пять стадий принятия.

      Агата в сотый раз за этот день проверяет экран своего заблокированного телефона, в надежде увидеть пропущенный под гнетом размышлений звонок или ускользнувшее от несосредоточенного внимания сообщение. Не обнаружив на блестящем красками мерцающем экране уведомлений, она нажимает на кнопку блокировки гаджета, спуская с губ разочарованный вздох.       Она знала, с кем решила связать свою жизнь. Знала, что после каждого нового примирения через некоторое время все обязательно вернется на круги своя, вновь подхватывая ее в бесконечный круговорот ноющей в душе боли. Знала, но надеялась, что каждый новый раз станет последним для них подобных опытом.       Девушка сжимает свои ладони в кулаки, ощущая, как немного длинные вытянутые коготки неприятно впиваются в кожу, и обессиленно опускает голову. Как она устала. Она хочет собрать небольшую сумку самых необходимых вещей и уехать куда-нибудь далеко, где не будет людей, не будет какой-либо связи с внешним миром и не будет даже малейшего напоминания о нем. Безразличие делает даже самого адекватного человека сумасшедшим. Беспринципно и бессердечно сбивает с ног здоровый разум, заставляя утопать в пучине разрывающей сердце боли.       В любви к человеку, самой светлой и ласковой, нет ничего плохого. Это ведь так прекрасно, дарить свою любовь и заботу тому, на кого ты смотришь до прелести влюбленными глазами, до кого хочешь постоянно касаться и чьи прикосновения ощущать на себе. Вслушиваться в размеренный тембр голоса и поражаться тому, как можно быть таким умным. Агата иногда чувствовала себя глупой рядом с ним. Недостаточно разносторонней и развитой, ведь он знал столько всего, а она… Поглощала всегда новую информацию подобно губке, впитывая в себя что-то новое и обязательное интересное.       Глаза начинает неприятно пощипывать, и Агата поднимает голову кверху, утопая взглядом в белоснежном высоком потолке. Она обещала себе держать эмоции под контролем, не прогибаться под гнетом ощущений и мыслей. Неужели стольких раз не хватило для того, чтобы понять, что это ничего не поменяет? Не заставит холодное мужское сердце неприятно сжаться от понимания того, что той девушке, которой он говорит слова любви и преданности, больно от его действий? Что всему виной он, и только он. Ее не обидел какой-то проходимец на улице, окинув парой нелестных слов, нет. Ее морально уничтожает тот, кого она так отчаянно любит.       Агата чувствует, как сжатые в кулаки пальцы начинают подрагивать едва различимой рябью. До чего он ее довел, твою мать… Некогда веселая девчушка, отпускающая незамысловатые смешные шутки, сейчас старается удержать свое шаткое моральное состояние в трясущихся руках. Она писала ему об этом, не раз, но ответа на этот свершившийся признак нестабильного нервного состояния не получила — как всегда.       Неужели ему настолько все равно? Ответ всегда приходит к ней посредством молчания и протяжных гудков на другой стороне линии. Пусть позже, когда на следующий день она сделает на людях вид, что с ней все в порядке, она прочитает слова о том, что нет, конечно же она ему дорога, здесь и речи об ином идти не может быть. Пусть так, но выводящие из хрупкого морального строя гудки всегда говорят ей об одном и том же. К черту ты ему не нужна.       Разговоры бессмысленны. Агата, как всегда, выложит ему на стол всю свою боль и переживания, прольет сотни слез под аккомпанемент тяжелых мужских вздохов. Она обязательно услышит слова о том, что он постарается все исправить и больше такого не допустить, и на этом все. Нет, серьезно. Это все. Ничего не изменится. Спустя неделю она вновь забьется в угол своей постели и будет глотать соленые слезы, а сердце и душа ее снова будут разрываться от нескончаемой боли.       Это все так привычно для нее. Уже привычно. И, твою мать, как это хреново звучит. Подобные сценарии для ее вечера вошли в стадию «само собой разумеющегося» уже давно. За какой-то небольшой промежуток времени она вприпрыжку проходит все пять стадий принятия.       Отрицание. Нет-нет, он не может так с ней поступать. А как же его влюбленные взгляды и трепетные прикосновения? Как же все слова любви, что он тихонько нашептывает ей на ушко каждую их встречу? Как же те ласковые поцелуи, что он оставлял всегда на ее пухлых щеках, мягких губах, шелковистых волосах и нежной коже рук? Это не может быть просто так. Он любит ее, конечно же любит.       Гнев. Но она ведь не заслуживает такого отношения к себе? Точно не заслуживает! Ему плевать на всю ту ласку и заботу, которой она окутывала его каждую встречу. Наверное, он принимает это как должное. Словно так и должно быть. Но черта с два! Пусть она и любит его, но она не заслуживает быть погрязнутой в тотальном игнорировании. Если ему важно все, кроме нее, то пусть катится к своим тем же самым друзьям, но пусть потом он не обнимает ее ночью, нежно поглаживая ее оголенную ногу и перебирая пальцами волосы.       Торг. Но он ведь занят? Точно! Он занят. У него столько дел, что, чисто теоретически, он и вправду не может найти и минуты на свою девушку. Ты же, Агата, знаешь, каким он становится сосредоточенным, когда работает. Вот ты дурочка. Чего ты ожидаешь? Освободится и напишет. Он же говорит ей, что проводит с ней все свободное время, верно?       Депрессия. Но неужели так трудно уделить ей жалкие шестьдесят секунд? Последний их разговор, на который у нее получилось его вытащить, продлился пятьдесят восемь секунд. Агата проверила это чисто ради интереса. Они тогда быстро обсудили некоторые темы, и все! Какого черта она должна захлебываться в истерике и умолять его ответить? Почему она должна уважать и заботиться о его ментальном здоровье, но на ее состояние ему будет все равно? Он напоет ей в уши слова о любви, и она поверит! Ведь он так трепетно ведет себя рядом с ней. Но тогда почему ему плевать на нее сейчас, когда она далеко и старается унять дрожь в руках?       Принятие. Ничего не изменится. Сейчас Агата успокоится, вытрет бегущие слезы с щек и потупит взгляд в стену. Свербящая в груди боль немного притупится под бессилием, и она сделает несколько глотков прохладной воды в надежде, что те смогут остудить ее бушующие эмоции. Так и будет. Она отпустит несколько судорожных вздохов и понадеется, что завтра он ответит, а сегодня… Сегодня она вновь проведет вечер за просмотром какого-нибудь сериала или за прочтением книжки, старательно делая вид перед родственниками, что с ней все в порядке.       Чуть попозже она подойдет к высокому зеркалу и ужаснется своему виду. Опухшие глаза с заплывшими чертами лица точно не придут по вкусу и довольному взору людей завтрашним днем. Она ополоснет в раковине лицо холодной водой и понадеется, что никто попросту не обратит на нее внимания и будет дальше безмятежно плавать в своем размеренном дневном ритме. А если и обратят, то Агата по привычке нацепит на лицо маску счастливой девушки и будет приветливо улыбаться коллегам и знакомым, искренне веря в то, что никто из них не обладает способностью читать мысли.       Потому что там они обнаружат лишь пустоту. Заслоняющую все существо молодой девушки пустоту, что с каждым днем не имела совести разрастаться в своих размерах. Никто не должен видеть эту черноту. Только она.       А он ответит ей завтра утром, ну, или днем. Скажет что-то о том, что ему жаль и стыдно за свое поведение. Зальет ей в уши слова о безмерной любви и о том, что она ему нужна. Только она, никакая другая девушка не сможет ему ее заменить. И, возможно, это и есть правда, а такое его поведение – обычное для него состояние. Но он-то прекрасно знает, по какой причине ее глаза сегодня выглядят немного опухшими, а чрезмерный смех лишь способ заглушить тупую боль.       И она более чем уверена, что он ее любит. Не в его нраве терпеть постоянные истерики на почве игнорирования и слова о том, что он не уделяет внимания. Не любил бы – давно бы бросил, сбросив этот хомут со своей шеи. Не в его темпераменте выслушивать сцены ревности из уст обычной, ничего для него не значащей, девушки. А он выслушивает, скажу больше, отрицает и говорит слова любви и о том, что будь она ему безразлична, то давно бы покончил с этим.       Но он все еще здесь, пишет о своих чувствах, ласково сжимает ее ладонь в своей и бесцеремонно наблюдает за тем, как она смотрит интересный сериал. Она старается игнорировать его горящий взгляд, но не может. Чувствует, как к щекам приливает тепло, а руки, как всегда, некуда деть. Не стал бы он встречать ее в свой выходной рано утром на вокзале, если бы не любил. Не стал бы.       Это не разочарование в понятии слова «отношения». В ней живет вера в лучшее. Она все еще надеется, что это всего лишь такой период. Он когда-нибудь закончится, и все будет прекрасно. Они вновь будут пребывать в любовной эйфории по отношению друг к другу, и никакие внешние раздражители не смогут нарушить эту выстроенную идиллию. Вновь утро каждого из них будет начинаться с улыбки и сладкого «доброе утро».       Агата знает, что он любит ее. Знает, черт возьми. Но это такая странная для нее любовь… Неужели ему приятно от мысли, что его девушке плохо? Что посредством его поступков она давится слезами и скрывает свои всхлипы в мягкой подушке, пропитанной его запахом? Она так чертовски любит его. Любит так, как никого не любила. Поэтому и берет его за руку, подтягивая за собой и надеясь, что он, наконец, начнет идти в ногу с ней. Потому что отношения – это для двоих, а пока здесь есть только она, ну, и половинка от него.