Три года, которые ты пропустил.

Нарочинская Марина Владимировна возвращается!

***

      Три года. Всего лишь каких-то три года. А сколько всего изменилось? После ситуации между Брагиным и Нарочинской, на Нинином Дне Рождении прошло три года. Когда она поняла, что Олег играл с ее чувствами собрала вещи и улетела в Америку, в Москве ей многое напоминало об отце и не только…       Она улетела и стала жить там, в квартире, в которой когда-то жила раньше. Через два месяца, после прилёта, Марина приболела. Думала, что отравилась в местной кафешке. Но когда ещё через две недели, сделала тест, поняла, что беременна.       Она устроилась в местную клинику и стала работать там хирургом. Заведующий отделением был ее друг, которого звали Джорджи. Он разрешил ей работать до такого времени, до которого она считает нужным.       Через 8 месяцев у Марины родилась девочка. Которую она решила назвать Настей. Банально да, но ничего лучше она придумать не могла.       Брагин же, когда узнал, что Марина уволилась пытался ее найти, но дома ее не было. Он приходил в подъезд, к ее квартире каждый вечер, но там никого не было. Он пытался узнать что-то от Нины. Но подруга молчала, может быть конечно она что-то и знала, но по просьбе подруги, наверняка решила молчать.       Когда Олег узнал, о том что Марина улетела в Америку, пытался с ней связаться. Но она не хотела его слышать, видеть, ничего о нем знать. Олег покончил с поисками через две недели.       Олег же все это время продолжал жить один. С Леной он развёлся через три месяца, после того как женился. Они не сошлись характерами. Он изменял ей, они часто ругались, он даже не хотел ее, как женщину.       Сейчас он купил себе «двушку» в центре и спокойно живёт. К нему часто приезжает Нина, с которой они частенько напиваются.       Нина все так же продолжает общаться с Мариной и Олегом. Нина узнала о Насте только после ее рождения. Марина не хотела, чтобы вся Москва узнала, что у Брагина родилась вторая дочка. Она понимала, что когда-нибудь вернётся в Москву, ну или хотя бы в Россию, и все равно все узнают.       С Брагиным Дубровская общалась дома, пока он у нее жил, пока искал себе жилье, на работе, естественно он и она ещё работают в «Склифе». Работу они никогда эту не бросят.       Месяц назад, когда Марина и Нина снова созвонились по Скайпу, Марина преподнесла ей хорошую новость. То что она переезжает обратно в Москву. Марина говорила, что ей скучно в Америке, она хочет обратно домой. Где хорошо. И Нина рядом, а в Америке у нее никого нет. Конечно же Нина согласилась приютить у себя Марину и Настю.       Марина продала свою квартиру в Москве, поэтому ей негде было жить. Но ее верная подруга выручала Марина.       Как только она нашла покупателя квартиры, в которой жила в Америке. Купила билеты и прилетела в Москву. Перелёт был тяжёлый, как для девочки, так и для Марины.       В аэропорту их встречала Нина. Когда Марина получила багаж, она пошла искать Нину, держа девочку на руках.       — Маринка! — крикнула Дубровская и кинулась к подруге, та поставила Настю на ноги и начала обнимать давнюю подругу.       — Привет! — радостно поприветствовала ее Нарочинская.       — А кто это у тебя? — спросила девушка, присев на корточки напротив Насти, но та застеснялась и обняв ногу мамы спрятались за нее. — И сколько вам?       — Насть, ты чего? — усмехнулась Нарочинская и взяла девочку на руки, Настя устала, и отказывалась идти. — Нам два и четыре, — оветила на вопрос подруги Марина.       Нина взяла чемодан за ручку и покатила к такси. Марина села на заднее сиденье вместе с девочкой, а Нина вперёд, вместе с водителем.       Нина была единственной, кто знал, что Нарочинская Марина Владимировна возвращается. Марина попросила ее никому не говорить. Особенно Олегу. Она ведь понимала, что они до сих пор общаются. Их дружбу ничего не сломает.       В дороге девочка уснула. Когда они подъехали к Нининому дому, Нарочинская начала будить девчонку, но Нина ее остановила. Сказала, чтобы она спала. Чемодан она заберёт.       — Проходите, чувствуйте себя, как дома! — сказала тихо Нина, чтобы не разбудить девочку.       Нина провела Нарочинскую в комнату, в которой они будут жить с Настей. Марина уложила девочку на диван и накрыла одеялом. Сама вышла на кухню. Боялась разбудить малышку.       Нина уже поставила чайник и нарезала бутерброды. Конечно достала какие-то сладости. К приезду Нарочинской с ребенком она подготовилась.       — Тебе помочь? — спросила Марина, чувствуя себя неудобно.       — Да нет. Уже все готово. Садись перекусим, — предложила Нина, поставив две чашки чая на стол.       — Спасибо. Я как раз голодная. В самолёте не стала есть.       — И правильно! Не известно, чем вас там кормят. — сказал Нина, сделав глоток чая.       Через час они уже были сыты и готовили ужин. Марина захотела сделать картофельное пюре, так как девочка почти ничего не ела. В Америке Марина старалась готовить русскую еду, но она напрочь отказывалась. Зато сладости ела только так.       — А твоя долго будет спать? — спросила Нина, когда ужин почти был готов.       — Думаю скоро проснется. — предположила Марина. — Она может проснуться и испугаться. Я к ней пойду, хорошо?       — Конечно! Я пока салат сделаю. — улыбнулась Нина, и продолжила резать овощи.       Марина ушла в комнату, в которой теперь будет жить. Девочка ещё спала, скинув во сне с себя одеяло. Нарочинская накрыла девочку и достала из чемодана книгу «Джейн Эйр», начала читать, пока девочка не проснулась.       Малышка села на диван и потерла сонные глазки. Марина заметила, что дочка проснулась и, закрыв книгу присел к ней, взяв на руки. Она поцеловала Настю в лобик и, встав с дивана направились на кухню.       — Ужинать будете? — улыбнувшись, спросила Нина, поставив тарелку на стол.       — Конечно! — ответила Марина и села вместе с Нарочинской младшей на один стул.       Дубровская поставила перед ними тарелку и Марина начала кормить девочку, а Нина села напротив них с тарелкой, в которой тоже было картофельное пюре. На столе стояла ещё большая тарелка салата, кувшин с апельсиновым соком и хлеб.       Девочка, которая ещё толком не проснулась ела с маминой помощью, а Нарочинскую это только радовало, ведь девочку было очень сложно накормить. А здесь она ела с удовольствием. Даже картофельное пюре, которое в Америке совсем не ела. Настя была капризным ребенком, но Нарочинская пыталась как-то справляться.       Когда Марина накормила девочку, пошла с ней в комнату, достала ей игрушки, все что она забрала из Америки. Разные развивающие игрушки, куклы, пазлы, кубики. И девочка с удовольствием начала играть. А сама пошла на кухню, есть.       — Нинуль, где-то через две-три недели переедем. Я квартиру найду, а потом няню… — тяжело выдохнула Нарочинская, сев на стул.       — Да, не переживай. Все хорошо! — успокоила она подругу. — Живите сколько хотите.       — Ладно, спасибо тебе огромное! Но няню все равно нужно будет найти.       — Найдёшь, — интригующе сказала Нина.       — Ладно, я пойду Настю искупаю и спать уложу. — сказала Марина, встав из-за стола.       Она направилась в комнату, где играла Настя. Она начала разбирать чемоданы, и начала раскладывать все в комод, который стоял в комнате, возле окна. Нина выделила им целую комнату. Квартира была двухкомнатная. Поэтому Нина спала в спальне, а Марина и Настя в гостиной, так как она больше и там диван удобнее. Нина хотела, чтобы Марине ее дочке было комфортно.       Марина взяла вещи для девочки и они пошли в ванную, когда она искупала малышку, то вернулась в комнату, держа ее на руках. Марина надела на нее пижаму белого оттенка, покрытую разными светлыми пятнышками, посередине пижамы виднелся милый розовый зайчик. В этой пижаме она становилась ещё милее, чем есть.       — Ну? Ты есть хочешь? — спросила Марина у дочки.       — Нет, — мило ответила девочка.       — Тогда давай спать. — сказала Марина, начав раздвигать диван и растилать постельное белье.       Когда спальное место для Марины и Насти было готово, то они легли на кровать. Марина взяла книжку «Белоснежку» и начала читать девочке сказку на ночь.       Когда малышка уснула, пусть это было с трудом, так как на новом месте девочке было некомфортно, она постоянно на что-то отвлеклась и боялась чужую тетю за стеной.       Марина тоже сходила в душ и вернулась на кухню к Нине. Подруга уже нарезала фрукты, сыр и достала бутылку красного вина.       — Посидим? — спросила Дубровская, зажав зубами одну виноградинку.       — Давай, — согласилась Марина, сделав глоток вина.       Они сели за стол и Нина разлила вино по бокалам. Марина сделала глоток гедонистического вина, у вина мягкая структура, вкус подчеркнут шелковистыми танинами, выделяются красные ягоды, красная смородина с яркой кислинкой. Послевкусие длительное, ощущение сочных ягод.       — Марин, а кто отец Насти, то? — спросила Нина, то что нее интересовало уже больше двух лет.       — А… — запониковала Марина. — Нин, я честно…       — Михайлович? — спросила Нина на прямую.       Ведь по девочке было видно, что она Брагина. Шелковистые, каштановые волосы. Нежно-розовенькое, миленькое личико, а на щечках его фирменные ямочки, но глаза были голубые, мамины. Характер у девочки был смешанный. Что-то она взяла от мамы, упрямство и настойчивость. А что-то от отца, юмор, точно такое же упрямство, очень любит стоять на своём. Нина была уверена, что отец девочки точно был Брагин.       — Нет, — сразу ответила девушка. — Марин, мне то не ври. Я же вижу. Настя вылитая Брагин. Ну сама посуди. Ну? — пыталась расколоть подругу Нина.       — Нин, давай только между нами? — спросила Марина, готовая рассказать всю правду.       — Конечно! Я — Могила!       — Помнишь, я тебе рассказывала, что на твоём Дне Рождении, ну тогда, три года назад, призналась ему в любви?       — Помню, — сказала Нина, помня, все что ей говорила Нарочинская три года назад, сидя вот на этом же стуле, рыдая.       — Так вот, я тогда психанула и уехала, на сколько тебе известно. Но через месяц-два я узнала, что беременна. Я никому не говорила, кроме Джорджи. Это мой друг, по совместительству заведующий отделением, в клинике, которой я там работала.       — Та-ак, и что дальше? — спрашивала Нина, с заинтерисованным взглядом.       — Я решила ему не говорить. Я посчитала, что это будет правильно. Он со мной играл, понимаешь? Я его не могу простить, ведь я его тогда правда полюбила, — сказал Марина, а в голове всплыли все воспоминания с Олегом Брагиным.       — Но… Марин, он же отец. Он же должен знать, ты сама это понимаешь. — рассуждала Нина.       — Понимаю, но не могу так. Я не хочу больше знать его, мне даже вспоминать его тяжело. А если он о дочке узнает? Он же со мной, как минимум два раза в неделю будет видеться, я этого не вынесу. — говорила Марина, допивая второй бокал вина.       — Ну ладно, твоя дочь, ты сама должна это решить. — ответила Нина, радуясь, что узнала все, что ей так было интересно.       — Нин… — запнулась Марина. — Пожалуйста, не говори ему. Я же знаю, что он до сих пор в «Склифе» работает.       — Да, хорошо. Я ему не скажу. — ответила Нина, понимая, что не может предать подругу. — А ты, кстати, где работать будешь?       — Я? — спросила Марина, скрыв улыбку. — Ну…       — Ну не томи! — не выдерживала Нина.       — Мне предложили должность, у вас… То есть, в «Склифе».       — У нас? — радостно спросила Нина. — А кем? Какая должность?       — Ну… Должность главного врача… Но я пока не знаю, соглашаться или нет? Я думаю, до четверга есть время. Так что, у меня ещё 5 дней.       — Да ты что?! — удивилась Нина. — Конечно выходить! Мы будем очень рады! Тебя же все знают!       Марина ещё долго сомневалась, она не хотела снова работать в «Склифе» из-за НЕГО, но Нина ее уговорила, и Нарочинская дала обещание, что завтра же позвонит Зименской и скажет, что согласна.       — Ну, а что, там в отделении? — спросила Марина, откусив кусочек сыра.       — Ой! У нас все прекрасно! Коллектив остался. Поля и Петя ребенка взяли из детдома. Салам женился, и у него сын, уже годик. Иван Николаевич женился на Марии Валерьевне, мать Костика, правда у него сахарный диабет нашли… — Нина продолжила свой рассказ, а у Марины, выражение лица менялось, после каждой ее реплики.       Они просидели ещё час, а может и два, за временем они не следили. Давние подруги наговорились и пошли спать, после того, как убрали все со стола. Чтобы завтра Нине не опаздывать на работу. Планы были у обеих. Нина собралась на работу, а Марине нужно было по делам, оформить все документы. И начать искать няню и квартиру.       Марина легла рядом с девочкой, укрыв ее одеялом, ещё сильнее. Так как во сне она его скинула с себя.