Катарина Поттер.

Следующие дни Поттер проводила в основном за чтением. Магические книги оказались слишком увлекательными, и порой она забывала даже поесть. Очень заинтересовал её тот факт, что она является дальней родственницей многих влиятельных семей, что было довольно выгодно. Неожиданно для себя, Поттер увлеклась учебником с названием "Магические отвары и зелья" Жига Мышъякоффа. Никогда даже не задумывалась о том, что у неё есть склоннность к аналогу магловской химии. Через некоторое время Поттер перешла от теории к практике. Несколько взмахов волшебной палочкой, и дверь комнаты закрывалась и открывалась сама собой, стоящая на столе кружка с чаем плавно перелетала в её руку, а ночью, благодаря "люмосу", не было недостатка в свете. Правда, применять эти заклинания оказалось делом довольно опасным. Пару раз её манипуляции с магией чуть не заметили, так что нужно было найти выход - что делать, если кто-то увидит магию? Для решения этого вопроса понадобилось всего одно не понятно как затесавшееся в "Самые нужные простейшие заклинания" "обливиэйт". Правда, о его применении лучше было умолчать при разговоре, к примеру, с директором. Из "Современной истории магии" Поттер узнала, что в Лондоне, как, впрочем, и во всей Британии, есть всего два места, где находились различные лавки с волшебным содержимым. Помимо Косого Переулка был ещё и расположенный совсем рядом Лютный, но он специализировался на темномагических предметах, артефактах, книгах. Это показалось Поттер интересным. Сделав зарубочку посетить Переулок, она оторвалась, наконец, от книги и вышла на свежий воздух. Этот день - седьмое августа - выдался на редкость прохладным. Хотя, наверное, сказывалась приближающаяся ночь. Сумерки медленно сгущались, были слышны даже еле различимые обычно шорохи. Катарина вышла из двери, покрытой облупленной грязно-коричневой краской пополам с настоящей грязью, дошла до небольшого, достающего ей до шеи деревянного забора и, облокотившись на него и закрыв глаза, начала думать. Не о Дамблдоре и Волдеморте, не о теперь уже немного известном магическом мире, а о людях. Каждый закрывался маской, сотворяя своё "я" для других людей и глуша настоящее, оставляя его для себя одного. Некоторые так вживались в роль, что забывали себя истинного, терялись, и превращались в придуманного, не так уж часто такого хорошего. Так было и с ней. Некогда искренний и наивный ребёнок, поняв, что быть таким совсем невыгодно и непродуктивно, постепенно превратился в чудовище. Нет, Катарина не была очень плохим человеком, но и хорошим назвать её не поворачивался язык даже у самой миролюбивой сироты. Она и не пыталась. Поняла когда-то давно, что если не ты, то тебя. Не думала, что маги сильно отличаются от обычных людей. Они такие же. Глупцы. Раздумья прервал звук шагов, который усиливался по мере приближения к Поттер одной из сирот и, за одним, соседки по комнате Сюзи. - Слушай, Поттер, - начала она и, оглядевшись и подойдя поближе, негромко сказала: - Я видела тебя в День твоего рожденья в магазине, хм, сувениров. Я знаю, что ты там купила. - За то, что тебя видели, надо платить, - кивнула Катарина. - Я дам тебе шесть фунтов и не пенсом больше, - и, видя, что девочка собирается возразить, добавила: - Попросишь больше, - предостерегающий взгляд.- Знаешь, и за то, что видел ты, тоже иногда приходится платить. На этом разговор был окончен. Отсчитав положенную сумму, Катарина вернулась к своему прежнему занятию, так как Сюзи и след простыл. Но не успела она углубиться в свои философские мысли, внезапно послышался тяжёлый вздох и резкий хлопок. Катарина обернулась, но не увидела ничего. Позже она прочитает, что с таким хлопком происходит аппарация. *** - Где ты был, Северус? - Альбус Дамблдор разместился в кресле профессора зельеварения в его личном кабинете. Только что зашедший туда Снейп удивлённо поднял брови и ответил: - Гулял, директор. - Гулял? Тогда почему за защитным полем Хогвартса была зафиксирована аппарация? - Я имею права появиться в своём доме хотя бы раз в месяц и проверить, всё ли в порядке? - Ну разумеется, мальчик мой. Директор Хогвартса встал и направился к камину. Взяв немного летучего пороха, он бросил его на не видевший никогда настоящих дров каменный пол углубления, зашёл в огонь и сказал: - Она - не её мать, Северус. И был таков.