Воспоминания нахлынули на него с новой силой. В тот день Бэн Лоурс ехал в машине по узким улочкам города на встречу со своим старым добрым другом и учителем - Шабашиным Александром Александровичем. Именно ему он был обязан всей своей сегодняшней жизнью. Это он помог найти Бэну затерявшегося во времени отца. Отец... Он был наемником, убийцей, наводившем страх на всех, кто имел дело с деньгами и политикой. Когда-то он убил одного политического деятеля, стремившегося к власти, и за ним началась настоящая охота. Свидетелей в политических играх не должно быть. Но убить отца Бэна было не так-то просто. Гетман Лоурс был профессионалом в своем деле. Он подстроил свою смерть настолько правдоподобно, что и сам Бэн, будучи еще мальчишкой, поверил в это. Когда Бэн закончил школу, у него умерла и мать. Он остался полной сиротой, и в свои семнадцать лет решил отправиться на учебу в военное училище. В деньгах нужды не было, отец оставил приличную сумму на счету, но Бэну хотелось стать настоящим мужчиной, чтобы со временем отомстить за смерть своего отца. Тогда-то и встретился на его пути Сан Саныч. Он заменил ему отца, помогал Бэну переносить все тяготы военной службы. Бэн был крепким и выносливым юношей. Он стойко выносил грубость и жестокость, бессонные ночи. Из него получился первоклассный воин, лучший боец из подразделения спецназ ФСБ. Сан Саныч был очень строг к парню, но за всей этой строгостью стояло что-то, чего Бэн не мог понять. Когда юноша окреп, Сан Саныч частенько брал его с собой на "особые" задания, о которых знали только избранные. Однажды они встретили человека, имя которого было Гетман, и эта встреча была не случайной. Гетман Лоурс. Отец Бэна. Он был жив все это время, и наблюдал за сыном со стороны. Сан Саныч был лучшим другом Лоурса, потому и не отпускал молодого Лоурса ни на шаг. Пришло время встречи. Теперь сын спокойно мог вынести правду. Гетман разбогател за годы своей мнимой смерти. Он сумел вернуть себе то, что принадлежало ему по праву. Несколько лет Лоурсы были неразлучны, и старший делился опытом с младшим. Друзья одного, стали друзьями другого, а когда пришло время, все знания, опыт, сила и власть перешли Бэну по наследству. В свои тридцать пять он имел все, кроме спокойствия и любви. Бэн объездил много стран, завел новые связи, знакомства. У него были друзья, но враги следовали за ним непрестанно, и нужно было все время держать ухо востро. И все же он жил — копия своего отца. Могущественный и неустрашимый Лоурс. Шабашин Александр Александрович по сей день оставался для Бэна отцом и мудрым учителем. Сейчас он работал в крупнейшем банке города. В свои пятьдесят "с хвостиком", он выглядел на все пять. Внешность интересного, и умудренного опытом мужчины, притягивала женские взгляды. Седые пряди черных, аккуратно подстриженных волос, придавали ему солидности. Во взгляде больших, умных глаз, сквозила твердость воли и сильного характера. Александра Александровича уважали и побаивались коллеги, в душе желавшие походить на него. Итак, в начале шестого вечера, черная машина марки CHRYSLER, припарковалась на остановке возле банка. Из нее вышел коренастый, высокий мужчина, одетый в длинное черное пальто с высоко поднятым воротником. Он шел быстрым шагом к дверям здания. Одним рывком он распахнул большую, стеклянную дверь, вошел в помещение. Пройдя всего несколько шагов, он слегка задел плечом неожиданно возникшую откуда-то фигурку девушки, которая почему-то тут же шлепнулась на пол. Мужчина опаздывал, поэтому он раздраженно обернулся, чтобы бросить слова извинения, как вдруг застыл на месте. Он смотрел на девушку, не в силах оторвать от нее взгляда. В пушистой рыжей шубке, она сидела, упершись в пол руками, словно сказочная принцесса. Золотые локоны блестящих волос в беспорядке рассыпались по плечам и лицу, и сквозь эту золотистую паутину, на него смотрела пара огромных темных глаз с длиннющими черными ресницами. Темные брови стремились от переносицы курносого носика к вискам крыльями чайки, а из пухлых красных губок вот-вот должны были слететь слова обвинения. Не дав ей возможности заговорить, он поднял ее, извинился, немного пошутил, и не удержался от легкого прикосновения к ее милому личику с матовой шелковистой кожей, похожей на лепесток розы. Глаза - вишни так и метали искры, а аккуратные ноздри носика, смешно раздувались от распиравшего ее гнева. Лучшим выходом из этой ситуации было покинуть разъяренную принцессу, и чем скорее, тем лучше. Мужчина шел вперед уверенной походкой победителя и улыбался своим мыслям. Он не привык отступать, и его целью на сегодняшний вечер стала незнакомка с пола. Бэн отворил дверь с надписью "Посторонним вход воспрещен". Комната была уставлена компьютерами и электронными приборами, за мониторами которых сидели молодые специалисты. Возле одного стоял Сан Саныч, как всегда собранный, подтянутый. Он что-то объяснял своему подопечному, показывая на экран. — Картина маслом. Сан Саныч на уроке, — облокотившись о дверной проем, сказал Бэн, скрестив на груди руки. — Бэн?! — резко обернувшись, воскликнул мужчина. Бэн протянул руку для рукопожатия, и Сан Саныч крепко пожал ее. — Черт, все время забываю, какой ты сильный! — потирая руку, улыбнулся Бэн. — Да уж. Не сдаем позиций! Пошли, посидим за чашечкой кофе. Я давно не видел тебя. Хочу услышать все новости лично от тебя. Сан Саныч открыл дверцы шкафчика и достал кружки, банку с кофе, сахар. — А что, за старым львом некому поухаживать здесь? Разве нет у тебя хорошенькой помощницы, чтобы подать чашечку кофе или размять спинку уставшему мужику? — Бэн, ты же знаешь, что я не выношу, когда на работе присутствуют существа с маленькими плечиками и круглым задом. Это очень отвлекает. В военном деле, как и на корабле, не должно быть девушек. Мое личное мнение. И потом, они всегда мажутся духами, от которых кружится голова. — Старый черт! С каких пор ты так возненавидел женщин? — Им все время что-то нужно. Меня бесит это! Одному лучше. — Видимо ты постарел, Сан Саныч! — А ты все тот же оболтус. Бэн всегда подшучивал над Сан Санычем, хотя знал, что этот сильный и уверенный на вид мужчина носит в себе тяжесть, которая грузом лежит в его сердце долгие годы. Страшную трагедию пришлось пережить этому одинокому волку. Когда-то у Шабашина была жена, которую он любил больше жизни. Она была воплощением нежности, доброты и женственности. У нее была ужасно романтичная натура. Всегда устраивала какие-то сюрпризы и праздники. В тот злополучный день она приготовила мужу ужин со свечами и цветами. Ей не терпелось поделиться с мужем радостным событием. Она звонила на работу, просила не задерживаться. Но в тот вечер у Сан Саныча было тяжелое задание. Будь оно не ладно! Террористы захватили автобус, заполненный людьми. Без Сан Саныча такие задания не проходили. В тот день он спас жизнь десяткам чужих людей, а одну родную, любимую не смог. Сколько раз он говорил жене не садиться за руль машины, но она не слушала, смеялась. В тот вечер поехала она встречать припозднившегося мужа с работы, жалела его... В то время, как Сан Саныч на работе благодарные речи выслушивал за проявленный героизм, жена мчалась к нему. Так и не увидела его больше, скончалась на месте. Так все глупо получилось. “КАМАЗ” разнес ее машину вдребезги. Водитель пьяным оказался. Сан Саныч рассказывал, что, когда пришел домой, ужин на столе еще теплый стоял... и свечи, и цветы, и музыка их любимая в магнитофоне. Завыл он тогда по-волчьи. Страшное дело. А потом врачи сообщили ему о беременности жены. Сразу двух потерял родных. Долго Бэн тогда возле Сан Саныча ходил: ухаживал, успокаивал. Сблизило их это горе, как никогда. Тогда Сан Саныч принял решение как можно скорее свести Бэна с родным отцом. — Вот смотрю на тебя, а вижу Гетмана. Жаль только, не дожил он до внуков. Ты о наследниках-то задумывался? — спросил Сан Саныч, прерывая горестные воспоминания. — Думал. Вот буквально сегодня подумал, — задумчиво улыбаясь, ответил Бэн. — Да уж. Девушек вокруг тебя, что птиц в небе! Только выбирай. — Не те это пташки. Одни перышки. Я хочу... слушай, а ты часом не знаешь девушку блондинку в рыжей шубе. Столкнулся с ней на проходной... — Хм... в рыжей шубе? — Да. Длинноногая такая. — Это Джулия, — с ухмылкой поглядывая на Лоурса, ответил Сан Саныч. Она здесь недавно, но ее все знают. — В смысле... — Нет. Не то, что ты подумал. Просто она бывшая модель. Бросила карьеру из-за какого-то чокнутого. Он ее чуть не убил. Вот она и побоялась дальнейшей публичности. Осела здесь. Характер у нее правда тот еще... но, ее начальника все устраивает. — Бэн удивленно поднял бровь. Его прищуренные глаза потемнели. — Бэн.Ты все время неправильно истолковываешь мои слова! — рассмеялся Сан Саныч. — Джулия порядочная девушка. Однако ее парень... для тебя это будет сюрприз. — Неужели? — сказал Бэн, прищурив глаз. — Твой приятель давний. Гена. — Тот самый? — Тот самый. Мой человек за ним присматривает. Что-то задумал гад. Чует мое сердце! — Я понял тебя, — сказал Бэн и серьезно посмотрел на Сан Саныча. — А теперь о делах. — Что у тебя на рудниках? — Время сложное. Золото глаза людям слепит. Плачу я рабочим хорошо, но разве всем угодишь? Думаю, что не это самое главное. Там у меня люди хорошие, помогают. Меня другое беспокоит. Мне дело предлагают. Убрать то одного, то другого. Я не в деле, а меня все равно достают. Угрожают сволочи, пугают. Только пуганный я. — Твой отец, он был профессионалом. Вот тебя от него не желают отделять, хоть вы и разные. Ладно. Я постараюсь уладить этот вопрос. — Кстати. У вас девушки пропадают. Ты знаешь? — Как же. Думаю, что через пару деньков на след выйдем. — Сообщи, когда узнаешь подробности. Хорошо? — Береги себя, Бэн! — До скорого, Сан Саныч! Бэн улыбнулся, и вышел из кабинета, а его крестный отец долго еще сидел в своем кресле. Как только Бэн вышел в вестибюль, перед ним, словно мираж, вновь возникло лицо незнакомки. Он подошел к окошку, за которым сидел банковский работник, а именно милая брюнетка с глазками-стрелялками. — Извините, но мне нужна информация о девушке, которая здесь работает. У нее выпал кошелек, и я сам хотел бы ей вернуть. Ну, вы понимаете. — У нас много девушек работает! — У нее очень необычное имя. Джулия. — Ах Джулия? Понятно. Только я не даю информацию о сотрудниках банка. — Мне очень нужен ее адрес, — сказал Бэн, и протянул девушке купюру. — Хорошо. Подождите минуточку. Я постараюсь найти для вас что-нибудь. Вечером Бэну позвонил Сан Саныч. — Что-то случилось? — Пока нет, но ты должен знать, что в краже замешан твой дружок. Этот трусливый папенькин сынок. — Я почему-то не удивлен. Я знал, что он подонок, но что он зайдет так далеко... — Мой совет — держись от него подальше. Я готовлю операцию. Возможно, его девушка — его новый трофей. Так что... — Я понял тебя. Я знаю, что мне теперь делать. — Только без глупостей! — Сан Саныч! Обижаешь! Разговор Бэна с Геннадием затянулся допоздна. Подтвердилось, что Гена тот еще придурок! — Скажи, как же ты мог это допустить? Она же твоя невеста! Или ты комедию ломаешь, чтоб следы замести? — Нет, Бэн. Я ее люблю! Что же мне делать? — И ты это у меня спрашиваешь? — Бэн! Меня же пришьют! Понимаешь? — Вот и хорошо! Одним мерзавцем меньше станет. Почему я должен все время вытягивать тебя из всех этих гнусных историй? Ты же божился в прошлый раз, что будешь ягненком! — Бэн... меня засосало... — говорил Гена, поднося ко рту дрожащими руками бокал. — А не пошел бы ты к черту? — Ради Джулии... помоги! Она же тебе приглянулась. Так ведь? — Так. Только мне что с того? — Бэн! — Тогда так поступим. Я сохраню твою жизнь, а Джулию увезу с собой я. — Нет, нет, нет! Как же так? Она ведь моя! — Решать тебе. — Она не согласится! — Это уже не твое дело. Так что? По рукам? Гена поднял полные слез глаза на собеседника. — По рукам. Только обещай, что с ней ничего не случится. — Не сомневайся в этом. Если бы не Джульетта, я бы ни за что тебе не стал помогать. «Поверь», —сказал Бэн поднимаясь. Ему нестерпимо хотелось врезать хорошенько Геннадию по его холеной физиономии. — Прощай, — сказал Бэн и быстро пошел прочь. Ему не терпелось увидеть Сан Саныча. Злость переполняла сознание Бэна, и ему необходимо было выговориться... и выпить чего-нибудь крепкого. То, что Гена оказался замешен в торговле белыми девушками, не укладывалось в голове. Джулия была девушкой редкой красоты, и этот мерзавец не смог уберечь ее от жадных глаз своих дружков. Ее ждала страшная участь. Во время свадебного путешествия ее бы просто похитили. Обычный несчастный случай, и Гена — вдовец с большим чемоданом, туго набитым зелеными, хрустящими банкнотами. Какая уж тут любовь? Все шито-крыто. Бэн хмурился, всматриваясь в ночные огни города, мелькавшие за окном его машины. Осталось мало времени, чтобы подготовиться к предстоящей операции, но теперь он знал, что без Джулии не уедет, чего бы это ему не стоило. Впервые, за много лет взрослой жизни он встретил девушку, о которой мечтал. При воспоминании о ней, у Бэна учащался пульс. Прищурив свои серые, как сталь глаза, он улыбнулся краешком губ, и откинулся на спинку кожаного сиденья. Меня разбудил телефонный звонок. Я вскочила с надеждой, что это Бэн. — Алло! — Привет, любовь моя! — Гена? — А ты ожидала еще кого-то? Я подъезжаю к тебе. Я посмотрела на часы и чертыхнулась. Как же я могла уснуть? Гена пришел, как всегда весь начищенный, холеный, гладко выбритый и благоухающий парфюмом. — Привет. — Он хотел поцеловать меня, но я отстранилась. — Не надо нежностей. — Что-то я не понимаю. — Нечего и объяснять. Я не собираюсь замуж за тебя. Разве это новость? Гена устало опустился в кресло. Его взгляд замер на журнальном столике. Я посмотрела туда же, и невольно вздрогнула. Там лежал забытый Бэном золотой портсигар. — Может ты за него замуж собралась? — А если и так?! — с вызовом ответила я. — Он был у тебя. Он был у тебя? — повышая голос подскочил Гена. Он больно схватил меня за запястья и затряс, как яблоньку. — Отпусти! Мне больно! — Что он сказал тебе? Что он хотел от тебя? — Не истери! Не порть нашу последнюю встречу. — Но почему? Джульетта, любимая?! Ответь, почему ты так со мной? Бэн, без сомнений интересный мужчина, я бы сказал во всех отношениях... но ведь ты его совсем не знаешь! — Гена отпустил меня, и пошел к окну. Он потер свой лоб, словно избавляясь от боли, затем резко обернулся. — Я хочу рассказать тебе кое-что. Ты только присядь. Это не очень приятно будет услышать тебе. — Тогда ничего не говори, а лучше уходи. — Я уйду, но сначала я все тебе расскажу. Вчера вечером мы с Бэном встречались. Сама понимаешь, давно не виделись и все такое... Мы посидели, выпили... а потом он заявил мне, что ты не любишь меня, и он готов поспорить, что ты переспишь с ним, стоит ему только поманить тебя пальчиком. Он предложил мне даже деньги! Представляешь? В общем мы с ним серьезно поругались. Я видимо сильно изменилась в лице, т.к. Гена подскочил ко мне, и предложил выпить чего-нибудь покрепче. Я же послала его к черту. — Я защищал тебя, говорил, что ты пошлешь его, а он смеялся мне в лицо, и говорил, что еще ни одна девушка не отказала ему. Представляешь, каков подлец! — Ты врешь! Бэн не мог тебе такое сказать. Он не стал бы спорить на меня. — Как же! Он меня ненавидит. Он всегда не любил меня. Он мне мстит, а ты, дуреха, поверила ему? Ему? Не мне! — Я не верю тебе! Убирайся! — Зачем мне врать тебе? Ведь я тебя люблю! Я всегда буду любить только тебя, Джулия! — Если ты прав, мне нужны доказательства твоих слов. — Я докажу. Ты горько пожалеешь, что так поступила со мной. Но я понимаю, что ты запуталась, и этот Бэн вскружил тебе голову... Такое с каждым может случиться... поэтому мое предложение все еще в силе. — Лучше сейчас тебе уйти. — Да, дорогая. Ухожу, и вернусь с доказательством. Я с треском захлопнула дверь и прошла на кухню. В верхнем шкафчике у меня был припрятан отличный коньяк. Я залпом махнула сразу две рюмки и закурила. — Любка! Я пропала, дорогая. Все летит к чертям. Я полная дура! — говорила я заплетающимся языком подруге. — Ты что, выпила? Понятно. Я сейчас приехать никак не могу, но ты не пей больше. Прими душ и ложись спать! Слышишь? Жди меня! — Нет. Не приезжай лучше. Я сначала разберусь во всем, а потом расскажу. Просто сейчас мне о-о-о-че-е-нь херо-о-ово-о! — Я поняла. Жди меня. Я сидела в кресле, продолжая держать трубку телефона, и слушать гудки. Затем решила воспользоваться советом подруги, и отправилась в душ, где капли воды смешались со слезами. Я пила кофе, когда услышала телефонный звонок. — Слушаю! — Я заеду к тебе на минутку, Джулия. Привезу кое-что показать, — сказал Гена, и я чувствовала, как он улыбался. У меня "упало сердце". Гена пришел, и с улыбкой победителя вручил мне кольцо. Прислонившись к стене в моей прихожей, он следил за моей реакцией. Я взяла кольцо, и покрутив его, спросила: — И что это значит? — Тебе знакомо это кольцо? — Да. Я видела такое на пальце у Бэна. Это необычное кольцо. Оно ручной работы, видимо очень дорогое. — Гена прищурил глаз, и усмехнулся: — Конечно. Поэтому и запомнила... только поэтому... — Что за сарказм? — Да так, — усмехнулся Гена. — Как это кольцо попало к тебе? — Все просто. Бэн предложил мне деньги... за тебя я так полагаю. Но я обещал доказательство ... оставь его себе, дорогуша. Заслужила. Я в гневе замахнулась на Гену, но он перехватил мою руку. Его глаза пылали злобой: — Он сказал, что ты потрясающая подружка, и что не смог устоять перед твоими чарами. Кольцо — это выкуп. Я бы съездил по его наглой физиономии, но тебе ведь нужно было доказать, что я прав! Ты не верила мне! Ты поверила какому-то Бэну Лоурсу?! По моим щекам текли крупные капли соленых слез, а моя боль и обида отражалась в глазах Гены. Он ослабил свою хватку, и вдруг улыбнулся: "Не плачь, милая! Мы переживем вместе этот неприятный эпизод. Кто в жизни не ошибается, да? Я люблю тебя по-прежнему, — Гена попытался меня утешить, обнять, но мне были противны его прикосновения. Мне все было тогда противно и гадко. — Оставь меня, пожалуйста! Я очень хочу побыть в одиночестве. — Может не стоит сейчас быть одной? — Может. Возможно, я позову подругу. — Хорошая идея. Только не стоит увлекаться спиртным. — Этого я не могу тебе обещать, — сказала я чуть улыбнувшись. — Так-то лучше! — Гена чмокнул меня в щеку, и ушел. Но как только я закрыла за ним, тут же раздался пронзительный звонок в дверь. Это была моя Любка. — Что здесь происходит, черт возьми? Мы не виделись всего несколько дней?! — зазвонил телефон. Я испуганно посмотрела на подругу, и та сказала: — Отвечать-то будешь? Я смотрела на телефон, не решаясь подойти. — Я на кухню, ты к телефону, — сказала Любка, и подтолкнула меня. — Джульетта, милая! Я так соскучился по тебе! — услышала я голос с сексуальной хрипотцой. — Прости, что не звонил так долго, просто я весь день был занят, но зато все уладил. Мы можем вместе отправляться в путешествие! — Серьезно? — устало ответила я. — Что-то случилось? — помолчав, осторожно спросил Бэн. — Ничего не случилось. Я просто передумала. Наша встреча была ошибкой. У меня свадьба. Извини, но тебя приглашать не буду. — Что-то все же произошло. — Ничего особенного, Бэн. Я приняла твой ...хм... подарок. Перстень. Очень красивый... — Джулия! У тебя был Гена? Что он наговорил тебе? — Хватит, Бэн! Прекрати весь этот спектакль! Ты ведь не будешь отрицать, что предлагал Гене за меня деньги? — на том конце провода повисла тишина. — Нет. Я не буду этого отрицать, — холодно прозвучал жесткий голос. — Счастливой тебе охоты, Бэн Лоурс! Ты ведь неплохой охотник, да? Прощай, и постарайся, чтобы я тебя никогда больше не увидела! — последние слова я кричала, боясь расплакаться в трубку, а затем бросила с силой телефон, разбив его вдребезги. Испуганная, с огромными глазами вбежала Любка. — Что же это такое, подруга? Один выходит за дверь, другой звонит, а самая красивая в мире женщина заливается слезами и разбивает свой телефон?! — В руках у Любки были две рюмки с коньяком. Я выхватила и выпила залпом одну, затем и вторую. — Вот это молодец! Вот это и по-нашему! Пошли-ка подруга, продолжим. А потом ты мне все расскажешь. — Я расплакалась, уткнувшись подруге в плечо. — Подожди минутку. Я должна сделать звонок, — немного успокоившись, прошептала я. — Ты же разбила телефон! — Черт! На хрена ж я это сделала? Придется спускаться вниз. Почта в соседнем доме. — Нет, подруга. Не придется. Смотри, что у меня есть. Подарок! — Любка протянула мне черную трубку телефона. Почти как у Бэна. Слезы снова хлынули из глаз. — Ало, Ген, ты? — Я, конечно. — Я выйду за тебя! Слышишь? Только не позднее завтрашнего дня. — Ты шутишь? — Нет. Серьезна, как никогда. — Я знал, что ты примешь правильное решение, дорогая. У нас будет самая шикарная в городе свадьба! — Не сомневаюсь. До встречи. — Люблю тебя, Джулия. Я хочу, чтобы ты это всегда помнила. — Я лишь вздохнула в ответ и закончила разговор. — Выйду замуж назло ему! Черт бы его побрал — этого Бэна Лоурса! — И когда свадьба? — растерянно моргая, спросила Люба. — Завтра! Завтра я покончу со всей неразберихой в своей жизни. Выйду замуж, нарожаю Гене детишек, и буду сидеть дома, борщи варить. Он ведь об этом мечтает. — Он может и мечтает. А ты? О чем мечтаешь ты? Мое лицо исказила боль, словно мое сердце кто-то схватил железным кулаком, и тащил из груди: — Мне казалось, что моя мечта начала сбываться сегодня утром. Я думала, что со мной никогда не случится такого чуда... такого всепоглощающего чувства счастья... Я взлетела так высоко, а теперь... теперь разбита вдребезги. Я уничтожена. Раздавлена. — Джульетта, милая! Мне так жаль! Но... скажи мне пожалуйста, каков он? Ну, ты понимаешь, о чем я. — Ты не исправима! — улыбнулась я. — Он... он просто ураган! Ничего подобного я в своей жизни не испытывала. С ним я чувствовала, как сердце толкает по венам кровь... Я кожей, каждым сантиметром кожи ощущала его присутствие. И сейчас, я словно задыхаюсь без него! Глупо было на что-то надеяться! Я облажалась. — У меня просто мурашки по спине бегут! Ты и в самом деле влюбилась, подруга! Может не... — Нет! Не говори мне больше ничего! Никаких может! Он использовал меня! Он привык использовать людей в своих интересах, и я не позволю ему дальше вмешиваться в мою жизнь! Пусть катится к черту! — Надеюсь, что ты не ошибаешься. Значит завтра свадьба? — Да. — А платья у тебя конечно же нет! — Нет! — Тогда я займусь этим вопросом, а ты сейчас лучше спать ложись. И, как говорится: "Утро вечера мудренее." — Спасибо, что пришла, Любаша! Что бы я без тебя делала? — Даже подумать страшно! — смешно округлив глаза, ответила Люба. Как только я осталась одна, события уходящего дня роем закружились в голове. Я выпила снотворное и уснула. В эту ночь мне не снились сны, и не пугал ветер, который гудел за окном. Я ничего не слышала, да и слышать не хотела. Не хотелось и просыпаться. Так странно обрести свое счастье и в тот миг, когда думаешь, что весь мир любит и ликует вместе с тобою, в этот самый миг все рушится, словно песочный замок. Если бы сердце было хрупким стеклом, оно бы сразу же разбилось вдребезги на миллионы осколков! Но к счастью, человеческое сердце способно перенести все тяготы этой сумасшедшей жизни, и что бы не случилось, нужно идти вперед не останавливаясь. Меня разбудил настойчивый до неприличия звонок в дверь и громкий лай Гитрашика. Накинув халат, я медленно поплелась к двери и посмотрела в глазок. На меня глядела сердитая Любаша. Я открыла дверь, и она вихрем ворвалась ко мне в комнату. — Спишь? — Сплю. — Какой сегодня день? — Какой-то! — сонно ответила я, почесав лохматый затылок. — Отлично! — ответила Любаша и с размаху уселась в кресло, закинув ногу на ногу. Она пристально разглядывала меня, словно видела впервые. Этот немой диалог я прервала первой. — Я так полагаю, что мне неплохо было бы принять душ. А еще выпить чашечку кофе. А еще лучше и то, и другое вместе, то есть начну все же с кофе. — Просто потрясающая логика! Ты хоть помнишь, что сегодня выходишь замуж? Я скривила жуткую гримасу: — Мне хочется провалиться сквозь землю, но сначала я выпью кофе. — И я бы не отказалась! От всей твоей истории у меня голова кругом! Мне было не до сна! Кстати, через час привезут платья! — Платья? — Платья! Сегодня у моей подруги свадьба, и я хочу, чтобы ты была самой прекрасной невестой на всем белом свете! Я просмотрела каталог, и выбрала самые-самые потрясающие из последней коллекции! Так что я заслуживаю если не твоей похвалы, то чашечку свежесваренного кофе. — Спасибо тебе, Любаша, но эта свадьба... как бы точнее выразиться... она не вселяет в меня оптимизма. — Хм... Это твой выбор, подруга! Тебя никто не тянул за язык! Я разлила кофе по чашкам и присела на стул. Бодрящий аромат наполнил кухню. Гитраш подошел ко мне. Виляя хвостом, он преданно посмотрел мне в глаза, и тихонько заскулил. — Бедная моя собака! Я совсем не уделяю тебе в последнее время внимания! Прости меня, Гитрашик! Я скоро пойду погуляю с тобою! — Очень вовремя! — съязвила Люба. — Может быть ты хочешь прогуляться? Любка расширила от ужаса глаза, и нервно запротестовала, качая головой из стороны в сторону. Я быстро допила кофе и отправилась на прогулку с собакой. На улице шел мокрый снег, и холодный сырой ветер неприятно проникал под одежду. Поёжившись, я натянула свитер до самого подбородка. Мы неспеша брели по привычному маршруту сбоку от дома. Разросшиеся деревья и кустарники создавали нечто похожее на парк. На тропинке впереди валялось сломленное ветром молодое деревце. Я подумала о том, что даже деревья ломаются под гнетом бури. Но я же не дерево?! Я должна прожить долгую и счастливую жизнь! Сегодня у меня свадьба. Только отчего же так тревожно и тоскливо на душе? Гитраш весело виляя хвостом подбежал ко мне и лизнул в озябшую руку. Видимо прогулка окончена. Я с грустью подумала о том, что скоро придется расстаться на время со своим четвероногим другом. — Видимо ты смерти моей хочешь? — услышала я, войдя домой. — Ну где можно так долго гулять? Гена твой мне телефон оборвал! Весь в страхе, что ты сбежала и все такое. В общем он будет здесь в час дня. Регистрация в два часа. С минуту на минуту приедут девчонки с платьями. Что ты молчишь все? — Я боюсь совершить ошибку. — Что? — Просто мне очень страшно, вот и все! — Дорогая! Мне очень жаль, что все так вот навалилось на тебя, но Гена не самый худший из мужчин. Так ведь? — Да. Это так, но... А вдруг Бэн не обманывал меня? Вдруг все, что было, между нами, правда? — У Бэна дурная репутация! Ты его совсем не знаешь! То, что вспыхнуло между вами — это просто химия, которая взрывает мозги, и заставляет думать человека своим сладким местом! Понимаешь? У меня было когда-то давно нечто подобное. Я никогда и никому не рассказывала про это, но тебе скажу. Мы были вместе больше года и собирались пожениться, а потом ему предложили работу его мечты за границей. Думаешь он выбрал меня? Нет! Он уехал. Оставил меня одну со своей любовью, со своей болью. — И он не звал тебя с собой? Почему ты не поехала за ним? — Я не могла. Моя карьера только набирала высоту, и то, что я могла иметь здесь, там бы не прокатило. Я не могла все бросить. — Получается, что вы оба променяли свою любовь на карьерный рост! — Я ждала! Я надеялась, что он позовет меня снова! Но время шло, а он не писал и не звонил... вот такая эта сука любовь! А Гена — он души в тебе не чает! Он любит тебя! И это знают все! А Бэн Лоурс? Кто он такой? — Он мужчина, который свел меня с ума. — Так вот очнись! Хватит уже мечтать о журавлях! Твоя синичка сегодня увезет тебя в райское местечко, где вы совьете свое гнездышко! — Надеюсь, что ты права. А теперь мне нужно подобрать свои сопли и привести себя в порядок! — Тогда вперед! Дальше время пролетело незаметно, и когда приготовления к торжеству были завершены, Любаша, расправляя складки моего платья всплеснула руками: — Ты просто чудо! — Конечно! Я и сама это прекрасно знаю, — величественно пройдя мимо подруги, ответила я и показала ей язык. Любка засмеялась, и показала мне кулак. В этот миг зазвонил ее телефон. — Алло! Не я, не твоя любимая. Да. Люба. И телефон вообще-то мой. Да? Поздравляю. Он хочет поговорить с тобой! — протягивая мне телефон, сказала Люба. — Здравствуй любимая. Все почти готово! Меня уже поздравляют, кругом цветы и шампанское льется рекой! — Я за тебя очень рада! Ты это хотел мне сообщить? — Нет. Джулия, я сегодня уснуть не мог. Кошмар какой-то! Все думал и думал о нас! — И? — Я просто не могу дождаться, когда увижу тебя в свадебном платье. Ты будешь самой прекрасной невестой! — Слышу печаль в твоем голосе. Ты долго думал, и решил, что слишком поспешил со свадьбой? — Нет! Что ты говоришь? Просто я волнуюсь очень. Ты... ты чудесная девушка... самая лучшая! Я люблю тебя. Что бы ни случилось, помни, что я люблю и любил тебя. Всегда. — Ты какой-то странный. — Да? Прости меня, Джульетта. Прости за все. Но я всегда хотел для тебя всего самого лучшего и теперь... теперь я жду того часа, когда ты станешь мне женой... и я боюсь... — Боишься? Ты? — Все в порядке. Забудь! В трубке послышались гудки. — Ничего не понимаю, — возвращая телефон подруге, сказала я. — То есть? — То и есть! Наговорил ерунды какой-то! То в любви клялся, то прощения просил... — А! Это? Так он же женится сегодня, и у него синдром "жениха". Вдруг раздался звонок в дверь. Мы с подругой переглянулись. — Так это наши, наверное, приперлись! — воскликнула Любаша, и кинулась к двери. Я услышала ее удивленное восклицание: — Джулька! Тут тебе подарок принесли! Запускать? Не успела я и слова произнести, как в квартиру ввалилась толпа мужчин в черных фраках. У каждого из них была корзина с цветами. Мы с подругой завизжали от удивления. Вся моя комната наполнилась розами. — Во дает! — воскликнула Любаша. — Кто? — удивилась я. — Да Генка твой! Кто ж еще до такого додумается? Мужчина, который ставил очередную корзину с шикарными белыми розами возле моих ног вдруг резко распрямился. — Как насчет меня? — услышала я знакомый, с хрипотцой голос. Я застыла на месте, медленно переводя взгляд с удивленной подруги на мужчину, стоявшего возле меня. Стальные тучи его глаз метали в меня молнии гнева, а губы растянулись в привычной для него насмешливой улыбке. Как ему удается и злиться, и улыбаться одновременно? — Не ждала? А я тут мимо по делам проезжал. Дай, думаю, заеду! Поздравлю счастливую невесту и все такое... — Поздравил? — Бэн кивнул и шутливо отвесил поклон. — А теперь уходи. Не порть мне праздник! — Праздник? И ты так спокойно говоришь мне это? — ухмыльнулся Бэн, и чертики блеснули в его глазах. — А ты что ожидал? — А ты уже не помнишь? Ты забыла наше утро? — На слове "наше" Бэн сделал особое ударение. — Что черт возьми здесь происходит, подруга, и кто этот мужчина? — подала голос находившаяся здесь же Люба. — Хочешь познакомиться? Бэн Лоурс собственной персоной. Он пришел поздравить меня, но уже уходит, — произнесла я вызывающе громко, не отводя взгляда от горящих глаз Бэна. — Вот черт! А он и впрямь красавчик! — скорее пропищала, чем проговорила Люба, глядя на него снизу вверх. — Очень приятно было познакомиться, но нам с Джульеттой нужно успеть еще кое-что обсудить, — сказал Бэн и вытолкал подругу из комнаты, захлопнув дверь. В это время в дверях снова раздался звонок. — Люба, дорогая, встреть гостей и развлеки их, пока я не закончил здесь, — приоткрыв дверь, крикнул Бэн и снова запер нас внутри моей комнаты. — Что это ты здесь раскомандовался? — вспылила я. — Совсем недавно ты была рада мне! — Я все забыла. Не было ничего. Ясно! — Короткая же у тебя память. Только вот я все помню и ничего не забыл! Да и не хотел забывать. Мы занимались любовью на этой самой постели... мы признавались в любви друг другу... Ты обещала верить мне, черт возьми! Я не верю тебе, не верю, что ты все забыла, Джулия! — Придется поверить. Бэн. Давай прекратим эти гнусные игры в любовь. Сыта по горло! Забирай портсигар и уходи. Ты случайно не за ним пришел? Вот только кольцо я себе оставлю. Оно будет напоминать мне о моей глупости и беспечности. Бэн схватил меня за руку и рывком притянул к себе. Его глаза стали совсем темными, словно океан перед бурей. Его аромат проникал в мои легкие, растекался по венам, щекотал нервы, оголяя чувства. На мгновение у меня перехватило дыхание, но тут же взяла себя в руки и попыталась вырваться из железного капкана, под названием Бэн Лоурс. — Отпусти! Мне больно! — А мне не больно? Что такого успел наговорить тебе твой дорогой Гена? — Ты же не отрицал, что спорил с ним на меня! Как ты мог? Ты чудовище! Я ненавижу тебя! — Я спорил, но не в том смысле... это не то, что ты подумала. Это длинная история, но я ни за что на свете не стал бы на тебя спорить! Черт возьми, Джулия, но почему же ты сразу решилась на замужество? Ведь людям иногда необходимо объясниться, прежде чем принимать такие необдуманные решения! — Перестань оправдываться! Просто ты не в силах пережить поражение! Уходи навсегда! Сейчас же! — Какая же ты глупая! Глупая маленькая девчонка! — кипя от злости произнес Бэн. Его горячая ладонь скользнула по моей щеке, его длинные пальцы тронули мои губы. Меня окатила волна желания, и дрожь медленной дробью пробежала по всему телу, обдавая жаром. Зрачки в глазах Бэна нереально расширились. — Ты хочешь меня! Я чувствую это... — Убирайся! Убирайся из моей жизни навсегда Бэн Лоурс! Довольно! Довольно твоих грязных игр! — Я со всей силы оттолкнула от себя Бэна, но он снова поймал меня, и пытался прижать к себе, но я колотила его кулаками и кричала так громко, что в комнату тут же ворвались Любка и ребята с агентства. Когда-то мы вместе работали и так сдружились, что они конечно же пришли поздравить меня в день моей свадьбы. Бэн тут же отпустил меня. Еще мгновение, и он исчез. Слезы все еще капали из моих накрашенных глаз. — Что это было? — недоумевали ребята. — Это очень длинная история, — задумчиво проговорила Любаша, — но у нас сейчас нет времени на байки такого рода. Нам необходимо привести невесту в чувства, и конечно же поправить ей макияж! Эдик! Займешься мейкапом? — Спрашиваешь еще! Я же лучший! Только пусть Джулия перестанет ронять эти ужасные слезы! — Анатолий! Неси шампанское! — крикнула Люба и пристально посмотрела на меня. Вскоре от моих слез не осталось и следа, но ощущение нереальности происходящего не покидало меня. Я была благодарна подруге не только за то, что она все так замечательно организовала, но и за то, что не задавала лишних вопросов, которые читались в каждом ее взгляде на меня. Она лишь вздыхала и качала головой, что-то шепча себе под нос. Ребята и девчонки ворвались в комнату, оценить мой наряд. Последние приготовления были завершены. —Мурашки по коже! — ахнули все сразу! Мое офигенное свадебное платье было просто прекрасно! Кружевные рукава облегали мои хрупкие руки. Тугой корсет подчеркивал тонкую талию и узкие округлые бедра, а юбка была воздушной, словно облако. Глубокое декольте открывало красивую, смуглую грудь. Вуаль скрывала лицо, а небольшой венок, крепившийся на пышной прическе, дополнялся невесомой фатой, струящейся почти до самого пола. Золотые кудряшки нежно обрамляли мое бледное лицо. На длинной тонкой шее красовалось колье из нежного жемчуга. На плечи я накинула белоснежное пушистое манто. Я всегда мечтала быть принцессой в день своей свадьбы, и вот я стою перед дверью, за которой меня ждет мужчина, который поклянется мне в любви и верности на всю жизнь... Перед глазами возник взгляд темно серых глаз с нереально большими зрачками и.…, и я шагнула вперед. Вперед — на встречу своей судьбе. — После я все расскажу тебе, но не теперь. Спасибо тебе за все! Я тебя люблю! — крепко сжав руку Любы, сказала я ей. А теперь пора уже спускаться. Гена должен подъехать с минуты на минуту. Ребята наши все уже вышли? — Да. Все готово! Тебя ждут внизу! С нетерпением жду твоего рассказа! — сверкнув глазами, улыбнулась подруга. Пока Любашка копалась с дверным замком, подъехал лифт. Открылись двери. На меня в упор смотрели серые глаза. Я хотела закричать, но сильные руки Бэна мгновенно схватили и затащили меня в лифт. — Я не привык сдаваться, Джулия. Привыкай к этому! — просто сказал Бэн, глядя в мои огромные от удивления глаза и больно уколол меня чем-то. Последнее, что я успела запомнить, так это вытянутое от ужаса или удивления лицо подруги, которая пыталась ворваться в закрывающиеся двери лифта. Затем мы поехали почему-то не вниз, а наверх. Затем, уже на крыше, я увидела некий летательный аппарат, каких-то людей, помогавших внести меня вовнутрь и громкий звук вращающихся лопастей поднимающегося над городом вертолета. Я очнулась в каком-то странном помещении, лежа на небольшой постели. Отовсюду слышался странный гул. Я приподнялась на локтях, и огляделась. В стене напротив я обнаружила круглое окошко. Потерев виски, я попыталась подняться. Голова болела, а во рту сильно пересохло. Я выглянула в окошко и вскрикнула от страха. Прямо передо мной проплывали пушистые облака. В помещение кто-то вошел. Я скорее почувствовала, чем увидела его. Мои колени предательски дрожали. Резко обернувшись, я увидела перед собой Бэна Лоурса. — Бэн? — Джулия? Помнишь мое имя? Это уже хорошо. Я метнула в него гневный взгляд. Не в силах вынести его насмешливой улыбки, я отвернулась, и наконец-то заметила, что на мне надеты джинсы и легкий свитер. — Где мое платье? — Боялся, что помнешь. Хочешь снова его напялить? — Нет. Кто меня переодел? — спросила я, и сразу же покраснела. — Ты меня удивляешь, Джулия! Разве ты можешь показать мне то, чего я еще не видел у тебя? Я покраснела бы еще сильнее, если б это было возможно. — Не злись на меня. Я все тебе расскажу, но чуть позже. Думаю, что тебе сейчас просто необходимо чего-нибудь выпить и съесть. — Не хочется есть. Голова болит. — Снотворное с небольшой дозой наркотика. — Что? — Ничего, — ухмыльнулся Бэн и вышел. Я последовала за ним и оказалась в небольшом светлом помещении. Бэн что-то сказал какому-то мужчине в черном костюме и белоснежной рубашке, затем подошел ко мне. — Присаживайся, — пригласил он меня за столик возле окна. — Куда мы летим? — Ко мне. — Вот так вот сразу к тебе? — Я мог бы поселить тебя в гостинице, но ... — У меня нет документов. — Это не проблема. Для меня не проблема. — Тогда что? В этот момент принесли горячий кофе и бутерброды. — Приятного аппетита, Джулия, — сказал с улыбкой Бэн, наливая в бокал вино. — Может немного вина? — Ты не ответил. — Просто я так решил. — Исчерпывающий ответ, — хмыкнула я, отпивая глоток кофе, который на вкус оказался просто божественным. С каждым глотком напитка, мне становилось лучше физически, но хуже в психологическом состоянии. События, предшествующие моему появлению на летящем черт знает куда самолете, по частям складывались в принеприятнейшую историю. — Ты меня похитил, Бэн. — Да. Пришлось. — И ты говоришь это так спокойно? — Да. — Я хочу вернуться. — Джулия, но это невозможно! Самолет — не машина. Его нельзя взять и развернуть. К тому же мы почти долетели. — И где же ты живешь? — Сан-Диего штат Южной Калифорнии. Слышала? — Потрясающе! Ты украл меня и везешь за границу в один из самых прекрасных городов Америки... город-сказка, город-мечта... Кто ты Бэн Лоурс, черт возьми?! — При мне так часто вспоминают черта... Может я он и есть? Кстати, мы идем на посадку. Нужно пристегнуть ремни. — Бэн присел рядом и помог пристегнуться. Был момент, когда наши руки соприкоснулись. Мы утонули в глазах друг друга, и химия проявилась мурашками по коже и шевелением мельчайших волосков на теле. Легкий озноб, задержка дыхания и жар. Потрясающие ощущения! Чувствовал ли Бэн то же самое? Уверенна, что чувствовал. Я заметила, как расширились его зрачки, как он отдернул свою руку, словно его ударили током... Я смотрела в окно иллюминатора на бирюзовые воды Тихого океана, на громадные небоскребы незнакомой страны и тихо радовалась тому, что Бэн не любит поражений. Я тихо радовалась тому, что видела свет любви в его глазах, но сдаваться без боя не собиралась. Я никогда не была в Америке, а тем более в Сан-Диего, поэтому прежде всего была поражена красотой этого "другого мира". Мне казалось, что я попала на другую планету! После холодной серости родного города, теплое солнце, море зелени и света пленили меня. Я впервые увидела пальмы. Эти удивительные деревья с голыми или волосатыми стволами тянулись, казалось, до самого голубого высокого неба, вонзая свои верхушки в пушистые облака! Я никогда не видела море, а тем более океан! Его волны ритмично накатывают на берег, пенятся, что-то тихо шепчут. Океан меняет цвет от темно синего, до ярко бирюзового, в зависимости от погоды или количества света. Океан прекрасен! Он волнует, пугает, но в то же время неудержимо манит к себе... совсем как Бэн... Наслаждаясь необыкновенными пейзажами, я так сильно устала, что незаметно уснула. — Очнись, спящая красавица! Мы дома, — сказал, улыбаясь Бэн и осторожно тронул меня за плечо. Я увидела перед машиной белые ворота, аккуратно подстриженный, идеально зеленый газон, ровно подстриженные деревья. Когда открылись ворота, мы въехали во двор идеального белого дома с синей крышей, стеклянными мансардами и множеством окон. Здесь кругом были цветочные клумбы, многочисленные каменные дорожки, статуи и небольшие фонтаны. Совсем рядом с домом растянулась коса прекрасного пляжа с золотым песком, на который накатывали и накатывали волны океана, и я их слышала, и слушала как прекрасную песню. Внутри дом оказался просторным и светлым. На стенах висели картины, на столиках свежие цветы в вазах. Просто и изысканно — в стиле Бэна Лоурса. Его дом отличался от квартиры Геннадия, в которой все было на показ и кричало роскошью и вульгарностью. — Располагайся, Джулия. Будь здесь как дома. Горничная покажет твою комнату. Если чего-то будет нужно, просто звони в колокольчик, — сказал Бэн и взяв со столика колокольчик, позвонил. В комнату тут же вошла женщина средних лет в светлом платье. Ее волосы были уложены в строгую прическу. Она дружелюбно улыбалась. — Марго, покажи гостье ее комнату, сказал он и скрылся за дверьми. Я поднялась вслед за Марго на второй этаж. — Марго, а где комната хозяина дома? Женщина мягко улыбнулась, и показала на дверь в конце коридора. — Понятно, — пробурчала я себе под нос. — Вы хорошо говорите по-русски. — Да. Я эмигрантка. Работаю у Бэна уже несколько лет. Приятно отдохнуть. Обед подадут в два часа, — проговорила Марго, открывая дверь в комнату и пропуская вовнутрь меня. — Спасибо, Марго, — сказала я, улыбнувшись в ответ. На самом деле в душе у меня творился хаос. Я не понимала зачем я здесь, что делать дальше и как относиться к Бэну. Но решив, что я выясню все чуть позже, отправилась в душ. Млея после прохладного душа, я осмотрела свою комнату, вышла на балкон, и насладилась видом аккуратных клумб с розами. Так же меня порадовало наличие бассейна во внутреннем дворе. Теплый ветер резвился в моих влажных белокурых волосах, и я лениво размышляла о своей жизни, но мысли неприятно путались, разбегались в разные стороны. Я решила ненадолго прилечь, и не заметила, как уснула. За окном сгущались сумерки, когда я открыла глаза. Вначале мне показалось, что я дома, но затем в мои ноздри ворвался запах мужской туалетной воды, и я ощутила кожей присутствие Бэна. Он сидел в кресле напротив кровати, и задумчиво смотрел на меня. Его легкая белая рубашка была расстегнута почти до живота, и смуглое упругое тело призывно демонстрировало свою наготу. От такой красоты я сразу же покрылась мурашками. — Ты давно здесь посиживаешь? — спросила я как можно непринужденнее и деланно потянулась. — Не очень, — сверкнув глазами улыбнулся Бэн. — Ты проспала обед, но я не стал будить тебя. — Спасибо. Думаю, что сейчас я бы съела чего-нибудь. — Я как раз думал об этом. — Да? Я и во сне выглядела голодной? Бэн усмехнулся, подошел ко мне, и заглянув в глаза, спокойно сказал: — Приводи себя в порядок, и спускайся. Я буду ждать тебя. К сожалению, кроме свадебного платья ты ничего не успела прихватить с собой из одежды, но я решил эту неприятность. Я приглашаю тебя поужинать со мной. К тому же нам необходимо поговорить и обсудить кое-какие детали в нашем совместном существовании. В шкафу я обнаружила три великолепных платья, три пары обуви и три комплекта нижнего белья из нежнейшего кружева и шелка. Мои щеки горячо запылали. Бегло просмотрев наряды, я решила одеть платье цвета "Шампань" из тонкой струящейся ткани, которая подчеркивала все изгибы моего тела, и соблазнительно демонстрировала грудь. Светлые туфли оказались очень удобными, несмотря на высокую шпильку. Волосы я подкрутила плойкой, создав легкие естественные локоны. Внешне я выглядела как модель, сошедшая с подиума, но внутри меня снедал страх неопределенности. Бэн пугал меня настолько же, насколько и притягивал к себе. Я не знала, чего еще он сможет выкинуть в следующий раз. Когда я спускалась по лестнице, мелкая дрожь волнения разливалась по всему телу, собираясь где-то под грудью. Бэн сидел на диване, потягивая что-то из крупного бокала. Когда его глаза уловили мой силуэт, бокал замер в воздухе. Сверкающая стрела моего солнца пронзила океан его восхищенных глаз. — Надеюсь, я не заставила ждать себя слишком долго? — Ни долго, ни мало. Я спокоен от того, что ты собиралась сегодня ко мне и для меня... Ты просто сногсшибательна, Джулия! Но мне кажется, что в твоем образе чего-то не хватает. — Бэн подвел меня к зеркалу, и взял с полки коробочку. — Уверен это то, что нужно! — он открыл крышку и извлек оттуда тончайшую золотую цепочку, на которой сверкал бриллиантовый кулон, слегка напоминающий сердце. — Он великолепен, Бен! — вырвалось у меня. — Позволь, я помогу надеть его, — сказал Бэн, заходя за спину. Он нежно отодвинул локоны волос с шеи, и аккуратно застегнул застежку. Несмотря на то, что было очень тепло, его пальцы показались мне совершенно холодными. Нежные, едва уловимые прикосновения его рук к моей коже, вызвали во мне шквал эмоций. Наши взгляды встретились в зеркале. Я заметила, что мои зрачки стали такими же огромными, как у Бэна. — Вот теперь можно ехать, — первым нарушил тишину Бэн. Мое сердце продолжало бешено стучать. На улице совсем стемнело, когда мы с Бэном подъехали к дверям ресторана. Для нас заранее был зарезервирован столик. Этим вечером я узнала Бэна с другой стороны. Он был спокоен, почти не язвил, и улыбался так откровенно, как никогда. Бэн рассказывал о людях и традициях города, о предпочтениях в еде и образе жизни. И все же я видела тревогу в его глазах и легкое волнение в голосе. — Бэн. Я конечно же очень впечатлена тем, как ты живешь, и все эти рассказы... твое внимание ко мне... Но я должна задать главный вопрос. Что я здесь делаю и почему? Бэн внимательно посмотрел на меня, прищурив глаза. — Ты даже не догадываешься? — Хочу услышать это от тебя. — Хорошо, Джулия. Я хочу сказать тебе, что никогда еще, за всю свою сознательную жизнь, не любил. Не любил ни одной женщины так, как полюбил тебя. Я хочу сказать, что люблю тебя, Джулия, и прошу тебя стать моей женой! — Бэн поднялся с места, и преподнес мне коробочку, на белоснежной подушечке которой, лежало обручальное кольцо с бриллиантом. — Бэн! Так это правда? Все, что было, между нами, тогда? — Да, Джулия. Правда. И мне стоило украсть тебя, чтобы ты наконец то поверила мне?! — Но Гена представил все совсем в ином свете! — Любимая. Давай я все расскажу тебе чуть позже. Мне все же хотелось бы услышать твой ответ! Слезы застилали мне глаза. Счастье обрушилось на меня со всей силой, и я боялась, что это только иллюзия, только сон. — Бэн! Я согласна стать твоей женой, но при условии, что мы заберем к себе мою собаку! Бэн закатил глаза и рассмеялся. — Все что угодно, дорогая! Так ты согласна? — Да! Да! Да! Согласна! — закричала я, срываясь с места. Бэн обнял меня, и мы наконец-то поцеловались, и Бэн одел мне на палец кольцо. Никогда не забуду ту ночь и те эмоции, что я испытывала рядом с Бэном. Мы приехали на пляж. Огромная желтая луна висела над простором гудевшего океана. Звезды, словно россыпь бриллиантов, сверкали в бархате ночного неба. Мы не спешили возвращаться домой. Счастье переполняло нас, и мы хотели почувствовать ветер перемен на своей коже. Казалось, будто сама вселенная благословляет нас. Я скинула с себя туфли и с вызовом посмотрела на Бэна. — Нет, нет, нет! Джулия! — Идем же! Смотри какая сегодня ночь! — Я боюсь купаться ночью! Я рассмеялась, и скинула с себя всю одежду. Ветер растрепал мои волосы, а кожа светилась под светом луны. Бэн провел ладонью по моим волосам, щеке, скользнул пальцами по груди, плоскому животу. Резко притянув к себе, он принялся со страстью целовать мои губы, шею, плотно прижимая мои бедра к своим. Я почувствовала его возбуждение, и вырвавшись из жарких объятий, бросилась к волнам океана. Бэн тут же скинул с себя одежду, и побежал догонять меня. Я смеялась, и соленые брызги искрились лунным светом. Бэн нагнал меня там, где волны накатывают на белоснежный песок: в ту ночь они нам были одеялом, а песок кроватью. Страсть поглотила нас с головой, и время остановилось на станции под названием ЛЮБОВЬ. — Я люблю тебя, Джулия! — шептал Бэн снова и снова. — Я люблю тебя, Бэн! — вторила я эхом. Мы приехали домой уже под утро. Нам совсем не хотелось расставаться, и приняв совместный душ в моей комнате, обнявшись, уснули. Летели дни, часы и минуты, проведенные вдвоем. Мы были счастливы, и купались в любви, наслаждаясь друг другом сполна. Как-то вечером, я спускалась в гостиную, и проходя мимо библиотеки, услышала мужские голоса. К Бэну приходили иногда гости, и они беседовали о бизнесе, немного о политике и финансовых операциях. Иногда я присоединялась к мужской компании, но эти разговоры наводили на меня скуку. Но в этот раз разговор шел явно не о делах. — Я не уверен, что Джулии это нужно знать, по крайней мере сейчас. Ром, я не хочу ей рассказывать это вообще! — Но подумай, Бэн, вдруг она рано или поздно все случайно узнает? — Хорошо, но пусть это будет не сейчас. Спрячь эту газету, а еще лучше сожги. Я осторожно вошла в кабинет. — О чем это вы здесь болтаете? — О, Джулия! — подпрыгнул от неожиданности Рома. — Рад видеть тебя такой цветущей! Сразу видно, что Калифорнийский воздух пошел тебе на пользу. — Здравствуй, Роман. Мне действительно здесь очень нравится, но все равно ужасно скучаю по друзьям и родному городу, а особенно по собаке! Какие там новости? — Ничего особенного, — ответил Рома, оглядываясь на Бэна. — Все, как и прежде. А вот у вас, я вижу, есть о чем мне рассказать, — заметив на моем пальце кольцо, с улыбкой сказал Роман. Мы познакомились с Ромой на борту самолета. Когда Бэн выкрал меня со свадьбы с Геной, Роман принимал не последнее участие в том похищении. — Да, — сказал с улыбкой Бэн, притягивая меня к себе. — Мы решили пожениться. — Я за вас так рад! Бэн! Неужели самый заядлый холостяк Лоурс женится? — Невозможно поверить в это, но обряд с похищением невесты благополучно завершен, хоть я и не из тех мест, где это практикуют. Впереди свадьба. Красивейшая в мире женщина теперь станет моей женой! — Вот и появился повод выпить! — потирая ладони, засмеялся Роман. — Я успела заметить, как он положил газету на стол, накрыв её документами Бэна. — Буду не против поплавать в бассейне. — Отличная идея! Джулия, ты надеюсь к нам присоединишься? — с сияющей улыбкой спросил Бэн. — Конечно. Только мне переодеться надо. Можете без меня начинать, а я сейчас подойду. — Я сделала вид, что ухожу, но как только шаги Бэна и Ромы затихли, осторожно проникла внутрь библиотеки, и нашла припрятанную Ромой газету. Я быстро пролистала страницы, и моё сердце чуть не остановилось, когда я увидела фотографию расстрелянного Гены. Его окровавленный труп неестественно распростёрся на ступенях эскалатора в аэропорту. В заметке говорилось о тщательно спланированном убийстве, о краже его невесты, о предательстве друга, который объявлен в международный розыск... Холодная дрожь пробежала по спине. Крупные капли пота выступили на лбу, а руки затряслись, как в припадке. — Этого не может быть! — прошептала я, теряя сознание. — Джулия, любимая, очнись! — услышала я голос Бэна и открыла глаза. — Наконец-то ты очнулась! Ты так напугала меня! — Уходи. — Что? — Уходи. Не хочу видеть тебя! — прошептала я. Бэн внимательно посмотрел на меня, но молча встал с краешка моей постели и вышел, ни произнеся больше ни слова. С того дня я больше ни разу не видела Бэна. Сантана, девушка, которая ухаживала за мной, рассказала мне о том, что было во время моей болезни. Оказывается, я подхватила лихорадку, а потрясение, вызванное ужасными новостями с родины, лишь усугубило мою болезнь. Я пролежала в постели десять дней, и в бреду всё время твердила про какое-то убийство. Бэн сильно волновался, и всё свободное время проводил возле меня. А ночью, поил меня водой, и менял, нагревающиеся от температуры на голове, повязки, на холодные. Это меня конечно же тронуло. Бэн. Милый Бэн! Неужели мой любимый мужчина убийца? Фотография, с изображением окровавленного Гены вновь и вновь всплывала в моём сознании, и я рыдала навзрыд, пугая Сантану. Чтобы хоть как-то развеселить меня, девушка приносила каждый день свежесрезанные цветы, украшала мою комнату. Постепенно силы возвращались ко мне, и иногда я просила накрыть ужин или завтрак на воздухе, а именно на балконе моей комнаты. С каждым днём мне становилось лучше, а Бэн так и не заходил ко мне, по крайней мере во время моего бодрствования. Однажды ночью мне показалось, что Бэн тихонечко вошел в спальню. Он подошел к моей постели и присел на корточки возле меня. Я почувствовала едва уловимый запах его парфюма и дыхание, похожее на вздох. Затем он исчез так же быстро, как и появился. На прикроватной тумбочке Бэн оставил красивую белую розу. Я часто думала о том, что было напечатано в газете, сопоставляла события и факты. Верить в то, что Бэн — убийца, я не хотела и не могла, но мысли кружили по кругу, и порой мне было очень страшно. На небе взошла огромная белая луна. Вечер был тёплым и тихим. После долгих раздумий, я решила найти Бэна, и попросить его объясниться. Как бы тяжело мне не было, правда должна была открыться, иначе я просто с ума сойду! В кабинете Бэна не было, лишь в полумраке с портрета на меня смотрел строго отец Бэна. Сходство было просто поразительным; те же серые глаза, густые брови, плотно сжатые губы. Невольно хотелось отвести взгляд, но какая-то неведомая сила приковывала взгляд к портрету вновь и вновь. — Взгляд моего отца может пригвоздить к месту кого угодно, да, Джулия? — прогремел внезапно низкий, с хрипотцой, голос Бэна. Я вздрогнула, и резко обернулась. Бэн стоял, прислонившись к полуоткрытой двери, и сложив на груди свои сильные руки. Загадочная улыбка играла на его губах. — Ты напугал меня. — Извини. Не ожидал увидеть тебя здесь в такой час. Рад, что тебе уже лучше. — Бэн, я пришла к тебе. — Ты удивляешь меня, Джулия. С тех пор, как ты оправилась от болезни, избегаешь моего общества, словно я чужой тебе... — Бэн! Я хочу знать правду! Меня всё время мучают кошмары. — Твоему ослабленному здоровью правда не понравится, — сказал Бэн, сверкнув на меня глазами из-под черных бровей. Он подошел к бару, и плеснул себе в стакан тёмно-коричневой жидкости из хрустального графина. — Немного красного вина и тебе не повредит, — протягивая мне бокал, сказал Бэн. — Присядем? Я приняла прохладный бокал с вином, и прошла в кабинет. Мы расположились на небольшом кожаном диванчике. Бэн с удовольствием отпил большой глоток виски, и остановил свой пристальный взгляд на мне. Я же слышала каждый удар своего сердца, погружаясь в серые озёра его глаз. Слышал ли этот отчаянный стук Бэн? Мне казалось, что слышал. Более того, он чувствовал, как шуршит по моим венам кровь, шепча словно молитву его имя. Грациозным движением, Бэн поднес свой стакан к губам, и жадно проглотил еще одну порцию горячего спиртного. Маленькая капля сорвалась с бокала и упала на кожу возле ключицы Бэна. Я завороженно следила за её дальнейшим передвижением вниз, за расстегнутый ворот белоснежной рубашки. Жадно сглотнув, я махнула содержимое своего бокала одним глотком. — Еще вина? — едва слышно, почти одними губами прошелестел Бэн. Его глаза блестели в темноте. — Пожалуй, еще бокальчик, — как можно строже ответила я. Бэн улыбнулся краешком губ. — Что смешного? Мне полезно — сам сказал... да и жарко сегодня. Да? Бэн подошел с бокалом сзади. Он осторожно отвел прядь моих волос с шеи, заправил ее за ушко. Его пальцы были прохладными на ощупь, и это простое прикосновение вызвало во мне волну мурашек. — Вот. Выпей еще. А я пока начну свой рассказ, — сказал Бэн, усаживаясь за свой письменный стол, словно чувствуя мое нарастающее волнение. — Итак, — начал он, закуривая сигару, — я расскажу тебе всё с самого начала, чтобы ты наконец-то узнала, с кем имеешь дело. Ты уже убедилась в том, что я очень богат. Всё это, — обводя комнату взглядом, произнес Бэн, — я не украл. Я никого не убивал и не грабил. Богатство мне досталось по наследству. Благосостояние и благополучие вызывают ненависть и злобу со стороны неудачников. У меня есть друзья, и их очень мало, но врагов у меня не счесть. Я каждый день доказываю себе и другим свою силу и состоятельность, борюсь с кознями соперников и предательством. Я всё время должен держать "нос по ветру". Можно сказать именно поэтому меня и занесло в твой городок. Там живёт мой крёстный отец. — Никогда бы не подумала! — Мы вместе провели одно небольшое расследование, и обнаружили мерзавца в вашем районе. Мало того, что он занимался "грязным" бизнесом, так он еще связался с контрабандой и наркотиками. Когда-то давно я уже помог ему выпутаться из дерьмовой ситуации... но видимо ему этого было мало. Жадный до денег просто до безобразия! Но самое худшее, что на этот раз он влез по самые уши! Слышала когда-нибудь про торговлю "белым мясом"? Так вот, если ты заметила, то в вашей местности девушки пачками исчезать стали. Короче красивых девушек переправляют за границу, отбирают у них паспорта и принуждают к проституции. Тебя ждала та же участь. — Не может быть! — Твой Гена не смог бы тебя уберечь! За каждым его шагом уже велась слежка. — Ты хочешь сказать... что это Гена? — Да. Мне очень жаль. Он просил помочь ему снова... — Я не могу поверить этому! Это просто кошмарный сон какой-то! — дрожащими губами шептала я. — Да. В это трудно поверить, но это так. Я сам был в шоке, когда узнал все подробности. Тогда я уже был влюблён в тебя, поэтому встретился с Геннадием и поставил ему условие, что ты останешься со мною, а он исчезнет. Я предложил за тебя деньги, но он колебался, а потом попросил моё кольцо. Всё остальное ты знаешь и можешь делать выводы. — Но почему я? Почему меня должны были продать? — Джулия, ты очень красивая девушка. У тебя смуглая кожа, светлые волосы и карие глаза. Просто бомба! Ты хоть это понимаешь? За тебя отвалили бы кучу денег! А твой Гена на тот момент уже сильно задолжал... — Невероятно! Просто бред какой-то. — Я не просто украл тебя, Джульетта. Я спас тебя. — Почему же ты не спас Гену? — Ты еще не поняла, что я сделал все возможное? К тому же я был слишком зол на него. Он же обманул меня, да и тебя тоже! А я не люблю, когда меня кидают! Я с ног валился в тот день, когда устроил твое похищение! Думаешь мне просто было вот так взять, да и похитить тебя? Паспорт, самолет, деньги, звонки — бесконечные звонки! А ты тут со своей свадьбой... Я теперь в розыске — еще одна головная боль. Возможно, мне придется уехать ненадолго, чтобы все уладить. Вот в таком чудесном мире я живу, Джулия. — Бэн. Я не знаю, что и думать. Все это как-то нереально! Могу ли я теперь кому-нибудь верить, после всего, что ты мне тут рассказал. Может ты тоже мне врешь?! — Если ты не веришь мне, то лети ко всем чертям к себе домой! — крикнул Бэн, и кинул в стену стаканом, который разбился вдребезги на кусочки стекла. — Не кричи на меня! Не имеешь права! Я запуталась совсем и уже ничего не понимаю! Как я могу верить кому-то после всего этого? Гена — он любил меня! Мы не один день с ним встречались! Он всегда был рядом, а теперь вдруг я узнаю, что он хотел продать меня, как какую-то вещь! Как я могу верить, когда кругом такой обман? — закрыв руками лицо, разревелась я. — Прости меня. Не плачь. Не плачь, пожалуйста! Я с тобой, а значит ничего не случится. — Бэн присел рядом, и нежно обнял меня за плечи, привлек к себе. Мне сразу стало спокойно. Всхлипнув несколько раз, я незаметно для себя, заснула. Смутно помню, как Бэн поднял меня на руки, и отнес в мою спальню, уложил на кровать, укрыл одеялом. — Бэн! — тихо позвала я. — Да, милая? — Останься со мной сегодня, пожалуйста! — прошептала я сонно. — Конечно. Конечно останусь. Сегодня, и навсегда! — прошептал Бэн, укладываясь рядом со мною. — Я прилегла на его плечо, и он нежно обнял меня. — Удобно? — гладя меня по голове, спросил он. — Теперь да. Ты не уйдешь? — Нет. Спи спокойно, любовь моя! — целуя в лоб, прошептал Бэн. С тех пор прошла уже неделя. Когда я проснулась, Бэна не было рядом, а потом я узнала, что он уехал по делам, и когда вернется никто не знал. Мне было велено набираться сил, хорошо питаться и дышать свежим воздухом. Я бродила в раздумьях все эти дни, по опустевшему без Бэна дому и саду, словно приведение. Иногда я часами просиживала на берегу, возле океана, слушая шум волн, и смотрела за горизонт. Я вспоминала свою прежнюю жизнь, и иногда мне казалось, что настоящего вовсе и нет, что я живу во сне, в каком-то призрачном песочном замке. Бэн уехал даже не попрощавшись, не оставил даже пары строк... Вначале я сильно злилась на него за это, а потом начала тихо скучать по нему. Я сама не знала того, как сильно мне хотелось упасть в его крепкие объятия, и забыв все, что было прежде, утонуть в его невозмутимых серых глазах. Над головой пролетели веселые птички, и уселись совсем рядом со мною на теплый песок. Они ворковали друг с другом, словно влюбленная парочка, забавляя меня. Эти милые пташки напомнили мне то, что я так упорно гнала от себя. Я закрыла глаза, и прислушалась к стуку своего сердца. Оно учащенно забилось в груди. Легкая дрожь пробежала по моему телу, и слабостью отозвалась под коленями. — Бэн! Он приехал, — тихо прошептала я, ощущая физически, его присутствие. Так было всегда, с самого начала, даже еще до нашего первого столкновения. Я вскочила, и бросилась к машине, ожидавшей меня. Бэн распорядился с самого первого дня, что у меня будет машина с шофером, который будет возить меня туда, куда попрошу. — Домой! Едем домой! И поскорее пожалуйста! — сказала я, усаживаясь на заднее сиденье. В голове моей вертелась единственная мысль о том, как я люблю, как я желаю быть с ним, с самым желанным в мире мужчиной моей жизни — с Бэном. С Бэном Лоурсом! И я спешила признаться ему в своей любви! Подъехав к дому, я первым делом заметила черный лимузин. Это была машина Бэна. — Он вернулся! — радостно отозвалось в голове. — Я знала, что он вернулся! — Я вбежала в дом, и перепрыгивая ступеньки, поднялась в кабинет Бэна, открыла дверь, и впорхнула внутрь. Бэн сидел на подоконнике открытого настежь окна, и задумчиво смотрел вдаль. — Что-нибудь случилось? Ты неслась так, будто тебя кто-то преследует. Ты слишком много времени проводишь на берегу в полном одиночестве. Это не совсем правильно, — говоря это, Бэн был таким безразличным, каким-то отрешенным от реальности, и мое желание кинуться к нему, сразу же остыло. Казалось, что на меня вылили ведро ледяной воды. — Просто я замерзла, Бэн, — сказала я, и повернулась, чтобы уйти, но Бэн наконец-то посмотрел на меня и сказал: — Не уходи. Давай поговорим. — О чем? — О чем-нибудь. Неужели у нас нет тем для разговора? — Например, почему ты так внезапно уехал, и ни разу за все время не позвонил мне? Ты мог бы написать мне хоть записку в конце концов! — У меня были срочные дела, к тому же я не привык давать отчет о своих отъездах... Я еще не привык... прости. Я так много времени жил один... Возможно я изменюсь, но не сразу, так что принимай меня такого, какой я есть. Идет? Или ты все еще злишься? — улыбнулся Бэн своей косой улыбочкой, слегка прищурив глаз, и склонив голову набок. — Выпьешь? Ты, кажется, сказала, что замерзла... Бэн подошел к бару и наполнил бокалы. Неспеша он приблизился ко мне, и предложил выпивку. В мои ноздри влился запах его парфюма, влажной кожи и мокрых, свежевымытых волос. Мое тело тут же покрылось мурашками. — Я всё ещё немного злюсь, но с удовольствием послушала бы историю твоей жизни. Как ты стал таким, какой есть? Бэн удивлённо вскинул брови, и отпив большой глоток, сказал: — Хорошо, только если ты перестанешь быть снежной королевой. — Это я снежная королева? Ты лучше вспомни, каким холодом окатил меня, когда я прибежала к тебе... — Так значит ты бежала ко мне? — Я.… я... Да! К тебе! Я сидела на берегу совсем одна, мне было очень одиноко, и вдруг я почувствовала, что ты приехал! — Почувствовала? — Да. Я всегда чувствую, когда ты рядом! Ещё до того, как ты свалил меня с ног... — Интересно. Почему я ничего не знал об этом, Джулия? Бэн приблизился ко мне вплотную, и окутал туманом серого взгляда. — Просто всё так непонятно и запутанно, всё стремительно, всё внезапно и странно... — Что же тут странного? Ты бежала ко мне и... — И я хотела... — мне стало трудно дышать. — Ты хотела... — настаивал на продолжении Бэн, и его голос с чарующей хрипотцой, перешел на шепот. — Я хотела сказать... сказать, что... — Сказать что? — Что я люблю тебя! Что не могу без тебя! — говорила я, утопая в бездне его глаз. Бэн забрал бокал из моих рук и поставил его на комод. — И я люблю тебя, Джулия! И я не могу без тебя! И я просил тебя стать моей женой! — чеканя каждое слово, с мягкой хрипотцой, проговаривал Бэн. — Ты ещё не передумала? — Нет. Я желаю этого как никогда раньше! — Тогда обсудим день нашей свадьбы? — Да! — шепнула я в его неизбежно приближающиеся губы. — Хорошо. Только сначала я отнесу тебя в постель, чтобы немного согреть, а то ты вся дрожишь, — шепнул Бэн мне на ушко, и схватив меня на руки, отнёс в свою, на этот раз, спальню. Секс спустя, мы лежали рядом друг с другом абсолютно мокрые от пота, и учащенный пульс наших сердец постепенно приходил в норму. Первым нарушил молчание Бэн: — Знаешь, Джулия, — сказал Бэн, глядя на меня сияющими от счастья глазами, — я хочу пригласить тебя на прогулку. — Прогулку? — не веря своим ушам, переспросила я, приподнимаясь на локтях. Бэн окинул меня взглядом с головы до ног, и прищурив глаз, игриво сказал: — У тебя классная задница. — Я знаю. Твоя мне тоже нравится. Бэн провел своими длинными пальцами по спине, вдоль моего позвоночника, очертил круги на моих ягодицах, нырнул во впадинку между ними. От неожиданности я охнула: — Бэн?! — Ок! Оставим это на потом. — Что "это"? — Твою аппетитную попку. — Даже не думай! Бэн закатил глаза и усмехнулся краешком губ. — Ок. Подумаю потом. А сейчас в душ и на прогулку! Иначе у меня случится "запой" от секса. — И на какое время ты можешь зависнуть в сексе? — Тебе лучше не знать! — улыбнулся загадочно Бэн, сделав при этом "страшные" глаза. — Тогда лучше пойду в свою комнату душ принимать! — закутываясь в простыню, сказала я, направляясь к двери, но Бэн тут же подскочил с кровати, преградив мне путь. — Даже не поцелуешь? А я тебе спинку хотел потереть, — прошептал Бэн, привлекая меня к своему по прежнему обнаженному телу. Я заметила, что он готов продолжить сексуальный марафон. — Я теперь боюсь поворачиваться к тебе задом, Бэн! — шепнула я ему на ушко, и смеясь выпорхнула из его комнаты. Я слышала, как он чертыхнулся. Два часа спустя, мы с Бэном ехали в сторону океана. — Я знаю отличное кафе на самом берегу. Там подают восхитительные устрицы, креветки и рыбу. Все, что нам необходимо, в преддверии медового месяца! — улыбнулся Бэн своей фирменной раскосой улыбочкой, и бросил на меня многозначительный взгляд, от которого я вся покрылась мурашками. Бэн притормозил свой черный BMW возле парковки. Нас встретила администратор, и показала столик, заранее заказанный Бэном. — Вообще я частенько бываю здесь. Люблю вкусную еду, вид на океан и свежий воздух. Как тебе здесь? — прищурясь на меня, спросил Бэн. Я посмотрела вокруг. Безукоризненно бело-голубые скатерти, морская тематика картин на стенах, фиалки в вазочках на столе, проворно снующие между столов официанты в белоснежных рубашках. Через большие прозрачные окна виднелся пляж, с накатывающими на песок волнами. Я глубоко вздохнула, и улыбнувшись, ответила: — Место действительно потрясающее! Жаль, что я не знала его раньше. Я приезжала бы сюда во время твоего отсутствия. — Я постараюсь не оставлять тебя надолго одну. Но иногда придется уезжать. Только теперь обещаю звонить каждый день. К нам подошел официант, и Бэн сделал нам заказ. Я положилась на его вкус, так как не была знакома со здешней кухней. Устрицы оказались на вкус солоноватыми, йодистыми, и нежными. После трапезы, мы решили прогуляться вдоль океана по набережной. Смеркалось. — Никогда бы не поверила, что окажусь где-то вблизи океана, пальм и роскоши с любимым человеком. Это просто сказка какая-то! Иногда мне страшно просыпаться. Вдруг реальность окажется сном? — Не бойся. Скоро ты каждое утро будешь просыпаться только в моих объятиях! Безумно хочется увидеть тебя в платье невесты! Но еще больше мне хочется неспеша снять с тебя это платье. — Тогда может вообще по поводу платья не заморачиваться? — Нет. На нас будут смотреть люди... Наши фотографии попадут в прессу. Так что... — А Любашу я смогу пригласить? — Да. Приглашай кого хочешь. Я же все уладил. Теперь я не в розыске. Ты официально моя невеста. — Значит ты был в России? Почему ты мне сразу не сказал? — Значит так надо было. — Ты же обещал забрать мою собаку! — Вот Любаша ее и привезет, если ты не передумала еще. — Нет! Я скучаю по Гитрашику. — Значит, скоро он будет с нами. — Бэн! Спасибо тебе! — Ничего не стоит, Джулия! Присядем? — Бэн указал на небольшую скамейку под большим, раскидистым деревом. — Ты просила рассказать меня о себе. — Да. Я хочу знать о тебе как можно больше. — Точно. И я не хочу ничего от тебя скрывать. — Бэн закурил сигарету, и после непродолжительной паузы начал свой рассказ. — Когда-то очень давно, молодой великобританский офицер захватил большую часть австралийской земли. Спустя много лет, после изнурительного труда, основал там свою ферму: развел скот, засеял расчищенные от леса поля. Он стал очень богатым и влиятельным человеком. К тому времени Австралию затрясла "золотая лихорадка", и здесь, уже зрелому мужчине сопутствовала удача. Его и без того разбогатевшая земля таила в себе нескончаемые запасы золота. Будучи уже женатым, семейным человеком, он все больше и больше становился жадным до богатства. Но там, где много денег, часто происходят ужасные вещи. К счастью, жена этого бывшего офицера не была глупой. Часть денег, которые ей давал муж, она откладывала в банк, скупала акции, и в результате сама стала владелицей приличного капитала. Однажды произошло то, что и должно было случиться. Ее мужа убили, а ферму разорили и сожгли. Под прикрытием ночи, через тайный подземный ход, на руках с маленьким сыном, она бежала с проклятого места. Прошло время, женщина иммигрировала в Соединенные Штаты. Малыш вырос, окреп, выучился и открыл свое дело, стал настоящим американцем. Ему не сиделось без дела. Он удвоил свой капитал, а может и утроил, женился. У него родился сын. Шло время, и история его отца повторилась. В общем сама понимаешь. Где власть и деньги, там и предательство. Убили и его, и жену, но по счастливой случайности спасся их сын. Того мальчика, на глазах у которого разыгралась страшная трагедия, звали Гетманом. Он поклялся, что придет время, и он отомстит за своих родителей, за рухнувшее семейное счастье и благополучие. И это время пришло. Гетман не только вернул то, что принадлежало его отцу, но и то, что когда-то было землей его деда. Гетман Лоурс — мой отец. Я горжусь им, и счастлив, что знал его. Но это уже совсем другая история моей жизни. Не хочу больше утомлять тебя. Жаль только, что отец не дожил до того дня, когда у меня появился бы первый его внук, или внучка. — Бэн серьезно посмотрел на меня, а потом, заметив мое замешательство, усмехнулся. — Уверен, что это когда-нибудь случится. Да, Джулия? — Наверняка. Но с трудом представляю тебя в роли папочки. — Когда-нибудь представишь. У нас будут очень красивые дети! — Не сомневаюсь в этом, Бэн. Но ты сказал, тебе жаль, что отец не дожил до внуков. Значит ли это, что... — Что его убили? Это ты хотела спросить? — Бэн внимательно посмотрел на меня. — Нет. Он умер от старости в своей теплой постели. Отец прожил восемьдесят пять лет. — Немало! — Да. Он был крепким мужчиной. Когда я родился, ему было уже пятьдесят один год. — Боже мой! Во сколько же лет он женился? — В пятьдесят, — сказал Бэн, поднимаясь со скамьи и элегантно предложив руку. — Давай немного прогуляемся. Скоро будет совсем темно. — Да. Нам пора возвращаться. Интересная история у твоей семьи, Бэн! Но если твоему отцу было пятьдесят, то твоей маме было... — Тридцать семь. Это еще одна длинная история. Хочешь послушать? — Да. Хочу. На улице зажгли фонари. Все вокруг стало совсем другим ночью; засветилось, засверкало, словно это был Новый год. Мы дошли до машины, и покатили по мерцающей в ночных огнях трассе к дому. По дороге Бэн продолжил историю знакомства его родителей. — Мой отец не был первым мужем моей матери, но в первом браке у нее не было детей. Мама была русской, как и ты. Богданова Елена Викторовна — москвичка. Так уж получилось, что отец по воле судьбы оказался однажды именно в Москве, именно в тот день, в тот час, в том метро. — Они познакомились в метро? — Нет. В метро он ее увидел впервые. Затем он узнал, где она живет, что у нее есть муж. Вечером того же дня он летел в самолете к себе домой и думал о прекрасной женщине с голубыми глазами. — Дай угадаю! Дальше он прилетел в аэропорт и взял обратный билет. А вернувшись в Россию, украл женщину у несчастного мужа. — Не совсем так, — засмеялся Бэн, — но почти рядом. Он действительно вернулся чуть позже в Москву, чтобы найти способ сблизиться с моей мамой. Конечно же она не устояла перед чарами отца! Влюбилась и улетела с ним. Дальше была свадьба, и появился я. Вот так! — Оказывается, похищать девушек у вас дело семейное! — Выходит, что так! Но я бы сказал по-другому. Если Лоурсы чего-то или кого-то пожелают, они это получают, потому что мы никогда и никому не уступаем. Никогда и никому! Запомни это! — сказал Бэн, и остановил машину. — Вот мы и приехали. — Скажи, а ты ведь про меня справки наводил, да? — Да. Наводил, — усмехнулся Бэн. — Такое чувство, что ты знал обо мне все! Я бы не удивилась тому, что ты знал о родинке на моей левой груди. — Неожиданно кровь прилила к моему лицу, и я украдкой бросила взгляд на Бэна. — Нет, Джулия... я узнал это немного позже, — ответил Бэн и лукаво заглянул мне в лицо. На его губах играла улыбка. — Ты находишь это таким смешным? — спросила я, и собралась выйти из машины, но Бэн поймал мою руку и привлек к себе. В его взгляде я увидела целую вселенную! Страсть заволокла поволокой его космические глаза и я, словно комета, устремилась навстречу к его звездам. Жаркие губы Бэна терзали мои, а руки в беспорядке срывали одежду, или то, что от нее оставалось. Бэн откинул сиденье, и резко посадил меня на свой проснувшийся вулкан. Я вскрикнула, и укусила его за шею. В ответ он обхватил мои груди, и сжал соски большим и средним пальцами так, что моя спина непроизвольно выгнулась от удовольствия и боли одновременно. Бэн крепко держал меня за бедра; то двигая их руками вперед-назад в бешенном темпе, то подкидывая почти до потолка машины мощными толчками своего крепкого таза. От наслаждения я искусала губы в кровь, и когда взорвалась на тысячи и тысячи метеоров, вцепилась пальцами в шевелюру черных волос Бэна, и с глубоким стоном обмякла на его извергающемся вулкане. Бэн глубоко вздохнул, и откинулся на сиденье. — Ты сводишь меня с ума, Джульетта! — прошептал он. — А ты меня, Бэн Лоурс! В дом мы вошли, держась за руки, и счастливо смеясь. Затем Бэн нежно поцеловал меня, и пошел в свой кабинет сделать какие-то звонки. Я же решила понежиться в ванне. Долгая прогулка и рассказы Бэна о его семье, свежий воздух и.… секс в автомобиле. Я была выжата, как лимон, и чуть не уснула в теплой воде с нежной пеной, а когда вернулась в спальню, Бэн спокойно посапывал в моей кровати, обнимая подушку. Я нежно улыбнулась этому мирному видению спящего мужчины. Его пижама небрежно валялась на полу. — Хотел сделать мне сюрприз и не дождался! — подумала я, укладываясь рядом. Утром я проснулась от запаха кофе. Бэн сидел в своей пижаме на балконе, читал прессу и пил кофе с тостами. Легкий ветер колыхал прозрачные занавески. Я накинула халат, и вышла к Бэну. — Доброе утро, любимая. Ты ведь не возражаешь против чашечки кофе в твоих апартаментах? — Надеюсь, ты не весь кофе выпил? — чмокнув в щеку Бэна, спросила я. — Нет, конечно. Осталось в чашке на глоточек. Будешь? — Дурачок! — За дурачка ответишь! — продолжал в игривой манере Бэн. Лучи света падали на его лицо, и серые глаза, казалось, стали голубыми. Небольшая щетина делала его лицо брутальным. Правый уголок его губ был привычно приподнят в усмешке. Отросший ежик черных волос топорщился в беспорядке во все стороны. — Ты успел обрасти. Пора стричься, — наливая себе кофе, сказала я как бы между прочим. — Я решил сменить имидж, дорогая, — откладывая в сторону газету, ответил Бэн. — Кстати, сегодня Рома приезжает, и мы отправляемся на родину моих предков. — В Австралию? — удивилась я. — Вот и чудесно! Я уже успел соскучиться по этой прекрасной стране, — послышался мужской голос. — Можно? — А это наш дорогой и всеми любимый Рома! Сначала входит, а потом спрашивает! — Я могу и выйти! — Заходи Ром! Рада видеть тебя! Мы уже не спим. — Я услышал голоса с улицы, и решил заглянуть. — Сама тактичность! — буркнул Бэн, и они с Романом обменялись рукопожатием. — К "Охотнику" заедем? — А как же? Он нас ждет. — А что за охотник? — спросила я, держа в руке кружку с кофе. — Вожак племени тумба-юмба! — пошутил Рома. — Что? — Я пошутил! Ты поймешь, когда увидишь его! — ответил Рома, как-то странно посмотрев на Бэна. Весь день прошел в сборах к путешествию. Я спрашивала Бэна о погоде, и о том, что взять с собою из одежды, но он смеялся и отшучивался, говорил, что все купим там. Я, конечно, понимаю привычки богатых людей, но практичность мне всегда была не чужда. Поэтому небольшой чемоданчик я все же собрала. — Не суетись, Джулия! Я знаю, что тебе там очень понравится, — говорил Бэн, сидя за столом в своем кабинете, и просматривая какие-то бумаги. В Австралии много живописных мест. — А золотые рудники тоже там? — И золотые, и зеленые. — Зеленые? — Да. Ты пробовала когда-нибудь вино с моего виноградника? — Ты не предложил ни разу. — Точно. Мы пили что-то крепкое. Я с улыбкой посмотрела на Бэна, и покачала головой. — Что? — прищурил Бен свои серые глаза, и озорная улыбка заиграла в краешке его губ. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а затем Бэн сказал: — Знаешь, у меня осталась бутылочка вина, и я приглашаю тебя сегодня вечером на бокальчик возле бассейна. Что скажешь? — Скажу, что мне очень нравится твое предложение! — Тогда, если ты не возражаешь, я еще немного поработаю. Вечер уже не за горами. В назначенное время, я спустилась на лифте в помещение с бассейном. Это было обычное приглашение на бокальчик вина, но мои колени весь вечер предательски дрожали, и каждый раз, когда я представляла Бэна в одних купальных плавках, покрывалась испариной, а сердце ускоряло темп. Я решила одеть сплошной купальник белого цвета, чтобы он выгодно подчеркнул оливковый цвет моей загорелой кожи. Правда купальник — это слишком скромное название для тех полосочек, что я нацепила. Чтобы не показаться слишком вызывающей, я накинула сверху шелковый белый халатик с запахом, который застегивался на одну большую перламутровую пуговицу. На ноги я надела сабо на небольшом каблучке. Волосы мне пришлось собрать в тугой конский хвост — типа так все скромненько и непринужденно... Легкий макияж с водостойкой тушью и капелька духов — это все, что было нужно мне для этой встречи. Когда двери лифта распахнулись, я оказалась в просторном, слабо освещенном помещении. Откуда-то из динамиков лилась приятная медленная музыка. Я приблизилась к бассейну, или к тому шедевру, что назывался бассейном. По всему периметру он подсвечивался матовым светом встроенных лампочек. В самом центре, в небесно-голубой воде бил фонтан, который тоже весь светился и переливался разноцветными падающими каплями. Я еще никогда не видела такого завораживающего зрелища! И прежде, чем я заметила Бэна, моя кожа покрылась мурашками. Я обернулась. Он стоял напротив и пожирал меня всю взглядом расширенных от восторга глаз. Вопреки моим ожиданиям, он был в легкой белой рубашке, накинутой небрежно на загорелый торс, белых просторных брюках и босой. — Ну, привет, босоногий мальчик! — Ты выглядишь просто сногсшибательно, Джулия! Вина? — Бокальчик! Я подошла к Бэну, и он подал мне бокал белого игристого вина. Мы чокнулись со звоном, и не отрывая взгляд друг от друга, выпили восхитительный напиток до последней капли. Затем Бэн взял со стола кисть винограда, и поднес мне ко рту. Я захватила губами спелую, упругую ягоду, и с удовольствием укусила. Свежий, сладкий сок брызнул мне в горло, растекся по языку. Бэн, наблюдая за мной, сделал то же самое. Затем снова наполнил бокалы. — Хочешь искупаться? — отпивая глоток, спросил Бэн. — Почему нет? Я скинула халатик, и осторожно спустилась в воду, которая совсем не была холодной. Бэн перенес бутылку вина и виноград на бортик бассейна, а затем легко скинув одежду, нырнул. Он вынырнул возле фонтана, и поманил меня к себе. Вокруг все светилось, и звуки льющейся воды смешивались со звуками нежной музыки. — А ты подготовился к нашей встрече. Когда ты все успел? — Хм... вообще-то у меня есть помощники в этом доме. Один звонок, и все готово. — А музыка, свечи? — Я попросил нагнать романтизму. Тебе не нравится? — Нет! Что ты? Я просто в восторге! Почему мы раньше так не делали? — Ну, не все сразу! Должен же я тебя удивлять! А то все покажу, все расскажу, и тебе станет со мною скучно. — Бэн! Ты мне никогда не наскучишь! — Почему ты так уверена в этом? — Потому что я люблю тебя. — Иди ко мне! — протягивая руку, попросил Бэн. Я подплыла к Бэну, и он нежно обнял меня. — Могу я наконец-то поцеловать свою невесту?! Струи фонтана окутывали нас со всех сторон, и мы, словно в водяном коконе из искрящихся всеми цветами радуги брызг, сгорали от желания и страсти. Казалось, что вода вокруг нас закипает! Горячие губы и умелые пальцы любимого мужчины электрическими импульсами пронизывали мое тело. Мои ноги крепко обхватили бедра Бэна, и от ритмичных движений наших слившихся тел, вода в бассейне пошла волнами, а мои руки парили над этой бурлящей, колыхающейся водой, как крылья птицы. Восхитительный вечер плавно перетек в восхитительную ночь. Я проснулась с улыбкой, на зацелованных до крови губах, и немного поморщилась. — Что это за улыбка такая? — спросил Бэн, лежа на животе, и обнимая подушку. — Просто я счастлива. Вот и все. Мне было очень хорошо! — Мне тоже! — Скажи, любимый, ведь так будет всегда? Да? — По-другому и быть не может! А сейчас быстро в душ! Нам скоро в путь, а мы все валяемся! — О, Бэн?! Я совсем забыла! — вскакивая с постели, крикнула я. — Не волнуйся ты так! У нас были волшебными вечер и ночь, и мы еще успеем сделать это утро восхитительным! Что может быть лучше совместно принятой ванны? — замурлыкал мой герой. — Но Бэн! Откуда в тебе столько сил? — удивилась я, когда Бэн перевернулся с живота на спину. Его мужское достоинство гордо, словно флаг, возвышалось над плоским животом с темными курчавыми волосками. — Пойдем, милая, я тебе сейчас все расскажу! — хлопая меня по заднице, ответил ненасытный любовник. Секс спустя, я собралась, и спустилась в холл, где нас ждал Роман. Выглядел он не очень. Наверное, болела голова после бурной ночи. Честно говоря, я и сама еле держалась на ногах. Бэн совершенно вымотал меня. Мои губы все еще пылали огнем. — Привет Ром! Когда выезжаем? — Привет, Джулия! Вот Бэн появится, и в дорогу. Он по дому последние распоряжения дает. Машина у парадного, так что... — Отлично. Я немного нервничаю. Такое путешествие у меня впервые. — Это пройдет, как только ты ступишь на палубу корабля. Весь мир превратится для тебя в сказку. Поверь мне! — Да уж. По-моему, я попала в сказочную страну! — Дорогая, ты готова? — спросил Бэн, спускаясь по лестнице, и застегивая на ходу пуговицы на рукавах рубашки. — Выглядишь, Ром, не очень. Жаркая ночка? — Да уж! Жарил всю ночь... — начал было Роман, но под пристальным взглядом Бэна притих. — Это вы спали. Вон какие розовенькие. Мы с Бэном переглянулись. В потемневших глазах любимого я увидела отражение своего счастья, прочла все его мысли о минувших часах нашей страсти. Его бровь слегка приподнялась, и раскосая улыбка обнажила белоснежные зубы. Бэн нежно обнял меня за талию, и ухмыльнулся: — Ты прав, Роман! Мы спали так, как тебе и не приснится никогда! — Да ну вас! Идите вы уже в машину, а то с вас секс так и капает! — Завидуй молча! — ответил Бэн. Отплывая от солнечных берегов Калифорнии, я испытывала какое-то непонятное смятение, и нервная дрожь то и дело пробегала по всему телу. С необъяснимой тоской смотрела я на удаляющийся берег, будто покидала свою родину. — Джулия, что-то не так? — спросил, подходя ко мне Бэн. — Все в порядке. — Мне показалось, что тебя что-то тревожит. — Просто ко мне вернулись воспоминания о моем городе, о моей родине. Я вновь ощутила расставание с чем-то родным и дорогим сердцу. Ведь мне там было хорошо! Я оставила там частичку себя. — Я понимаю тебя, но не стоит так беспокоиться. Мы еще вернемся сюда. Погостим немного и вернемся обратно. Если, конечно, захочешь. — Бэн нежно посмотрел на меня, и обнял за плечи. Так и стояли мы на палубе огромного корабля, и теплый ветер трепал волосы, ласкал лицо. Я глубоко вдохнула чистый морской воздух, и тряхнула головой. Тяжелые пряди волос рассыпались по плечам золотыми струйками. Я смотрела на необъятные просторы Тихого океана, слушала всплеск волн, бьющихся о борт корабля, и любовалась солнечными бликами искрящейся, под лучами солнца, воды. — Красиво, не правда ли? — Да. Надеюсь, это путешествие будет незабываемым, — ответила я Бэну. Краешком глаза я видела, что он неотрывно наблюдает за мною. — Пойдем, Бэн. Я хочу получше осмотреть свою каюту и отдохнуть. Ты ведь позволишь мне немного поспать? —Ты хочешь спать без меня? — нахмурил брови Бэн. — Обещаю не распускать руки! — А это возможно? — засмеялась я, наблюдая за проснувшимися чертиками в глазах любимого. — Да. Я буду смирным. — Хорошо, а то у меня не останется сил рассмотреть здесь все хорошенько. По-моему, тут можно здорово повеселиться! — Ты права! Представь, что наш корабль — это небольшой плавучий городок. — Или остров! — Ужасно романтично! А где же Рома? — Он уже осваивается. Я проследила за взглядом Бэна. Наш друг о чем-то болтал с двумя хорошенькими девушками, а те весело смеялись. — Ему не будет скучно, — сказала я, и улыбнулась. На самом деле, судно, на котором мы отправились в путешествие по океану, было внушительных, я бы даже сказала потрясающих размеров! Наш "Оазис морей" в длину составлял 361 метр, а весил – почти 223 тысячи тонн. В условиях максимального комфорта здесь могли бы расположиться 5,4 тысячи пассажиров. Борт этого лайнера, словно парк для развлечений, где каждый день устраиваются различные шоу. Кроме того, на борту корабля находились: большая библиотека, огромный "Карибский бассейн", ресторан, несколько кафе, казино и ботанический сад с экзотическими растениями. Бэн обещал показать мне все, но не сразу. Меня переполняли эмоции! Дни пролетали незаметно. Я наслаждалась жизнью! Бэн и Роман ознакомили меня со всеми достопримечательностями корабля. Днем мы загорали и купались в бассейне, а вечерами отрывались по полной. Никогда еще не видела, чтобы Бэн был таким расслабленным и веселым. На одном ночном шоу проходил конкурс красоты. К величайшей гордости Бэна, и радости Романа, я заняла первое место среди женщин. Под шумные аплодисменты, мне на голову взгромоздили корону, повесили на плечо ленту с надписью "Королева Оазиса", а затем посадили в шатер, и понесли сквозь гудевшую толпу, которая забрасывала меня цветами. От переизбытка чувств, я даже прослезилась. На следующий день мы отправились на конкурс красоты среди мужчин. Как бы мне ни хотелось, но выбрали не Бэна. Первое место досталось смуглому, широкоплечему американцу с обаятельной белозубой улыбкой. Когда он демонстрировал свои бицепсы, девчонки поднимали такой рев... В общем Кларк был великолепен, но каким бы прекрасным он не был, мой Бэн был во сто раз лучше! Я по-прежнему трепетала под его магнетическим взглядом, и по-прежнему моя комета неслась на бешенной скорости в его всепоглощающий космос. Однако по правилам конкурса — первый танец принадлежал королю и королеве вечеринки. Я внимательно посмотрела на Бэна. Он явно хотел казаться невозмутимым и спокойным, но по его коже явно бродили разряды ревности, и если бы у Бэна был хвост, то он явно рассекал бы воздух, как это делают очень злые львы! Я же купалась во внимании тысячи глаз восхищенных моею красотою мужчин, и в тысяче глаз соперниц, готовых разорвать меня на тысячу кусочков. — Поздравляю тебя, Джульетта! — сказал Бэн, и его глаза мгновенно потемнели. — Вижу, ты попала в свою стихию! У тебя целая толпа поклонников. Так и вижу, как они пускают слюни, глядя на тебя! Я рассмеялась. — Спасибо, Бэн! Это же прекрасно, что я еще молода и могу нравиться. Разве лучше было бы сидеть в углу с какой-нибудь книжкой или вязанием, поправляя очки на переносице? Бэн кинул на меня недовольный взгляд исподлобья. — Тебе бы это не подошло! А если и так, то долго ты все равно не просидела бы в одиночестве. — Ты бы первым похитил меня! — Нет. Не я. Скорее всего Кларк. Он наверняка не может дождаться вечера! — Хм... Я и сама не против потанцевать с таким мужчиной! — Можешь начинать прямо сейчас, Джулия! — Бэн! Перестань! Я же не в серьез! Ты злишься? — Нет. С чего это ты взяла? Я рад за тебя! Честно. Развлекайся, милая, а я пойду выпью с Романом. Есть пару вопросов. — Бэн резко встал. — Мне показалось, или вы ссоритесь? — спросил Роман, который стоял неподалеку с миловидной брюнеткой. — Ни в коем случае! А ты уже нашел подружку для танцев? — окинув взглядом брюнетку, спросил Бэн. — Да. И не одну! — прошептал Роман, указывая в другом направлении. Там стояла девушка, точная копия той, с кем Роман только что общался. — Двойняшки? — ухмыльнулся Бэн, и одобряюще похлопал Рому по плечу. — Нет, Бэн! — улыбаясь во весь рот, ответил Роман. — Тройняшки! — и действительно, к девушкам подошла еще одна копия. Бэн удивленно поднял одну бровь. — Однако! — прохрипел он. — Пойдем-ка, пропустим по рюмочке. Есть разговор. Я все еще разглядывала тройняшек, с которыми познакомился Роман, приподняв темные очки. — Джулия, ты с нами? — спросил Роман. — Пожалуй, я позагораю еще немного и съем мороженого. — Смотри, милая, не набрать бы тебе лишний вес до вечера, — подшутил Бэн. — А вы не пейте много! Иначе пропустите вечернее шоу! — Лучше и не смотреть! — буркнул Бэн на ухо Роме, но я услышала, и улыбнулась себе под нос. Не успела я поудобнее расположиться в шезлонге, как меня начали окружать со всех сторон мужчины. Один предложил молочный коктейль, другой мороженое, словно они читали мои мысли, третий что-то спрашивал... — Ребята, не надоедайте леди. Разве вы не видите, что загораживаете ей солнце? — прохрипел зло голос Бэна где-то у меня над головой. — Ты еще кто такой? — В общем-то телохранитель этой девушки. Так что без лишних вопросов расходитесь! Недовольно бормоча, парни все-таки разошлись. Я взглянула на двух моих "телохранителей" — Бэна и Романа. Они стояли по обеим от меня сторонам. Оба были без рубашек. Я невольно залюбовалась крепкими мускулами, кубиками пресса. Короткие черные волосы, стриженные "ежиком", темные очки. Выглядели друзья довольно угрожающе. Не хватало только большого автомата на перевес через плечо. — Да уж, — рассмеялась я, — дуэт действительно внушает! — Что? Мы такие страшные? — улыбнулся Рома. — Страшно красивые, сказала бы я. — Рома и Бэн ударили друг друга кулак в кулак. — Боже мой! Бэн! Ты ли это? Сколько лет, сколько зим?! — Раздался совсем рядом приятный женский голос. — Саманта? Рад тебя видеть! — ответил Бэн и поцеловал женщину в щеку. — Надо же, сколько дней плывем, а я тебя ни разу не видела. Столько упущено возможностей, мой дорогой! Бэн искоса посмотрел на меня и почему-то покраснел, как мне показалось. — А это еще кто? Что она так пялится на меня? — спросила Саманта недовольным голосом. — О, прости, что сразу не представил свою спутницу. Джулия. Ее зовут Джульеттой. Да, - замялся Бэн. — Она случайно не та красотка, что танцует сегодня вечером с Кларком? — Да. Точно. Ты знаешь Кларка? — Кто ж не знает такого красавчика? Я бы с ним тоже станцевала... Что ж. Твоя спутница хороша, но слишком уж молоденькая. Вспомни, сколько неприятностей у тебя было от таких вот... — Саманта! — сказал предостерегающе Бэн. — Дело прошлого, и я был слишком молод и глуп. — О, Бэн! Я ужасно по тебе скучала! Может отдохнем сегодня вдвоем, как в старые добрые времена? Твои перья не дают мне покоя! Ты настоящий волшебник, Бэн! — полушепотом говорила Саманта, лаская взглядом Бэна. Женщина была чудо как хороша, несмотря на то что она была лет на десять старше меня: высокая, с узкими, но упругими бедрами; стройными, с узкими щиколотками, длинными ногами. Лицо было выразительным, с большими, ярко накрашенными голубыми глазами. Каскад волос черной гривой красиво ниспадал с плеч до поясницы. При том, что Саманта была вся такая стройная и хрупкая, она была обладательницей шикарного бюста. Я всерьез обеспокоилась ее позвоночником. Ну правда, как можно держать такое богатство на таком хрупком стволе? Яблоки с дерева в положенный срок опадают, а тут ведь пожизненно! Я разглядывала женщину, и успевала подслушивать все, о чем они там шептались. Ясно было, что они "бывшие". Мне надоело, что они ведут себя так, словно меня вообще нет! — Знаешь, Бэн, не хочу мешать вам шептаться. Я ухожу. Кстати, сегодня вечером я буду танцевать с Кларком, так что можете повеселиться без меня, пока я буду занята. Приятного отдыха! — сказала я, и пошла к бассейну. Нырнув в прохладную воду, я немного пришла в себя. — Вот дрянь! — сказала я себе, и поплыла легким брассом в противоположную от Бэна сторону. — Я тебе устрою сегодня вечерочек, стерва! Ты у меня вспомнишь прошлое-былое! Приближался вечер. Я сидела в своей каюте и изводила себя ревностью. Саманта не выходила у меня из головы, а это ужасно бесило! К тому же я до сих пор не знала, что надеть на вечер танцев. Я неспеша перебирала свой небольшой гардероб, и бранила себя за то, что послушалась Бэна, и взяла минимум одежды. — Совершенно нет ничего подходящего! — психанула я, и обессиленная упала на кровать. Неожиданно кто-то постучал в дверь. Я решила, что это Бэн, но на пороге стоял служащий корабля: — Вам просили передать... Мисс Джулия? Правильно? — Да, но... — Тогда это вам. Я приняла небольшую коробку и букет белых лилий. — А кто просил передать? — спросила я служащего, не найдя визитки. — Он пожелал остаться неизвестным, мисс. — Хорошо. Спасибо вам. Можете идти. С большим нетерпением я вскрыла коробку и увидела в ней прекрасное вечернее платье. — Это Бэн! Только он мог сделать мне такой подарок! Платье заслуживало восхищенья! Изумительно тонкая материя окутала мое тело, словно морская пена, когда я примерила его. Оно настолько облегало, что я решила не надевать нижнее белье. На минуту я задумалась. Почему Бэн выбрал для меня столь откровенное платье зная, что я буду танцевать на вечере с другим мужчиной? Может это его заводит? Что-то не так, но думать об этом уже не было времени. Я надела платье, туфли на высокой шпильке, и подошла к большому зеркалу. Черный цвет наряда красиво гармонировал с загорелой кожей. Прозрачная материя на рукавах, спине и груди искрилась, словно звезды на ночном небе. Разрез сбоку платья, при ходьбе приоткрывал мои длинные стройные ноги. — Надеюсь, что сегодняшний вечер мне никто не испортит, — улыбнулась я своему отражению. К половине десятого за мной принесли разукрашенный шатер, на котором меня должны были пронести через зал на большую сцену. Разодетые шутами и сказочными персонажами развеселившиеся люди, сопровождали меня всю дорогу. Они смеялись, пели, играли на дудках, а полупрозрачный полог скрывал меня от любопытных взглядов присутствующих на корабле пассажиров. Меня внесли на высокую площадку с многочисленными ступенями, по которым я должна была спуститься вниз. Я вышла из шатра, и в тот же миг была ослеплена вспыхнувшими прожекторами. Все присутствующие приветствовали меня аплодисментами. Затем свет погас, и по залу пронеслись первые звуки медленного танца. Ступени светились по бокам ярким неоновым светом, и я осторожно пошла вниз, проклиная и эти огни, и свои шпильки. Внизу меня ждал Кларк, сияя своей безупречной белозубой улыбкой. Я же боялась споткнуться, и скатиться вниз по ступеням, прямо под ноги того идиота, с кем мне предстояло танцевать. Я спустилась с последней ступени, Кларк протянул мне руку, и в зале зажглись огни, зазвучали овации, крики, свист... В общем дурдом какой-то! Я ухватилась за руку Кларка, как за спасательный круг, и он меня закружил в танце. — Ты просто ослепительна! Я знал, что в этом платье ты будешь настоящей конфеткой! — прокричал мне в ухо Кларк, заглушая гул и музыку. — Так это ты мне платье презентовал? — огорчилась я. — Точно! Я! Оно тебе очень идет! — Спасибо, конечно, но я его верну тебе после бала. Все равно я такое никуда больше не надену, — крикнула я в ответ, и постаралась найти в толпе Бэна. Меня беспокоило его исчезновение. Он не появился даже перед вечером, не извинился за свое поведение с Самантой... И тут я его увидела. Бэн сидел за столиком, рядом со сценой. Рядом с ним был Роман и еще несколько незнакомых мне мужчин, которые с интересом наблюдали за нашим с Кларком танцем. Бэн же смотрел куда-то совсем в другую от меня сторону, скорее наблюдал за колечками выпускаемого дыма от сигары, которую курил. Его брови были сведены в прямую, упрямую линию, что было совсем ему не свойственно. — Почему же Бэн не смотрит на меня? — пронеслось в голове прежде, чем Кларк закружил меня в танце и опустил почти до пола мой корпус, нежно придерживая меня за спину. Я умудрилась посмотреть в сторону Бэна. Конечно же именно в это самое мгновение он вцепился в мои глаза пронзительным взглядом. Мне показалось, что я увидела сверкнувшие молнии в его зрачках, а виртуальный хвост, хлыстом рассек наэлектризованный воздух. — Что-то не так? — спросил Кларк, продолжавший кружить меня в танце. — Все в порядке. Ты замечательный партнер, — ответила я, хватая ртом воздух, стараясь не нервничать и не смотреть на Бэна. Колени уже начинали предательски дрожать. Но лучше бы я этого не говорила... Кларк, словно одержимый, стал прижимать меня к себе все крепче. Я считала секунды до окончания танца. — Кларк! Прекрати! Ты меня закружил совсем! И перестань так прижиматься. Мне и так душно! — А мне нравится. Ты такая классная девчонка! Может смоемся прямо сейчас отсюда куда-нибудь? — Нет! Меня, между прочим, уже ждут! — Вон тот франт, в которого вцепилась Саманта? Я посмотрела в сторону Бэна, и застыла на месте. Саманта сидела рядом с Бэном, поглаживала его руку, и мило чирикала, заглядывая ему в глаза. Бэн... Этот франт, как выразился Кларк, скалился своей раскосой улыбочкой... так бы и врезала по его нахальной физиономии! Негодующее восклицание слетело с моих губ. — Так что? Сбежим? — Я же сказала — нет! Ты знаешь эту гусыню? — Пока нет, но она оставила мне номерок своей каюты... хотя ты мне больше нравишься! У тебя такая кожа...хм... так и хочется провести по ней языком! — распалялся все больше мой кавалер. — Не трогай меня! Давай не будем портить друг другу вечер! К тому же песня уже кончилась! —Я тебя еще найду, милая! — Лучше переключись на Саманту, пока я ей зенки не выцарапала! — гневно фыркнула я, чем вызвала жуткий хохот Кларка. Продвигаясь мимо танцующих пар, пришлось отказать в танце еще парочке другой мужчин. Мои глаза жадно искали Бэна, но его нигде не было. Роман пододвинул мне стул и отвесил кучу комплиментов. — Ты мне зубы-то не заговаривай! Где Бэн? Он с Самантой? — Джулия! Не накручивай ты себе! Развлекайся, отдыхай... — Где Бэн? — Рома лишь пожал плечами. — Может выпьешь? — С удовольствием! Выпьем, и пойдем танцевать, да? — Конечно. Все что хочешь! Любой каприз. Не могу я отказывать красивым женщинам! К тому же сюда идет твой бойфренд! — Вот ты где! А я за тобой! — сказал Кларк, целуя мою руку. — Извините, но дама уже приглашена! — улыбнувшись, произнес Рома голосом, не терпящим возражений. — Но это мое право приглашать королеву бала! — возразил было Кларк. — Твое право исчерпало себя еще в первом танце. — Мы с Романом вышли из-за стола, и смеясь над бедным красавцем, принялись танцевать. Время спустя, смеясь и подтрунивая друг над другом, мы вернулись к столику, за которым нас ждал Бэн. — Вижу вам некогда скучать, — закуривая свою сигару, произнес Бэн. — Да! Некогда! Не то что некоторым! — смеясь, ответил Рома. —Добрый вечер, Джульетта, — как бы невзначай бросил мне Бэн, скользнув по мне взглядом, который охватил меня всю с головы до кончиков ноготков на ногах. По телу побежали мурашки. — Черт! Черт! Черт! — ругала я Бэна, за его неповторимую сексуальность, которая вот так, одним лишь взглядом, могла довести меня до точки кипения. Я ругала свою чувствительность, и умирала от желания прикоснуться до любимого мужчины, хотя бы кончиками своих дрожащих пальцев. — Вы не против, если я удалюсь к своим очаровательным тройняшкам, — улыбаясь лукаво, сказал Рома. — Валяй! — ответил Бэн, и хлопнул друга по плечу. Наступила долгая пауза. Я ожидала чего угодно, но только не такого безразличия к своей персоне. Неужели всему виной эта сучка Саманта? — Как тебе праздник? — нехотя спросил меня Бэн. — Очень весело. — Я рад за тебя. — Спасибо. Может все-таки ты мне объяснишь, что происходит? — я неспеша перекинула одну ногу через другую, и слегка, как бы невзначай дотронулась до щиколотки. Потом моя рука порхнула к выбившемуся из прически локону. Я заметила, как замер и насторожился Бэн. Его зрачки расширились. — Ты игнорируешь меня. — Я? — Ты, Бэн. С тех пор, как появилась Саманта... — Ах вот оно что... — Бэн прищурился, и его взгляд утонул в моих глазах. — Кто она? — Это очень длинная история, и сейчас не самое подходящее время... — Джулия, милая! Разрешите пригласить вас на танец? — подошел ко мне Фрэнк, пожилой мужчина, с которым мы недавно познакомились. — С удовольствием! — ответила я. Выходя из-за стола, я заметила, как Бэн ухмыльнулся, но проводил меня довольно растерянным взглядом, то опуская, то поднимая глаза. — Джулия, не желаете ли вы присоединиться к нашей веселой компании после танца? — Почему нет? — Ваш спутник может присоединиться к нам. — Мне кажется, что он сегодня не настроен на веселье. Но я с радостью к вам присоединюсь. После танца мы с Френком подошли к его столику возле фонтана. — О, Джулия! Какой сюрприз! Вы — само совершенство! Когда вы появились в свете прожекторов, был просто триумф! Просто до озноба! — в один голос затараторили сестры Фрэнка. — Да? А я от такого яркого света чуть не упала с лестницы! В глазах темные круги поплыли... ужас! За разговорами, в вперемежку с танцами летело время. К Бэну все время подходили какие-то люди, присаживались, курили сигары, общались. Вот и Саманта подоспела. Изрядно выпившая, она развалилась на стуле, рядом с Бэном, и кидала на него такие откровенные взгляды, что меня всю передернуло. Бэн конечно же красавчик, и я сама на нем залипаю, но это же я — его невеста... Я видела, как Бэн что-то резко сказал этой дамочке, и она обернулась по сторонам. Увидев меня, она переменилась в лице и ехидно улыбнулась. —Я ничего не понимаю, — пронеслось в голове, и отпила большой глоток шампанского, продолжая наблюдать за Бэном и его приставучей знакомой. Затем Фрэнк увлек одной очень интересной историей своей жизни, и я отвлеклась. — Добрый вечер, господа! Хотя, какой же он добрый? Вы уже слышали, что этой русской девушке купили место королевы бала? Вон тот мужчина ее спонсор, — показывая на Бэна, продолжила Саманта заплетающимся языком. От такой наглой лжи у меня затряслись руки, и бокал с шампанским дал крен. К моей великой радости, содержимое вылилось прямо на платье скандалистки. — Ах ты дрянь! Я тебе сейчас... — гневно закричала женщина, и замахнулась на меня рукой. Я легко увернулась, и толкнула смутьянку так, что она не смогла удержаться на ногах, и кувыркнулась прямо в фонтан, полный холодной воды! Стоявшие рядом люди взорвались смехом. Волосы Саманты намокли и прилипли ко лбу. Платье надулось пузырем, а черная тушь, щедро намазанная на ресницы, потекла ручьями по щекам. — Ты! Ты! Ты еще мне ответишь за это, дрянь! — кричала женщина от обиды и унижения. — Так тебе и надо! — смеялись без остановки сестры Френка. Откуда ни возьмись, появился Кларк. Он принес большое махровое полотенце, которым обернул дрожавшую от холода Саманту, и препроводил ее в каюту. Я подумала, что эти двое стоят друг друга, а я оказала им "медвежью услугу". — Хороший ход, Джульетта. Шаг и мат. Браво! — услышала я совсем рядом голос Бэна. — Везет же тебе на такие вот фокусы! Любишь ты быть в гуще событий. — Я не сделала ничего плохого, Бэн! Она первая начала меня оскорблять! — с гордо поднятой головой, произнесла я. — Слышал бы ты, что она тут наговорила! — Я слышал, дорогая. Я все слышал, — говорил улыбаясь Бэн. — Чему ты так улыбаешься, Бэн? Ты находишь это смешным? Бэн повел головой из стороны в сторону, сдерживая смех. — Кретин! Ты — кретин, Бэн Лоурс! А эта твоя Саманта... — не успела я договорить, как Бэн резко шагнул в мою сторону, и привлек к себе. Его губы впились в мои неотрывным, полным страсти поцелуем. Моя голова закружилась, и я готова была потерять сознание, но любимый крепко меня держал. — Ты сводишь меня с ума! Я злюсь, ревную и опять злюсь, и ничего не могу поделать с собою! — А ты ничего с собою и не делай! Лучше поцелуй меня еще! — Бэн хищно улыбнулся, и сверкнув глазами, припал к моим губам. Очнулись мы тогда, когда все вокруг, словно ошалевшие, открывали шампанское, кричали, танцевали и целовались, совсем как мы. Дело близилось к рассвету. — Дурной пример заразителен! — смеялась я. — Давай смоемся отсюда! Или ты снова хочешь с кем-нибудь потанцевать? — Нет. Я хочу быть с тобой, Бэн Лоурс! Бэн взял меня за руку, и повел за собой. Иногда мы останавливались, и целовались, будто подростки, а затем снова пробирались сквозь хмельную толпу к выходу, где Бэн поднял меня на руки, и нес до самой каюты. — К тебе, или ко мне? — игриво спросил Бэн. — К тебе, любимый! — Бэн издал хищный рык победителя, и закрыв свою дверь уже изнутри, прижал меня своим телом к прохладной стене. Его руки жадно пробежали по изгибам моего тела, горячая ладонь скользнула в разрез моего платья у бедра. Бэн прикоснулся к обнаженным ягодицам, и не найдя признаков белья, удивленно отпрянул. — Так ты весь вечер была без трусиков? — Я так торопилась, что позабыла их надеть! — Дьяволица! Ты заслуживаешь наказания! Я не разрешал тебе расхаживать среди пьяных мужиков без нижнего белья! — Но Бэн?! — в ответ он лишь подтолкнул меня вглубь каюты, ближе к кровати. Затем он рывком снял с себя галстук, и завязал мне руки замысловатым узлом, после чего подтолкнул к постели. — Будь так любезна, помочь мне привязать тебя вон к тому колечку, — прохрипел мне в ухо Бэн, показывая на большое железное кольцо, чуть выше изголовья кровати. Я вопросительно посмотрела на Бэна. Он явно не шутил. Мне осталось лишь молча подчиниться. Неизвестность и предвкушение чего-то нового, возбуждали до предела. Я стояла на коленях, с привязанными к кольцу руками, когда Бэн скинул с себя одежду, и приблизившись ко мне, нежно провел ладонью по внутренней части моих бедер, как бы невзначай задев самые сокровенные части тела, горящие от желания и возбуждения. Я невольно вздрогнула, и легкий стон сорвался с моих губ. — Вот так, детка! Иди ко мне! Бэн приподнял подол платья, и резко вошел в меня. От неожиданности я громко вскрикнула. Это был грубый, животный секс. До этого, я и представить себе не могла, что смогу испытать нечто подобное. Содрогаясь от невероятного оргазма, с дрожащими коленями, я обессиленно повисла, все еще привязанная к кольцу. Тяжело дыша, Бэн повалился на кровать у моих ног. — Ты оставишь меня так на всю ночь? — Возможно. Так ты точно не сбежишь от меня! — Разве можно убежать от самой себя? — Бэн с интересом посмотрел на меня. — Продолжай, — нараспев проговорил он, прищурив глаз. — Я чувствую, как ты пророс в меня, пустил свои корни так глубоко, что я без тебя задыхаюсь. Понимаешь? Твоя кожа — теперь моя кожа. Лишиться тебя, все равно, что содрать с себя всю кожу живьем. Я теперь не просто твоя тень. Я — это ты, Бэн Лоурс! Бэн быстро поднялся, и развязал мои руки. Стоя на коленях, друг против друга, мы были как солнце и луна. — Я чувствую то же самое, Джульетта, только не смог бы сказать так, как ты. Лучше и не придумаешь! Я сегодня испугался своих чувств. Это делает меня уязвимым. Понимаешь? Я словно слетаю с орбиты, по которой кружился все эти годы! Но я не представляю своей жизни без тебя! Теперь не представляю... и прости... прости за грубость, которую позволил себе сегодня... — Мне вроде как понравилось. Это было... это было необычно, но так горячо! Это кольцо... хм... специально здесь? — Да. В моей каюте всегда. Но это длинная история, и я все расскажу, но не теперь. Давай уже поспим! — Теперь все будет по-другому? — Теперь все будет только лучше. Лучше, чем когда-либо. Все остальные дни плавания мы были неразлучны, и упивались своим счастьем быть рядом друг с другом. Рука об руку бродили мы по палубе, болтали или целовались у всех на виду, а иногда мы просто молчали и любовались водными просторами, слушали музыку ветра и плеск волн, бьющихся о борт лайнера. Мы вместе загорали и плавали в голубой воде бассейна, словно боялись оставить друг друга даже на минутку. Роман был на седьмом небе от того, что у нас все хорошо. Саманта нас больше не беспокоила, лишь иногда кидала испепеляющие взгляды, но в конце-то концов она воссоединилась с Кларком, и была вне себя от счастья. Я так и не спросила Бэна, откуда он знает эту женщину, а он казалось, всячески старался не касаться этой темы так же, как и не рассказывал про кольцо у изголовья, к которому меня недавно привязывал. Я чувствовала, что за этим кроется какая-то тайна, но не хотела портить последние дни круиза, и вот одним прекрасным днем, на горизонте показались далекие берега Австралии. — Еще немного, Джулия, и ты ступишь ногами на землю того далекого берега, — показывая на горизонт, сказал Бэн и обнял меня за плечи. Легкий бриз шалил в моих волосах. Я убрала прядку волос за ухо, и посмотрела на Бэна. Его глаза возбужденно горели. — Не могу дождаться этой минуты! Хоть мне и здесь хорошо, но все-таки твердая почва под ногами мне нравится больше постоянной качки. — Я того же мнения, — отозвался Роман, — я вообще с трудом переношу такие долгие прогулки через океан. — По тебе не скажешь! — засмеялась я. Рома хорошо загорел, и вообще выглядел довольным собой и жизнью. — Это чисто внешнее впечатление, Джульетта! На самом деле меня постоянно штормит, особенно по ночам. — Ничего удивительного, — ухмыльнулся Бэн. — Твои тройняшки изрядно измотали тебя за время путешествия! — Прекрати обсуждать мою личную жизнь, Бэн! Иначе я выкину тебя за борт! — Только попробуй, и полетишь туда вдогонку! — подхватила я шутливый тон друзей. — Двое за бортом — это уж слишком! Мы станем хорошей приманкой для зубастой акулы, — продолжал Бэн. — Да она о вас все зубы поломает! — заметила я. — Да уж, а акульи дантисты такие дорогие нынче! На следующее утро уже четко вырисовывался песчаный берег обширного залива Порт-Филипп. Дул сухой и теплый ветерок. Когда-то Бэн рассказывал мне о старой народной поговорке австралийцев, в которой говорится, что "старики, высаживаясь на австралийские берега, вновь переживают весну молодости". Вспомнив об этом, мне захотелось поглубже вздохнуть волшебного воздуха. — Джулия, милая, ты все собрала? — Да. Остались только мелочи. Кстати, я совсем забыла кое-что сделать! Извини, но мне необходимо отлучиться ненадолго. Собирая свои вещи, я обнаружила совсем позабытое платье — подарок Кларка. Ни к чему было оставлять его у себя. Итак, 7 марта 1991 года мы причалили к берегу, и отправились в удивительно красивый и зеленый город Мельбурн, расположенный в устье реки Яра. Мы отправились на его левый берег, где находился большой особняк Бэна. Здесь зелень частных садов смешивалась с зеленью больших парков. Воздух благоухал неведомыми мне ранее запахами. Я глубоко втягивала в себя новые ароматы, и наслаждалась прекрасным видом из окна машины. Голова моя крутилась чуть ли не на триста шестьдесят градусов. — Джулия, милая, я опасаюсь за твою шею! — поглядывая на меня, улыбался Бэн. — Но ведь мне так интересно! — У тебя еще будет уйма времени рассмотреть все достопримечательности. А пока не крутись как юла, а то у меня самого уже голова кружится! — говоря это, Бэн привлек меня к себе и чмокнул в кончик носа. — Тебе нравится здесь? — Очень! Очень нравится! Ты правда покажешь мне здесь все? — Все, наверное, показать невозможно, а вот главные достопримечательности, обещаю, увидишь. Когда мы подъехали к дому, я широко распахнутыми глазами оглядывала большой фасад с садами и кустарниками, с цветами, от запахов которых кружилась голова. Дом был построен в старинном готическом стиле. Внутри дома было свежо, уютно и неимоверно хорошо! — Бэн! Как же здесь красиво! У тебя превосходный вкус. Я убеждаюсь в этом снова и снова! — Иметь превосходный вкус с моими деньгами легко, — ухмыльнулся Бэн, оглядываясь вокруг. — Думаю, что тебе сейчас самое время немного отдохнуть с дороги. Твоя комната уже ждет тебя. — Моя комната? — Именно. В моем доме у тебя будет своя комната, впрочем, как всегда. Но если тебе станет одиноко, я рад буду принять тебя в своей. Она совсем рядом. Иди. Горничная отведет тебя. — Но я совсем не устала! — Ты этого просто не замечаешь. Тебя переполняют эмоции, но стоит только подняться в комнату... — И что? — Увидишь сама. — Хорошо. Ты меня убедил. Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Волшебника Изумрудного города! — Гудвина? — Точно! — Что, такой старый? — Нет. Ты творишь чудеса! — Разве это плохо? — Нет, но иногда мне кажется, что это сон! Я боюсь, что все скоро закончится, и я окажусь в своей маленькой квартирке, а рядом со мною лишь Гитраш... Бедный мой песик! Я совсем его забыла! — Так ты хочешь обратно? Хочешь вернуться? — Нет. Не хочу. Но иногда я скучаю по тем, кого оставила там, в другой жизни. — Ты действительно переутомилась. Еще не хватает, чтобы ты пустила слезу. — Ты меня не понимаешь! — Я хочу тебя понять, но не сейчас. Вернемся к этому разговору в другой раз. — Лучше не возвращаться, — тихо сказала я, и пошла наверх по широкой лестнице, с крепкими деревянными перилами. Мои ноги утопали в ворсе красного ковра. Когда горничная проводила меня до комнаты и открыла дверь, приглашая внутрь, я просто остолбенела! Мои покои были как три мои квартиры вместе взятые. Расписной потолок, огромная кровать с балдахином, гардеробная, ванная... Я подошла к огромному зеркалу, и посмотрела на свое отражение: — Ну привет, принцесса! Не ожидала здесь оказаться? Сплошные удовольствия! Все для меня и все для жизни! Воистину жизнь прекрасна, когда она такая! Спустя время, я вышла из ванной свежая и цветущая, словно весенний цветок закутанная в полотенце. Капельки воды стекали с волос на шею, плечи и грудь. — Ты выглядишь отдохнувшей, и чертовски соблазнительной! — услышала я голос Бэна и вздрогнула. — Что ты здесь делаешь? — спросила я его, и притворно сделала недовольную гримасу. — Подстерегаю, чтобы съесть на обед лакомый кусочек, — грозно ответил Бэн. — Что-то не чувствую запаха обеда! — Зато я чувствую и вижу. Здесь. Прямо перед собой. Я игриво улыбнулась, покручивая пальцем мокрый локон, и как бы случайно, задела край полотенца. Оно соскользнуло на пол. Глаза Бэна вмиг потемнели. Он застыл и весь напрягся, словно лев перед прыжком. Затем одним рывком сорвался с места, и оказался возле меня. — Ты сама напросилась, — прошептал он. Перекинув меня через плечо, понес к кровати. — Бэн! Это нечестно! — изобразила я слабое сопротивление. Бэн тут же шлепнул меня по заду. — Ой! — Я буду есть тебя медленно, смакуя по кусочку. Хм... С чего бы начать? — продолжал шептать Бэн, разглядывая меня. От его взгляда по телу волной пронеслось острое желание. Я неспеша раздвинула ноги. — Попробуй здесь, — шепнула я в ответ. Секс спустя, мы спустились в столовую, и с жадностью накинулись на еду. — Отменный аппетит! — улыбнулся Роман, присоединяясь к нам. Мы молча переглянулись взглядами. Я почувствовала, как зарделись мои щеки и уши. Бэн лишь усмехнулся. — Думаю, что сегодня на десерт, Джулии нужно съесть мороженого, — глядя поверх своего бокала, сказал Бэн и расцвел в улыбке. После обеда мы отправились на правый берег реки Ярры. Эта часть города была не похожа на ту, где мы поселились. Тут и там виднелись магазины, гостиницы, здания контор, принадлежавших по словам Бэна крупным промышленным и торговым компаниям. Высокие шпили и башни церквей, выстроенных в готическом стиле, казалось, уходят в самые небеса. Еще мы проезжали мимо центрального телеграфа и публичной библиотеки. Наша машина припарковалась возле банка. Бэн ушел, и отсутствовал довольно-таки долго. В это время я мучила Рому расспросами о достопримечательностях города. — Здесь есть прекрасный сад Фицроя, а самая главная гордость Мельбурна — Ботанический сад. Мы туда обязательно сходим. — Сколько же здесь всего интересного! Что еще? — Какая же ты любопытная! Мельбурн является культурным центром страны, так что, если ты интересуешься живописью, мы посетим музей изобразительных искусств. — Вижу, вы не скучаете, — появился наконец-то Бэн. — Все! Передаю эстафету тебе! Джулия меня измотала вопросами! Теперь твоя очередь отвечать. — Лучше я покажу, — ухмыльнулся Бэн краешком своих соблазнительных губ, и сверкнул на меня глазами. Оставшуюся часть дня мы потратили на посещение музея и Ботанического сада. Я не переставала восхищаться великолепным собранием коллекции современной живописи. Необычные пейзажи ярких цветов радовали глаз. Ботанический сад оставил во мне гамму впечатлений, непередаваемых словами. В конце концов я почувствовала усталость от всего увиденного и услышанного. — Я думал, что это никогда не кончится, — с облегчением вздохнул Рома, усаживаясь в машину. — Это только начало! — весело проговорила я, а Рома в ужасе закатил глаза. Однако, подъезжая к дому, мое веселье иссякло, и ужасно захотелось спать. Едва голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон. Все последующие дни мы продолжали колесить по Австралии. Ходили в горы, покрытые темными пихтами, голубыми эвкалиптами и высокими соснами — араукариями. Заезжали в район Голубых гор, где много красивых водопадов, горных вершин причудливой формы, глубоких долин, покрытых густым лесом. Посетили обширные Дженоланские пещеры, в которых много лабиринтов и коридоров, где сомкнутым строем следуют друг за другом бесчисленные чудеса, сверкающие под лучами электрического света: восхитительные сталактиты и сталагмиты в бесконечном разнообразии, алебастровые колонны, блестящие известковые водопады и каскады, крошечные города, ларчики с драгоценностями, пещеры и гроты, покрытые кристаллами всевозможных оттенков. Пещеры хорошо оборудованы, чтобы легче было проводить осмотр. Бэн часто смеялся над моими бурными восклицаниями, широко распахнутыми глазами, но никогда и ни в чем не пытался меня сдержать. Он радовался вместе со мной, и взявшись за руки, мы прогуливались вечерами вдоль пляжа, смеясь и целуясь у всех на виду. Побывали мы и на золотых рудниках, где я познакомилась с управляющим по имени Роджер. Потрясающе, но Бэн действительно был неслыханно богат! Кроме всего прочего у него были плантации виноградников, плодородные участки земли, которые вскармливали самых замечательных в Австралии тонкорунных мериносовых овец. Везде царил порядок и дисциплина. Если и возникали какие-то проблемы, то Бэн знал, на кого положиться. Он постоянно встречался со своими друзьями, рабочими и фермерами. В последнее время Лоурс сильно измотался, приводя в порядок свои бесконечные дела. Я почти всегда сопровождала его в ежедневных поездках. Находясь рядом с любимым, я не чувствовала так остро его отстраненность. Бэн с головой погрузился в свои дела. Как-то вечером, во время ужина, я решила с ним поговорить. Отпивая глоток великолепного виноградного вина, сказала: — Бэн! Ты неважно выглядишь. Я понимаю, что у тебя голова забита совсем другим, но мне кажется, что тебе пора немного отдохнуть. Может устроишь себе выходной? Я соскучилась по тебе. Ты всегда рядом, но твои мысли далеко от меня. — Да, милая. Ты права. Я совсем не уделяю тебе внимания, но я давно здесь не был, и хочу как можно скорее разобраться с накопившимися делами. Вот тогда и отдохнем. Хорошо? — Бэн взял мою руку в свои горячие ладони. Потерпишь еще немного? Помнишь, я обещал познакомить тебя с "Охотником"? На следующей неделе мы отправимся к нему. — Это далеко? — На крайнем севере страны. — Ого! Ведь там тропические леса! — Хм. Я вижу, ты уже ориентируешься здесь немного. — Да. Еще я читаю газеты и журналы. — И что пишут? — напрягся Бэн. — Много чего пишут. Например, о нас с тобой. Одни сплетни! И меня еще называют твоим новым увлечением. Мне это не нравится! — Сплетни всегда вьются вокруг богатых людей. Привыкай к этому. Что касаемо наших с тобой отношений, то... Нам пора назначить день свадьбы. Как ты к этому относишься? — О, Бэн! — Вижу, что ты рада обсудить это. Так? — Возможно. Не вижу смысла оттягивать. Мы ведь живем вместе! Так про нас будут меньше сплетничать. — Мы закатим такую свадьбу, что все будут помнить об этом очень долго! — Я люблю шумные вечеринки! Хочу, чтобы наша свадьба стала событием года! Огромные заголовки газет и все такое! Бэн встал из-за стола, взял меня за руки и обнял: — Вот за это я тебя люблю еще сильнее. Ты говоришь то, что думаешь или чувствуешь, без всяких там ужимок и намеков. Я посмотрела на Бэна. В темноте, где вздрагивали и потрескивали свечи, он был так хорош! Белый воротничок его рубашки оттенял смуглую кожу, а глаза блестели, как у дикого зверя. Впрочем, Бэн всегда напоминал мне большое дикое и сильное животное. Настоящий альфа-самец! Упругие и влажные губы любимого прикоснулись к моим. Его язык проник мне в рот, исследуя глубины. Я с радостью ответила на этот поцелуй. Наши языки переплетались, словно змеи в бешенном танце, скользя и соперничая друг с другом. Воздух стал горячим и вязким, дыхание прерывистым и частым. Я разорвала рубашку на Бэне, и пуговицы покатились по полу. Целуя крепкие плечи и руки, я спускалась все ниже, к тонкой черной дорожке из волос на плоском животе. Стоя уже на коленях, я рывком расстегнула ремень, пуговицы и молнию брюк. Одноглазый дракон Бэна явился мне во всей своей нагой красе. Твердый и упругий, покачивался он перед моим лицом. Я крепко обхватила его ладонью, коснулась языком самого кончика, облизала, словно эскимо, затем обхватила губами весь. Бэн вздрогнул и сдавлено застонал: — Я сделаю для тебя все, что пожелаешь, Джулия, только не останавливайся! Неделю спустя, мы объявили о помолвке. Бэн отправил приглашения своим друзьям, крупным фермерам, банкирам, директорам и владельцам крупных предприятий города. В доме у Бэна подготовка к свадьбе шла полным ходом; чистился столовый сервиз, намывали и без того чистые люстры и светильники, натирались до блеска полы, обновлялась мебель, в порядок приводили и без того ухоженные клумбы с цветами и вечнозелеными кустарниками. Самая лучшая портниха шила для меня потрясающее свадебное платье. Бэн просил учесть в наряде его пожелание: — Дорогая моя, я хочу, чтобы твое платье легко снималось! Поменьше всех этих рюшечек и воланчиков... Я желаю смотреть на тебя, чувствовать тебя, предвкушая праздник брачной ночи. Портниха долго смотрела на меня удивленным взглядом, затем с улыбкой сказала: — Я сделаю все возможное, чтобы ожидания новобрачного исполнились. Бэн, вопреки всем утверждениям о страхах перед свадьбой, был абсолютно счастлив, и дарил мне подарки. Браслет с бриллиантами был прекрасен. Я наслаждалась роскошью, драгоценностями, вкуснейшей кухней и конечно же любовью. У меня было все, о чем только можно было мечтать! Это было лучшее время в моей жизни. Время в канун свадьбы. Рома, узнав о предстоявшем торжестве, подпрыгнул от радости. Я попросила стать его нашим шафером, а подружкой невесты должна была стать моя Любка. Я уже связалась с ней по телефону. Визги и крики по ту сторону провода рассказали о ее чувствах. Я слезно молила о том лишь, чтобы подруга привезла с собою Гитрашика. Любка согласилась, а потом терпеливо слушала уже мои вопли радости. Я проснулась ранним утром. Сквозь прозрачную занавеску в спальню проник лучик восходящего солнца. Райские птички пели под моим окном, а аромат южных цветов проникал в комнату через открытую дверь балкона. День обещал быть жарким и солнечным. Я лежала в своей широкой и мягкой постели с открытыми глазами. Что принесет мне сегодняшний день? Покой? Умиротворение? Счастье или заботы? Еще не так давно я готовилась к другой свадьбе. Кто бы мог подумать, что все так обернется? Я недовольно поморщилась от нахлынувших, вдруг воспоминаний. Сегодня никто и ничто не сможет омрачить наш знаменательный день. Мне так не терпелось влезть в свадебное платье и выйти на встречу к Бэну! Можно представить его глаза! Мурашки проснулись и побежали по коже. В коленях появилась знакомая слабость. Бэн... Как же я счастлива! Невольно улыбнувшись себе под нос, я с удовольствием потянулась. В мою дверь громко постучали. Никто и никогда не позволял себе таких вольностей в этом доме! Не успела я встать с постели, как дверь в комнату отворилась, и ворвавшаяся девушка, с громким визгом кинулась ко мне, стиснув в объятиях. — Подруга! Как же я соскучилась, черт бы тебя побрал! — Любка! Ты меня сейчас задушишь! Во дворе послышался шум и громкий лай. Я отстранила подругу, и молча кинулась в сторону криков. Гитраш громко лаял и носился по двору, по клумбам, перепрыгивал через идеально подстриженные кусты. Прислуга в ужасе наблюдала за огромным лохматым, совершенно не управляемым псом. — Гитраш! Ко мне! — охрипшим от волнения голосом, крикнула я. Собака застыла на месте, а потом рванула ко мне со всех ног со звонким, радостным лаем. Гитраш сшиб меня с ног, поскуливая и повизгивая, он лизал мне щеки, нос и шею. Слезы выступили на моих глазах. Я обнимала и гладила своего любимца, плача от счастья. В самый счастливый и ответственный день моей жизни собрались все, кого любила. Что еще можно желать? К обеду уже все гости были в сборе. Парадный въезд был забит машинами прибывающих гостей. Бэн ожидал меня внизу, возле лестницы, и заметно нервничая, курил сигару. Я посмотрела на себя в зеркало. Отражение было прекрасным: золотистого цвета локоны собраны в аккуратную прическу, на которой уютно примостилась маленькая шляпка-таблетка с вуалью; нежный макияж, который лишь подчеркивал красоту лица; маленькие бриллианты искрились в ушах и на тонкой шее в колье. Мое платье — оно было таким, как представлял себе Бэн. Ничего лишнего! Легкая белоснежная ткань струилась до самого пола невесомыми складками. Секрет платья состоял в том, что оно застегивалось на запах на изящную пуговицу в районе талии, затянутой в тугой корсет. При ходьбе слегка выглядывала ножка в белых чулках. На ногах аккуратные туфли на небольшой шпильке. Над глубоким декольте гордо возвышалась упругая грудь. Так как платье было без рукавов, я одела элегантные белые перчатки. — Ты прекрасна, подруга! И теперь, теперь твои глаза сияют от счастья. Ты любишь! Любишь так, что от тебя просто сияние идет какое-то космическое! Готова? — чуть не плача, проговорила Любка. Готова ли я? Да! Да! Да! Теперь знаю точно, что сейчас я отдам свою руку и свое сердце тому человеку, без которого жизнь просто немыслима. Среди тысяч других мужчин он единственный! Он пришел неожиданно, разрушив всю мою прежнюю жизнь для того, чтобы создать новую. Я медленно тону в этом человеке, и мне совсем не страшно падать в бездну его серых умопомрачительных глаз потому, что других для меня больше не существует. Я обернулась с улыбкой, и обняв Любку спокойно сказала: — Готова. — Тогда иди скорее! Он ждет тебя! Счастливо улыбаясь, я грациозно вышла, и медленно спустилась по лестнице. Бэн, увидев меня, настороженно застыл. Его взгляд скользнул по моей фигуре сверху донизу. Глазами он уже медленно раздевал меня. Его прищуренный, затем широко раскрытый взгляд мне рассказал о многом. Сердце бешено заколотилось в груди. Бэн подал руку и тихо шепнул: — Ты просто сногсшибательна! — Ты тоже ничего так! — И это все? — искоса разглядывая меня, ухмыльнулся Бэн. Когда священник начал свой обряд, мы смотрели друг на друга, плавясь от любви. Большую часть слов мы наверное не слышали, но кольцами обменялись. Тогда Бэн наконец-то смог меня поцеловать. Ах, как же он, подлец, целует! После торжественной церемонии последовали поздравления, которым, казалось, не будет конца и края. — Давай сбежим от всех? — предложил Бэн, игриво подмигивая, и потащил в дом. — Но Бэн? Куда ты меня ведешь? — Я тебе кое-что покажу, — не унимался он, и вел за собою. Поднявшись на третий этаж, Бэн открыл потайную дверь, о существовании которой я раньше и не догадывалась. Мы вышли на небольшую площадку с балконом. — Это же крыша! — сказала я, и вдруг услышала гул заводящегося мотора. — Это же вертолет! — Да, милая. Мой свадебный сюрприз! В это время все гости обратили на нас внимание. Взлетев над свадебным пиром, мы помахали рукой, и я кинула букет невесты. К моей великой радости, его поймала Люба. Мы с Бэном переглянулись. Моя подруга так понравилась Роману, что он все последнее время не отходил от нее ни на шаг. — До встречи на яхте! — крикнул Бэн. Под нами простирались воды Индийского океана, переливаясь в лучах солнца яркой бирюзой, и где-то вдали белоснежной жемчужиной белела наша красавица "Джульетта". — Любишь ты сюрпризы, да? — Да, — ответил Бэн, задержав на мне серьезный взгляд. — Значит брачная ночь на яхте? — Да, — прищурив глаза, прошептал Бэн. — Ты меня специально увез с суши. Отсюда бежать некуда. — Я предусмотрительный жених. — Муж, — поправила я, улыбнувшись. Бэн стрельнул глазами, и ухмыльнулся, одобрительно качнув головой. Тем временем вертолет приземлился на посадочную площадку яхты. Бэн с легкостью подхватил меня на руки и вынес из вертолета. На ярком солнце бриллианты словно ожили, и множество цветных зайчиков запрыгали и рассыпались по палубе искрами. Налетел ветер. Словно ревнуя, он сорвал с головы шляпку, и унес в голубые воды океана. Но я не замечала всего этого, растворяясь во взгляде серых глаз, утопая в бесконечной любви и радости, конца которой, казалось, никогда не будет. Теперь мы принадлежим друг другу! Всегда будет яркое солнце, теплый ветер, сильные и нежные руки, чувственные поцелуи и страстные объятия. День свадьбы всегда кажется необыкновенным. Невозможно даже представить, что будет как-то иначе! Призрак весны и праздника может когда-то и растает, но только не сейчас! Не сегодня. — Бэн, любимый, — прильнув к мужу, нежно сказала я, — страшно даже подумать, что мы могли бы никогда не встретиться. —Ты бы мне приснилась, и я все равно нашел бы тебя! — нежно целуя меня в кончик носа, ответил Бэн и осторожно опустил на ноги. — После всей этой суеты у меня жутко разыгрался аппетит. Пойдем, дорогая, перекусим чего-нибудь. Нам еще потребуется много сил, — приподняв брови, улыбнулся Бэн одним лишь уголком губ. На палубе, под навесом, нас ожидал ужин: креветки, устрицы, омары под разными соусами; шампанское и клубника. Я удивленно посмотрела на мужа. Спокойно расправляя салфетку, он таинственно улыбался. — Если тебя удивляет ассортимент ужина, значит ты ничего не знаешь об особенностях этих замечательных продуктов. Ты когда-нибудь слышала о том, что морепродукты повышают чувствительность, усиливают влечение, дают силу мужчинам? — Да, что-то припоминаю про потенцию... — Так вот сегодня сами и проверим. — А клубника? — Мммммммм... клубника тоже особая ягода. Ее не зря называют "ягодой любви", потому что в этих ягодах заключен очень большой процент антиоксидантов, которые усиливают приток крови к половым органам. Причем это утверждение справедливо как для мужчин, так и для женщин. Причиной всему цинк, высокий процент которого содержится в семенах ягод. Мелкие косточки не вынимают, а едят вместе с ними. Цинк является важным элементом, способствующим сексуальному возбуждению. Он управляет «поведением» гормона тестостерона, помогая женщине быстрее настроиться на секс, кроме того, он является одним из важнейших компонентов в составе мужской спермы. Вероятно, в этот момент я покраснела, так как Бэн засмеялся. — Продолжить разговор про ужин, дорогая? — Очень познавательно... есть еще что-то более интересное? — Я хочу поразить своими знаниями мою жену! — То есть павлин распускает хвост! — пошутила я. Бэн внимательно посмотрел на меня, и провел пальцами по своим губам. — О павлинах чуть позже, дорогая, — прищурив глаза, ответил он. — Причем здесь павлины? — Позже. Ты сама все поймешь. Но всему свое время. Шампанского? Ужин оказался выше всяких похвал. От выпитого шампанского приятно кружилась голова. На Бэна подействовали то ли устрицы, то ли семечки клубники, и его раздевающие взгляды все чаще ныряли в вырез моего свадебного платья. Я взяла руку любимого в свои: — Не пора ли нам уединиться, милый? — Не хотел тебя торопить... и честно признаться — я волнуюсь. Мы уже не в первый раз будем любить друг друга... Но сегодня особенный день, и я хочу, чтобы наша первая брачная ночь запомнилась тебе навсегда. Понимаешь? — Да, Бэн. Я тоже этого хочу! — Тогда я готов удивлять тебя снова и снова. Я подарю тебе такое наслаждение, которое еще никогда не испытывала. Ты доверяешь мне? В каюте царил полумрак, но Бэн включил свет. — Хочу видеть свою жену! Весь пол, а также наша огромная кровать были усыпаны лепестками роз. В ведерке со льдом стояла бутылка шампанского, а рядом "ягоды любви". Бэн взял одну и осторожно провел ей по моим губам. Я немного откусила, и неспеша облизала сок. Зрачки Бэна тут же расширились. Но в этот раз он не спешил. Его пальцы нащупали пуговицу, он расстегнул и снял с меня платье. Оно легко упало к моим ногам. Затем Бэн неспеша снял с меня перчатки, чулки, корсет. Когда я осталась в одних трусиках, Бэн растрепал мою прическу, и тяжелые локоны рассыпались по плечам золотым каскадом кудряшек. — Я говорил тебе, что ты прекрасна? — Бэн не прикасался ко мне, лишь смотрел, и это сводило с ума. — Я хочу показать тебе кое-что. На тумбочке возле кровати стояло три футляра, затянутых в черный бархат. — Что это? Бэн внимательно посмотрел на меня, и взял первый футляр. Когда он раскрыл его, я воскликнула от удивления. На атласной подушке внутри лежали белоснежные перья. Во второй коробочке лежали перья поменьше, а в третьей я узнала павлиньи. — Так вот о чем ты говорил за ужином? — Да. И я вижу, что ты сильно удивлена. — Я ожидала чего угодно, но только не это! Перья? — я нервно хохотнула. Бэн достал белоснежное перо, и взмахнул им в воздухе, словно это была волшебная палочка. Я с недоверием посмотрела на мужа: "Не рехнулся ли он часом?" — Это страусиное перо. Видишь, какое нежное и легкое оперение? В ответ я лишь растерянно захлопала глазами. — Это перо способно разбудить твою чувственность, твою страсть. Вызвать из темницы всех спящих драконов, живущих внутри тебя. Я нервно сглотнула. Перья? Драконы? Внутри меня зашевелилось недобрая догадка о безумстве супруга, которое он тщательно скрывал, а вокруг океан... бежать некуда... Бэн, словно прочитал мои мысли, и улыбнулся краешком губ. — Закрой глаза. Я невольно отшатнулась. Мало ли... — Хорошо. Не закрывай. — Бэн неспеша поднес перо к моему лицу. Видимо мои глаза округлились, выдавая недоумение и страх. Бэн вздохнул. — Я обещал тебе незабываемую ночь? — я лишь кивнула, косясь на странный набор перьев. — Ты обещала доверять мне. А сама смотришь так, словно я маньяк. Прошу, просто закрой глаза и расслабься. Я глубоко вздохнула, и зажмурилась. На своих висках, щеках, ключице, я почувствовала нежное, невесомое прикосновение пера. Моя кожа тут же отреагировала, покрывшись мурашками. Я невольно вздохнула, а перо неспеша опускалось к обнаженной груди. От легкого, приятного прикосновения соски тут же напряглись, стали твердыми и потемнели, а перо медленно опускалось к животу, затем скользило нежно вверх, к ключице. Внутри меня, где-то в области солнечного сплетения стало щекотно, а ноги ослабли. Я покачнулась. —Ты веришь мне? — спросил снова Бэн. — Да. — Тогда расслабься и прими мой свадебный подарок. Бэн уложил меня на постель, затем завязал глаза шелковым белоснежным платком, связал руки над головой и привязал каждую ногу по отдельности к каким-то приспособлениям у подножия кровати так, чтобы ноги не смогли соединиться вместе. Легкие волоски перьев заскользили по моему обнаженному телу вниз-вверх, от ключиц к груди, от груди до пупка и ниже. Бэн использовал по всей видимости два страусиных пера, и их бархатистые, мягкие прикосновения заставляли меня стонать от неведомого ранее удовольствия. Низ живота завязывался в узел, а пальцы ног судорожно сжимались. Дыхание мое участилось, а бедра непроизвольно двигались в такт с движением перьев. Желание нарастало. Бэн остановился, и я запротестовала, но тут же ощутила новое прикосновение, но уже более грубое и настойчивое. Бэн объяснил, что это гусиные перья. Он покручивал их между своими пальцами, кружа по возбужденным соскам, спускался неспеша к пупку, дразнил, и опускался ниже, к раскаленной от жажды точке. Казалось, будто все мои нервные окончания — это реки лавы, обнаженные и пульсирующие, текущие по телу в горящий котел вулкана между ног. Как только я начинала чувствовать приближение оргазма, Бэн останавливался, и я молила о пощаде. Когда моей кожи коснулись павлиньи перья, я застонала от наслаждения. И снова вниз-вверх... Когда удлиненные волоски на кончике пера опустились ниже пупка, скользнули по набухшей от желания раковине, я вздрогнула и прогнулась. Бэн опустился где-то рядом и подул сильно, с напором, туда, где только что скользило павлинье перо. От этого простого дуновения я рассыпалась на миллионы и миллиарды пульсирующих осколков. Тяжело дыша, продолжая стонать и извиваться, я почувствовала, как слезы непроизвольно полились из глаз. Бэн тут же развязал меня, и всхлипывающую, потрясенную, ошеломленную, и совершенно опустошенную, прижал к себе. Он целовал мои глаза, нос, щеки, но, когда его горячие губы коснулись моих, дикая волна нового желания нахлынула и захлестнула меня всю без остатка. Я набросилась на Бэна, как голодная тигрица, не оставляя ему шанса. — Просыпайся, любимая! — услышала я сквозь сон голос Бэна. Неспеша открыв глаза, я увидела лицо любимого мужчины. Он нежно смотрел на меня и загадочно улыбался. — Что за улыбка, милый? — Вероятно я счастлив и.… в твоих волосах запутались лепестки роз. Это необычно и забавно. — Что ж.… мне не нужно будет придумывать новую прическу. — Бэн улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Скажи мне теперь, только честно! Довольна ли ты мною? Оправдал ли я надежды первой брачной ночи? Я посмотрела на своего мужа. Коротко стриженный ежик черных волос, начисто выбритый волевой подбородок, чувственные губы... Серые глаза с невероятно большими зрачками пристально вглядывались в мои. Воспоминания нахлынули на меня, и стало жарко. Я окинула загорелое, упругое, с красивым рельефом мышц тело любимого. — Мой муж — бог любви! Я люблю тебя до мурашек! До боли! Ты — это я, и так всегда будет. Разве ты можешь сомневаться? Без тебя мне нет места на этом свете! Мое счастье безгранично, как этот океан! Ты и есть мой океан. Мой океан любви! Бэн приблизил ко мне свое лицо и тихо прошептал: — Я все равно люблю тебя сильнее! Вскоре гости заполнили большую часть нашей дрейфующей в океане яхты, и торжество продолжалось до утра. Праздничный салют устремлялся в небо разноцветными искрами и отражаясь словно в зеркале, тонул в темных волнах океана. Яркие звезды мерцали в темно-лиловом небе, и огромная белая луна, казалось, озаряла нам путь в прекрасное будущее. Наши гости и друзья веселились до упаду. Мы с Бэном не разъединяли рук, а глаза сияли, наполненные любовью и счастьем. Через пару дней моя подруга попрощалась и уехала обратно в Россию. Ловелас Рома не спускал с Любы глаз, и страшно расстроился ее скорым отъездом. Гитраш остался со мною. За ним отлично ухаживали, кормили лучшей собачьей едой, и у него появился свой собственный жилой уголок в шикарном вольере. Мы с Бэном брали Гитрашика на прогулки к океану, и тогда песик носился по берегу как ненормальный. Бэн собирался показать мне Париж, и я решила сшить несколько новых костюмов для путешествия в Европу у одной замечательной портнихи, с которой мы случайно познакомилась и подружились. Она тоже была родом из России. Я приехала к Римме на примерку, и в дверях столкнулась с девушкой. Это оказалась Саманта. — О?! Как неожиданно! — воскликнула Саманта. — Жена Бэна Лоурса собственной персоной? — хмыкнула она ехидно. — Извини, но я спешу и хотела бы пройти. — Не хочешь поделиться секретом? — Не поняла? — Как тебе удалось захомутать Бэна? Он ведь тот еще пройдоха! Кстати, он уже отымел тебя перьями? — Что? — кровь отлила от моего лица. — Брось, Бэн такой выдумщик в постели... чем мы с ним только не занимались! — Чем бы вы с ним не занимались, это было до того, как я стала его женой. Пусти! — гневно прошипела я, оттолкнув в сторону девушку. — Давай, давай, наряжайся! Все равно он тебя бросит! Наиграется и бросит! — крикнула Саманта мне вслед. — Что случилось, дорогая? — с обеспокоенным видом подлетела ко мне Римма, когда я вошла в ее дом. — Можно воды? — Да, конечно. Может что покрепче? — Нет. Спасибо. Саманта твоя клиентка? — Да. Уже давно. Это из-за нее ты выглядишь так, словно наступил конец света? — Пустяки! Просто она мне неприятна. — Да. С гонором дамочка. Но, она хорошо платит и не скупится! — Понятно. Костюмы уже готовы? — Все готово, милая. Примеришь? Мало ли что. — Нет. Думаю, что все в порядке. К тому же я очень спешу. — Что ж, тогда счастливой поездки! Медовый месяц все же! — Да. Спасибо. Я приехала домой в ужасном настроении. Слова Саманты не выходили из головы. Бэн так и не рассказал мне о своей связи с этой женщиной, но самое обидное было то, что она знала о перьях. — Любимая, ты уже вернулась? — вышел мне на встречу Бэн. Он приблизился, и хотел поцеловать меня, но я резко отстранилась. Чувство отвращения подкатило к горлу. — Не трогай меня, Бэн! — крикнула я, и взметнулась по лестнице в свою комнату. Впервые за все время, я закрыла дверь на замок. — Джульетта! Открой! Нам нужно поговорить! — услышала я стук в дверь какое-то время спустя, но открывать не было никакого желания. Я продолжала вести внутренний диалог сама с собою. Гнев, отчаяние и разочарование достигли точки кипения как раз в тот момент, когда я услышала, как с обратной стороны двери, в замке, повернулся ключ. Бэн неспеша вошел и молча посмотрев на меня, произнес: — Нам надо поговорить. — Я не хочу тебя видеть, и именно поэтому я закрыла дверь, если ты заметил, но для тебя, Бэн Лоурс, нет никаких преград, и ты вломился ко мне без приглашения. Какого черта? — раздраженно крикнула я. — Нам надо поговорить. — Уходи! Я не хочу разговаривать с тобой! Более того, я не хочу тебя видеть! — Именно поэтому нам надо поговорить! Я схватила подушку, и запустила ею в Бэна. Он ловко увернулся, и с завидной проворностью преодолел расстояние от двери к кровати. — Джульетта! Прошу успокоиться, и объяснить причину твоего гнева на меня! — Гнева? Да я в бешенстве! — со злостью выкрикнула я, пытаясь оттолкнуть мужа, но он резко схватил меня за руки. — Продолжай. Тебе нужно выговориться. — Отпусти меня! Как ты мог? — О чем это ты? — Почему ты так и не рассказал мне об этой дряни Саманте? — Понятно. Что она тебе наговорила? — Твой свадебный подарок, эти дурацкие перья... она тоже... тоже знает о них! Ты всем своим девушкам такие подарки устраивал? Я думала, что я единственная, первая, кто такое испытывает, а оказалось... — Стоп! Давай поговорим. Как взрослые люди. Без криков и истерик. Хорошо? — заглядывая в мои зареванные глаза, произнес Бэн. — Кто такая эта Саманта? Ты любил ее? — Нет. Не любил. Я просто спал с ней. И то, что у меня был определенный опыт с другими женщинами, не должно так пугать и раздражать тебя. Разве я первый мужчина в твоей жизни? — Я раздраженно дернулась, пытаясь освободиться от крепких оков из рук мужа. — Если ты немного остынешь, я расскажу тебе все, о чем попросишь. — Расскажи мне о твоих бывших! Сколько их было? Много? — Немало. — И перья... — Джулия! —И все эти веревки, кольца, зажимы... Откуда такие познания? — Давай выпьем. Немного виски нам сейчас не повредит. Бэн отпустил мои руки, и поглядывая в мою сторону, подошел к бару. Отпив по хорошему глотку обжигающего напитка, мы молча уставились друг на друга. Бэн уселся в кресло напротив, и заговорил: — Когда-то я был молодым и неопытным. Большую часть своего времени я тратил на обучение и спорт. Встречаться с девушками было просто некогда. Однако однажды я встретил одну, в которую, как я тогда считал, влюбился. Я ухаживал за ней, дарил цветы и все такое, а когда дело дошло до постели, я облажался. Она посмеялась надо мной, и больше не захотела встречаться. Я был раздавлен, но не сломлен. И тогда дал сам себе слово, что добьюсь того, что женщины в моей постели если и будут смеяться, то только от счастья. Я поехал в Индию, и нашел человека, который всю свою жизнь занимался изучением отношений между мужчиной и женщиной. В общем он многому научил меня, но техника без практики не дает результат, и да, я подбирал женщин для оттачивания своего мастерства. Затем я какое-то время жил в Голландии, в Амстердаме. У меня были хорошие учителя. Настоящие гуру секса! — То есть ты добился своей цели, проводя опыты на девушках? — Да. Но все эти девушки были из эскорта. Я платил им деньги, понимаешь? — Они могли претворяться за деньги! — Да. Но не было такой нужды. Боюсь, что они готовы были сами мне доплачивать за повторение сеанса! — И ты был удовлетворен результатом? — Вполне. — А Саманта? — Она очень дорогая девушка..., и я периодически встречался с ней. — Так она тоже из этих? — Да. Только не нужно это афишировать! Прошу. — Тогда почему она так нагло ведет себя? — Она же женщина, и от ревности не застрахован никто! Джульетта, милая! Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда и никого не любил так, как люблю тебя! Никогда! И все, чему я когда-то обучался, теперь нам пригодится, поверь! Только прими это и пойми. — Мне нужно время, чтобы переварить все это. О `кей! Я подожду, но только совсем чуть, потому что скучаю по тебе! — Можешь оставить меня одну? Бэн внимательно посмотрел на меня и молча поднялся. Уходя, он наклонился к моему уху и нежно прошептал: — Буду ждать! От этого шепота по коже побежали мурашки, и желание волной поднялось откуда-то из самых глубин организма. Я глубоко вдохнула воздух, пытаясь унять дрожь. В дверях Бэн оглянулся, и прищурив свои стальные глаза, улыбнулся своей неотразимой улыбкой. Я так и не смогла уснуть в ту ночь. Мысли текли по кругу, доводя меня до отчаяния. Я все понимала, но сердце не желало принимать прошлое мужа. Утром я взяла машину, и отправилась к океану. У меня было одно любимое местечко, где я могла побыть в одиночестве, наблюдая за ритмичным приливом и отливом волн. Теплый бриз играл в моих волосах, а я отчаянно пыталась справится со своими мыслями, набирая и высыпая пригоршни теплого белого песка. Неожиданно, возле самого уха я услышала знакомый голос с сексуальной хрипотцой: — Ты не захотела позавтракать со мною сегодня. Так и не смогла принять мое прошлое? — Бэн присел рядом со мною на песок. — Мне нужно время. Я все понимаю, и нисколько не осуждаю тебя, но мне не по себе. — Завтра мы летим в Париж. Может отменить путешествие? — Нет. Думаю, я справлюсь до завтра. — Хорошо. Тогда сегодня ты можешь весь день провести без меня. Я должен повидать "Охотника". — Ты же обещал познакомить меня с ним! — Да. Обещал. Может в другой раз. Ты же сейчас не очень-то рада видеть меня. — О, Бэн... Прости. Я такая глупая! Только если ты уедешь, мне станет еще хуже! Возьми меня с собой! — Ты уверена? — Да. — Хм... там непроходимые джунгли, и добраться можно лишь на вертолете. — Твой "Охотник" абориген что ли? — Типа того. На самом деле есть еще племена, которых не коснулась цивилизация. Они живут словно в другом измерении, со своими законами и обычаями. — Хочешь сказать, что они настоящие дикари? — Да. Но порою мне кажется, что они знают больше, чем мы. — А людоедов среди них нет? — Людоедов нет. Возможно раньше были, но не теперь. Они мирные жители и очень дружелюбные. Не передумала? — Нет. — Тогда нам пора собираться. — Бэн поднялся и протянул мне руку. Я воспользовалась предложенной помощью, и когда наши ладони сплелись, я снова попала под магию чарующего взгляда серых глаз. Бэн нагнулся, чтобы поцеловать меня, но я уклонилась, несмотря на соблазн отдаться любимому прямо здесь и сейчас. — Моя жена не хочет поцеловать законного мужа? — разочарованно вздохнул Бэн. — Не сейчас. На сборы ушло совсем немного времени, и забравшись в вертолет Бэна, мы полетели на север Австралии — место произрастания вечнозеленых лесов, до сих пор сохранившихся в естественном виде. Эти девственные леса состоят из высоких и стройных пальм, фикусов, панданусов, эвкалиптов с роскошно развитой листвой, которая, переплетаясь, образует плотный и густой шатер, затемняющий почву. Богатство цветов и красок в этом лесу поражает своим разнообразием. Гибкие лианы перекидываются по стволам и ветвям лесных гигантов, а местами свисают вниз, образуя массивные "драпировки". Высоко вверх поднимаются орхидеи, открывая навстречу солнцу чашечки своих красивых цветов и наполняя лес сладким и одурманивающим ароматом. Густой бамбуковый подлесок вместе с переплетающимися лианами создает непроходимые чащи. Мы подлетели к небольшому поселению, находившегося недалеко от моря, и состоявшего из одиннадцати небольших домиков. На встречу к нам выбежали детишки и коренастый седой мужчина. Бэн и Роман обнялись с ним, и пожали друг другу руки. Затем Бэн представил меня старику: — Знакомься, отец, это Джулия — моя жена. — Здравствуйте! — проговорила я, и улыбаясь, протянула руку. — Рад познакомиться, Джулия! — пожав мне руку, ответил мужчина. Я всегда знал, что Бэн найдет себе достойную женщину. Вы, наверное, устали с дороги? Прошу вас в мое скромное жилище. Мой дом — ваш дом. Если что понадобится, спрашивайте мою жену. А вот и она. Знакомьтесь — моя Ханна. Жилище "Охотника" было скромным, но уютным. На стенах висели шкуры диких животных, оружие и пахучие травы. Пуховые подушки и одеяла покрывали бамбуковые койки и стулья. Мужчины уселись возле костра и закурили трубку, набитую местным табаком. В большом котле варился обед, от которого шел аппетитный запах. Загорелые ребятишки носились возле костра, а смуглые черноволосые женщины хлопотали по хозяйству. — А у вас здесь очень мило! — сказала я Ханне. Женщина была невысокого роста, среднего телосложения, как и все носила бусы на прикрытой шкуркой животных груди. — Присаживайся у костра. Сейчас будем обедать. После обильной и вкусной трапезы, нас пригласили полюбоваться на лесное озеро. — Вода этого озера имеет лечебный эффект. Раны заживают быстрее, болезни отступают, а кожа становится нежной, как у ребенка, — пояснил мне Бэн. — И в чем секрет? — улыбнулась я. — Вокруг этого озера растут деревья, кара и листья которых обладают целебными свойствами. Из этих листьев изготавливают масло, которым лечат различные болезни. В Австралии есть завод по переработке и изготовлению масла. — Серьезно? И ты, конечно, здесь ни при чем!? —Я генеральный директор завода, — как бы между делом, разглядывая свои ногти, ответил Бэн. — Понятно. А можно искупаться в этом озере? — Ну, если только ты не боишься крокодилов... — Что? Напоминание об этих зубастых зеленых чудовищах, вызвало во мне приступ дикого страха, и наверняка отбило охоту порезвиться в водичке чудо-озера, а Бэн смеялся, как ребенок, когда я состроила гримасу ужаса. Вокруг росли прекрасные цветы. Я залюбовалась одним, и наклонилась, чтобы вдохнуть чудесный аромат. Когда открыла глаза, рядом стоял Бэн. Он сорвал цветок, и прикрепил к моим волосам. — Так лучше. — Глаза мужа смотрели на меня с любовью и нежностью. Он провел ребром своей ладони по овалу моего лица. — Я люблю тебя, Джулия. И всегда буду любить только тебя! Не знаю, счастье ли это, или личный ад?! — Могу сказать тебе тоже самое, Бэн Лоурс! — я грустно улыбнулась, заглядывая в зеркала его глаз, и увидела в них свое отражение. — Это значит, что моя жена простила мне молодецкие шалости? — Это значит, что мой муж теперь в моей власти, и я готова к дальнейшим экспериментам. Ведь ты наверняка еще не все мне показал, на что способен?! — в этот момент Бэна окликнул Роман. — Черт! — ругнулся Бэн. — Вот так всегда! На самом интересном месте! Я скоро вернусь, и надеюсь, мы обсудим то, чем будем заниматься сегодня ночью?! — Бэн раскрыл, а затем прищурил глаза. Клянусь, я видела в их глубине настоящий огонь! — Вот черт! — хихикнула я, и покраснела. Лоурс только улыбнулся в ответ своей раскосой улыбкой. Утомленная долгой ходьбой, я присела на большой камень понежиться на солнышке, лучи которого проникали сквозь листья и ветви деревьев. Бэн неподалеку от меня завел оживленную беседу со своими друзьями. Мое внимание привлек сияющий предмет, неожиданно появившийся всего в нескольких шагах от места нашего привала. — Джулия, милая, только не отходи далеко! — крикнул мне Бэн. — Я только вон до того дерева и обратно! — ответила я, и пошла вперед. Неожиданно, из-за деревьев, кто-то выскочил и, зажав мне рот рукой, потащил в самую чащу. Я попыталась вырваться, кричала и брыкалась, но бесполезно. Тупой удар по голове погасил мое сознание, но я успела увидеть нескольких девушек, когда те набрасывали мне на голову мешок. Погружаясь во мрак, у меня промелькнула мысль, что все они похожи на прекрасных амазонок — сильные, красивые, длинноволосые... Затем мой разум потух окончательно.