Супруг господина Чона

      Мерцающие огоньки, развешанные по стенам, мягко рассеивали густую темноту зимнего вечера, дарили сонное чувство уюта и трепетного ожидания новогоднего чуда. Там, за окном — огромные пушистые хлопья снега, гонимые ветром, медленно опускались на блестящее в свете фонарей скрипучее снежное покрывало. Сейчас бы завернуться в плед да задремать, а не идти никуда в этот холод, даже если сходить очень хочется. Просто Сокджин уже давно готовый сидит на диване в ожидании одного очень делового бизнесмена, если можно так выразиться, который даже в канун праздника «прости-малыш-очень-занят», но обещал успеть к оговоренному времени. Что ж, паскудник, у тебя еще две минуты.       Открыв чатик «Гусей-Поебусей», Джин еле сдержался, чтобы не влезть в вечный спор, определяющий лучшего домашнего питомца. Но в опроснике уверенно проголосовал за собачек, хрюкнув с варианта ответа «альфы», чем вызвал новую волну негодования со стороны Сандыля, который так и не определился, что его возмущало сильнее: лидирующая позиция собак или все же наличие в опроснике представителей его пола. Омега уже полез в галерею искать подходящий мемчик, как в квартире раздался дверной звонок, отвлекая Сокджина от телефона. Минута в минуту, ты ж посмотри на него.       Запыхавшийся Чонгук с разрумянившимися от мороза щеками и припорошенными снегом волосами стоял с корзинкой мандаринок в руках, довольно сверкая темными глазами на пороге его дома — я успел, видишь, обещал успеть и успел.       — Привет, — жадно разглядывая Джина, выдохнул альфа, наощупь сунув корзинку на комод с обувью. В следующее мгновение Сокджина сгребли в щедрые теплые объятия, едва ли не зажав у стены. Сокджин не сдержал возмущенного писка, когда холодный нос альфы прижался к его шее. — Извини, не мог освободиться пораньше.       — Привет, — тихо отозвался Джин, лицом зарывшись в завившиеся от влаги черные вихры волос.       Окутанный морозной свежестью, альфа пах как самое настоящее новогоднее чудо. Так умиротворяюще хорошо, внушая чувство какого-то домашнего уюта — Джин все никак надышаться не мог. Хотя периодически проскальзывали, как сейчас, нотки спиртового раствора и цветочного крема для рук, которыми Чонгук скрывал улики своей не очень законной деятельности. Но даже эти предательские нотки в запахе обволакивали сердце омеги немного неловкой, но такой искренней заботой. Поцеловав пригревшегося в объятиях альфу в висок, Сокджин попытался выбраться из рук Чонгука, но встретил только протестующее ворчание.       — Мы никуда не опаздываем? — улыбнувшись, поинтересовался Джин, когда его сильнее прижали к крепкой груди, отказываясь отпускать.       — Подождут, — невнятно пробубнил Чонгук, собирая носом запах вокруг метки, чуть касаясь затянувшихся следов от клыков губами. Честно сказать, Сокджин сам уже никуда не хотел идти, он бы с удовольствием прообнимался до самого утра, разве что, сменил бы локацию. — Я так скучал. Из-за одного ублюдка я потерял столько времени, которое мог бы провести с тобой.       Огладив ухо самыми кончиками пальцев, широкая ладонь легла на щеку Джина, лаская нежную кожу трепетными прикосновениями. Накрыв ладонь Чонгука своей, Сокджин потерся кончиком носа о нос альфы, тут же отстраняясь от его губ, требовательно ищущих законный приветственный поцелуй.       — Понял, еще не заслужил, — смиренно вздохнув, прошептал Чонгук в щеку Джина, нехотя отстраняясь от омеги. Серьезно, и это — большой брутальный альфа с автоматом в багажнике и парочкой пистолетов в бардачке внедорожника? Потерянный щенок, самый настоящий, были бы уши и хвост — поджал бы.       — Авансом, — предупредил Джин, прижавшись к губам альфы, притянув того к себе за шею. Чонгук, как хороший бизнесмен, решил не упускать возможность, тут же углубляя поцелуй, скользнув языком в рот расщедрившегося омеги. Прижав Джина собой к стене, Чонгук стащил со своей шеи шарф и принялся за пуговицы пальто.       — Давай никуда не пойдем, — озвучил он заманчивую мысль, крутившуюся у них обоих в голове, не отрываясь от мягких губ. Тяжелое пальто шумно свалилось с широких плеч на пол. — Закажем еду сюда.       Податливо открыв шею жадным губам, Джин судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Может, и правда, ну его, этот ресторан? За последние два месяца они и так куда только не выбирались, почти каждый вечер ужиная в новом месте. Но сегодня все же Новый год, столик в помпезном ресторане забронирован за месяц, и провести такую ночь дома только вдвоем, уединившись от всего остального суетливого мира? М-м-м, все-таки звучит соблазнительно.       — Там холодно, — змеем искусителем увещевал Чонгук, покрывая шею влажными поцелуями. — Там ветер, там снег в лицо.       — Я зря одевался, что ли? — Сокджин уже сдался, но посопротивляться для вида был обязан, да и хотелось, чтобы альфа его поуговаривал еще немного. Все-таки он делает это очень хорошо.       — Не переживай, — темные глаза игриво сверкнули, отражая огоньки гирлянды, — я помогу тебе раздеться.       Сокджин рассмеялся на хлесткое заявление альфы, а после прогнулся в спине, вжимаясь в тело Чонгука, когда его прохладные ладони нырнули под мягкую кофту, скользнув вверх по спине, вызывая толпы мурашек на горячем теле. В следующее мгновение альфа стянул с Джина кофту, роняя ее под ноги.       — Да у тебя же руки ледяные!       — Согреешь меня? — прошептал Чонгук в губы Джина, хозяйски умостив ладони на покатых бедрах, выводя щекотные круги мягкими поглаживаниями. Мстительно прихватив зубами нижнюю губу бывшего супруга, Джин принялся за пуговицы черного пиджака. Чонгук сегодня выглядел как никогда роскошно в новом костюме, явно желая произвести на него впечатление. Сокджин лишь надеялся, что у него еще будет возможность оценить альфу при полном параде, что называется, по достоинству, увлажняясь от одного только его самоуверенного вида, но прямо сейчас Чонгук заставлял его течь своей нехитрой, но напористой лаской. Обычно Чонгук нежен, очень нежен. Но не сегодня. Боже, сегодня оголодавший альфа словно с цепи сорвался.       — Ты мешаешь, — проговорил недовольно взрыкнувшему альфе в рот Джин, когда полустянутый пиджак застрял в локтях, потому что Чонгук отказывался даже на мгновение выпускать желанное тело из рук. Омега чувствовал возбуждение Чонгука в его насыщенном запахе, кружившем ему голову, в прерывистом горячем дыхании, опаляющем его обнаженные плечи, в полувставшем члене, упиравшемся ему во внутреннюю сторону бедра. Расстегнуть жилет альфа тоже не давал, втираясь всем собой в омегу, едва ли не сбивая того с ног. Руки Джина то и дело бросали пуговицы, жадно оглаживая крепкий торс, устремлялись вверх по рельефной груди обернуться вокруг толстой шеи, вцепившись мертвой хваткой в широкие плечи, дабы хоть как-то удержаться под таким яростным напором — подкашивающиеся в коленках ноги грозились податливо разъехаться в стороны в любой момент. Такими темпами они снова сделают это в коридоре.       Намотав галстук на руку, Джин потянул черную ленту к себе, закусив улыбку на удивленный взгляд альфы, опешившего, когда его, словно на привязи, поманили за собой в сторону гостиной, обжигая неозвученными обещаниями, расплавленными в глазах омеги. Сбросив по пути пиджак с жилетом, Чонгук закатал рукава рубашки, позволив утянуть себя в украшенную гирляндами комнату. Альфа ухмылялся, поймав несколько брошенных украдкой жадных взглядов на его забитую татуировками руку — усилившийся сладкий запах красноречиво говорил о слабостях его любимого провокатора.       Сокджин не мог оторвать взгляда от татуированной руки. До чего же горячо и властно она смотрелась на его животе, на поясе его брюк, в его нижнем белье, пока сам Джин, прижавшись спиной к широкой груди, пьяно наблюдал за плавными движениями большой ладони по его телу, не обращая внимания на кусачие поцелуи, которыми Чонгук безнаказанно разукрашивал его шею. Не заметил он, и как оказался на коленях, утопая в пушистом ковре лицом, полностью погрузившись в ощущение покорного подчинения, внушаемого уверенной хваткой забитых пальцев на его горле.       — Ты такой мокрый, — хрипло прошелестело возле уха, мазнув волнистой прядью по щеке. Полузадушенный стон сорвался с губ омеги, когда альфа толкнулся внутрь, покрыв его собой. — Мы сейчас соседей затопим.       Чонгук еще что-то шептал ему, срываясь в рычание и низкие стоны, но Джин совершенно не мог сфокусироваться на его словах, теряясь в беспорядочных мыслях, оглушенный собственным прерывистым дыханием и колотящимся в ушах сердцем. Все произошло так быстро: от привычной ленной чувственности не осталось ни следа, уступив место нахрапистой жадности. Кажется, сегодня они совсем помешались.       Погребенный под сильным телом, вспотевший и задыхающийся, омега выгибался в пояснице, подставляясь резким толчкам. Ему было тяжело, мышцы устало звенели от напряжения, длинный ворс ковра раздражал кожу коленок и локтей, но все внутри туго сжималось от нахлестывающего его с головой наслаждения, разливающегося по венам щекотными пузырьками, с каждым мощным движением толстого члена Чонгука в нем. Сумасшедшее давление каменно твердой плотью на судорожно сокращающиеся внутри стеночки заставляло податливое тело безостановочно истекать смазкой. Джин чувствовал шустрые ручейки, скользящие по его бедрам прямо на ковер, впитываясь в деликатный материал, окончательно приводя его в негодность. Они, и правда, скоро затопят соседей.       Все тело Джина будто судорогой свело, когда навалившийся на него Чонгук вдруг вгрызся клыками ему в шею поверх затянувшихся ранок укуса, проникая глубоко. Только в этот раз омеге не больно — стекающий по клыкам пахучий секрет, как и положено, ядом разливался по растревоженной железе под тонким слоем нежной кожи, провоцируя выброс гормонов. Нанизанный на альфу с двух сторон, захлебываясь в слезах удовольствия и жалобно поскуливая, Сокджин обмяк под обжигающе горячим телом, охваченный сокрушительной волной оргазма. Чонгук едва успел вытащить клыки, дабы не нанести увечий. Альфа продолжал широкими мазками языка вылизывать свежие ранки, обильно покрывая своей слюной, ни на мгновение не замедляя резких движений внутри плотно обхвативших его тугих мышц.       — Подожди еще немного, — прошептал Чонгук в мокрые волосы на макушке омеги. — Я скоро.       Измотанный и почти парализованный Сокджин чувствовал, как разбухающий узел пытается угнездиться внутри него, а потом и вовсе не сдержал болезненного стона, когда член наконец застрял в петле, сцепившись в замок. Судорожно выдохнув, альфа замер, изливаясь внутри омеги, из последних сил удерживая свой вес на дрожащих от усталости руках. Тяжело сглотнув, Чонгук осторожно лег сверху, обнимая руками тонкую талию и скользя пересохшими губами по теплым, чуть влажным, плечам Сокджина. Переведя дыхание, Чонгук вновь шумно выдохнул сквозь зубы: живот альфы снова напрягся, а в нутро Джина разлилась новая порция горячего семени.       Спустя какое-то время, наполненное сытым урчанием омеги под своим альфой, Чонгук аккуратно перевернул их обоих набок, стараясь не причинять лишний дискомфорт своим членом туго сжатым мышцам омеги. Впрочем, сегодня тело Сокджина расслаблялось быстрее, чем его собственный узел начал спадать. Вытаскивать альфа, правда, не торопился, наслаждаясь влажным теплом. С удовольствием поддавшись приливу нежности, Чонгук обнял Джина всем своим телом, покрывая поцелуями шею, зарывшись носом в волосы. Идеально.       — Мы еще в ресторан успеем? — тихо проговорил Джин, чуть пошевелившись в крепких объятиях.       — Кушать хочешь?       — С утра не ел, — кивнул Джин, уткнувшись носом альфе в подмышку — едкий потный запах успокаивал и выгонял волнующее возбуждение из крови.       — Сейчас закажем что-нибудь, — Чонгук принялся шарить по полу в поисках брюк, в кармане которых точно был телефон.       — Не думаю, что доставки сейчас работают, — Сокджин с сомнением взглянул на нахмуренного альфу, щурящегося от ослепившего его экрана телефона.       — Отправлю сейчас Намджуна в ресторан, пусть возьмет на вынос, — улыбнулся озарившей его идее Чонгук, тут же быстро набирая сообщение подчиненному. — Не зря же столик бронировали. А мы пока полежим и отдохнем.       — Серьезно? Может, хватит дергать Намджуна каждый раз, когда тебе лень отрывать зад от дивана.       — Знаешь, а ты прав, — Чонгук оторвался от телефона, чтобы поцеловать омегу в покрытый испариной лоб. — Надо написать Юнги. У него как раз есть дубликат ключей, даже вставать не придется.       — В смысле дубликат? — удивленно приподнял бровь Сокджин. Альфа заметно стушевался, отведя взгляд. — Чонгук?       Чонгук что-то невнятно пробубнил, уткнувшись в телефон, усиленно изображая полную занятость.       — Чонгук, ты опять за свое? — возмущенно вспыхнул Сокджин, выбравшись из-под альфы и усаживаясь на ковре, не обращая внимание на вытекающую из него вязкую жидкость. Чонгук виновато насупился, выдавая себя с головой. — Что у Юнги делает дубликат моих ключей? Я даже тебе их не дал, рассчитывая, что ты с уважением отнесешься к моей приватности. А ты все равно устроил за мной слежку! У кого еще ключи? Дай угадаю — у всех твоих людей?       — Ключи только у Юнги, больше ни у кого, — признался альфа, протянув руки к Джину, попытавшись вновь обнять его, но омега, фыркнув, вывернулся. — Честно, только у Юнги, на всякий случай.       — Да что со мной может произойти? — раздраженно закатил глаза Джин, шлепнув по вновь протянутой руке альфы.       — Буквально что угодно! — изловчишись, Чонгук все же затащил Сокджина к себе на колени, крепко обнимая и утыкаясь носом ему в шею. Джин поддавался ласке, но все еще был недоволен. Горбатого могила исправит, вот честное слово. — Вдруг ты заболеешь, температура под сорок, бред начнется, встать с кровати не сможешь. Или ногу сломаешь. Или отравишься. Или порежешься и в обморок упадешь. А я даже попасть к тебе не смогу.       — Ты не отдавал ключи Юнги, — вдруг сообразил Сокджин, заставив пораженного догадкой Чонгука вскинуть голову и уставиться на него огромными круглыми глазами. — Юнги сам их у тебя забрал, чтобы ты не вламывался ко мне.       Сглотнув, Чонгук вновь уткнулся носом в шею Джина, виновато расцеловывая чувствительную кожу возле свежих прокусов.       — Надеюсь, ты не следил за мной в бинокль из кустов? — устало поинтересовался Джин, несильно ткнув затихшего альфу локтем в бок.       — Не умею им пользоваться, — проворчал в плечо Чонгук.       — Может, втихаря у меня в заднице счетчик входящих установил?       — А мне нужно? — вопросом на вопрос ответил альфа, пытливо заглянув в глаза омеги. За что получил уже действительно болезненный тычок локтем под ребра. — Прости.       — А за ключи?       — А за ключи извиняться не стану, — безапеляционно заявил Чонгук, вновь вернувшись к телефону. — Забочусь, как умею. Смирись.       — Это не забота, а контроль.       — Вот когда я маячок на тебя поставлю, тогда это будет контроль.       — Почему ты сказал «когда», а не «если»?       — Потому что я уже жду, когда его доставят, — угрожающе клацнул клыками альфа возле самой метки и разразился злодейским смехом, а потом чуть пихнул омегу плечом. — Да ладно, я шучу, — и расплылся в шкодливой ухмылке: — Или нет? Э-эй-эй, Джинни, подожди, не уходи, это, правда, шутка! Я пошутил!       — Заказывай еду уже! Я голодный! — заголосил Джин, когда его вновь уронили на мягкий ковер, дорога которому теперь только в мусорный бак, одаривая бесконечными щекотными поцелуями.       — Уже, — мурлыкнул Чонгук, нырнув кончиком языка во впадинку пупка. — Намджун обещал управиться за полчаса. Как думаешь, мы за полчаса управимся?       — Если сцепимся, открывать дверь как будем?       — Скажем ему снять очки? Ау! — обиженно взвыл Чонгук, когда мягкие бедра омеги резко сжали его голову в очень крепкой хватке. — Хорошо-хорошо, просто подождем его!       — Мы можем просто обниматься, — примирительно предложил Джин, опуская ноги на ковер. Чонгук, впрочем, не спешил отстраняться от теплого бедра, скользя по нему носом.       — Может, вино открыть, пока ждем?       — Нет, я не буду.       — Обычно ты не отказываешься, — хитро прищурился альфа, отпустив ногу омеги, и вытянулся рядом, обнимая того всем собой. — Но я тоже вставать не хочу, поэтому — да, давай просто полежим.       Потеревшись щекой о широкую грудь альфы, Джин проследил пальцами несколько старых рубцов от шрамов на рельефном торсе.       — Ты такой красивый сейчас, — тихо поделился Чонгук, размеренно поглаживая спину омеги. — В свете этих огоньков. Как праздничный подарок только для меня.       Улыбнувшись, Джин спросил:       — А ты приготовил мне подарок?       — Да, — ответил альфа, чмокнув кончик носа, прижавшийся к его шее. — Хочешь его сейчас?       — Пока ждем ужин, можем обменяться подарками, — предложил омега, приподнявшись на локтях.       Зарывшись пятерней в волосы, Чонгук поднялся с ковра и, потянувшись, скрылся в коридоре, откуда вернулся через мгновение с корзинкой ароматных мандаринов. Сев на ковер перед Сокджином, он торжественно вручил удивленному омеге корзинку, кивком предлагая угоститься, сам взяв один. Улыбаясь своим мыслям, Чонгук уверенно счищал оранжевую кожуру, с интересом наблюдая, как Джин выбирал себе фруктовый шарик поаппетитнее, схватив в итоге самый верхний, единственный который был с листочком. Довольно покивав, Чонгук растянул губы в широкой кроличьей улыбке, отправляя в рот дольку за долькой, пока Джин снимал подозрительно податливую шкурку с мандаринки. А потом и вовсе замер, устремив на альфу пораженный взгляд.       — Выйдешь за меня? — протолкнул в удивленно распахнутый рот Сокджина Чонгук спелую дольку, аккуратно вытащив кольцо из сердцевинки оранжевого плода.       — Но как? — полузадушенно выдохнул Джин, позволяя альфе надеть кольцо ему на палец.       — Это очень редкий сорт, — со всей серьезностью произнес Чонгук, прижимаясь к сладким губам омеги. — Называется «Мандаринус Обручатус». Это с латинского.       — Кольцо другое, — заметил Джин в поцелуй, поглаживая своим носом нос своего жениха. — Новое.       — Не буду же я делать предложение старым кольцом, — горячо возмутился Чонгук, наваливаясь на Сокджина, удобно устраиваясь между его бедер. И нахмурился, когда омега уверенно уперся ладонями ему в грудь. — Что не так? Я хочу получить свой подарок.       — Под елкой, — кивнул Джин в сторону елки в углу комнаты. Чонгук задумчиво пожевал губу, прикидывая расстояние.       — Я думал, ты будешь моим подарком всю ночь, — пожаловался альфа, не особо горя желанием опять вставать, особенно когда он так хорошо умостился. Внутри Джина еще мокро, ему только направить себя осталось.       — Скорее на всю жизнь, — поправил Джин, любуясь бриллиантовой россыпью на кольце. — Не ленись, иди возьми. Или опять будешь Намджуна ждать?       Удрученно вздохнув, Чонгук с огромным сожалением поднялся, напоследок мазнув губами покрасневшую щеку омеги, и побрел к елке, искать под раскидистыми искуственными лапками свой подарок. На ходу распаковывая небольшую коробочку, Чонгук вернулся на ковер, обхватив нырнувшего ему под руку Джина за плечи.       Утопая в длинном ворсе безбожно испорченного ковра, Чонгук молча вглядывался в содержимое небольшой коробочки, под мерцающим светом огоньков, мягко рассеивающих густую темноту новогодней ночи, наслаждаясь тихим мурлыканьем его омеги под боком, боясь лишним движением спугнуть трепетное счастье, разлившееся у него в груди.       — Если бы я знал, — нежно поцеловав Сокджина в тронутые несмелой улыбкой губы, прошептал Чонгук, — я бы сказал Намджуну взять не две, а три порции мяса. И маячок заказать теперь точно придется.