Я искал тебя целую вечность

Смотри, как много воды утекло, Разбилось в капли, замёрзло и стало стеклом. Дышать пока не поздно согреть их своим теплом. Страх, боль и слёзы — всем смертям назло. — Слот

      Свет ослепил его даже за закрытыми веками. Ему хотелось крикнуть тому, кто включил лампочку, чтобы он вернул темноту обратно. С уходом темноты на него навалились тысячи ощущений, и мальчик попытался снова вернуться в то мгновение, когда ничего не чувствовал.       — Это что, ребёнок? — послышался чей-то мужской голос.       — Он мёртв? — ещё один голос, чуть более низкий, нежели предыдущий.       — Нет, я вижу, что он дышит. Боже, там столько крови, — это был первый голос.       Где кровь? Что? Он хотел было спросить их, но не обнаружил в себе никаких сил. Кажется, у него не было даже голоса, чтобы что-либо произнести. Мальчик мимолётно подумал, что не может говорить. Последнее, что он помнил — это крик. Свой собственный крик. Но он не помнил, чтобы когда-либо говорил.       — Нам нужно вытащить его из этой дыры.       — Вызови скорую.       Мальчик попробовал пошевелиться, но всё это окончилось неудачей. Почему тело не слушается его? Он не понимал, почему ему кажется, что его конечности весят как целая планета или даже две планеты.       Послышались звуки возни, телефонный разговор, но парень довольно плохо понимал, что происходит, потому что все его мысли были заняты только одним: сколько весит его тело в планетах?       — Кажется, ему лет десять, — снова чей-то голос, на этот раз очень близко. Кажется, тот, что чуть басит.       — Господи, какой ублюдок сделал такое с ребёнком? — это был шёпот, полный ужаса. Мальчик даже не мог понять, кто это сказал. — Кто его так изуродовал? Посмотри на эти ожоги и порезы.       Рука прикоснулась к нему. Хотелось закричать и исчезнуть, лишь бы только к нему больше не прикасались. Это было так больно.       — Его пытали?       Меня пытали?       С губ сорвался судорожный вдох. Кажется, это напрягло людей рядом с ним.       — Малыш? Эй? Ты с нами?       Он так хотел ответить. Мальчик хотел бы сказать о том, что ему больно. Попросить этих людей избавить его от этого, но всё, что из него вырвалось, это тихий, едва слышный стон, который обжог горло, впился, словно нож. От этого снова захотелось кричать, но мальчик не хотел повторов.       — Ублюдки и звери, — выплюнул с ненавистью один из голосов.       Мальчик хотел спросить, о ком речь. Боже, если бы он мог прямо сейчас сделать всё то, что его тело не позволяло. Он отдал бы всё, чтобы понять, что происходит, чтобы открыть глаза, чтобы сказать хоть что-то, чтобы избавиться от боли.       Это был ад.       Ад, длящийся целую вечность.       Писк. Стабильный, ровный, в такт его сердцебиению. Мальчик чувствует, как что-то мешается в его локте, затем ощущает на себе мягкие бинты, обмотанные вокруг онемевших конечностей.       Он в больнице?       Что он делает в больнице?       Мальчик медленно открыл глаза. Свет лампочек был довольно тусклым, слабо освещая палату, в которой он лежал. Ритм у аппарата на мгновение сбился, прежде чем вновь вернуться в норму.       — Ты меня слышишь? — раздался чей-то голос рядом с ним.       Он медленно повернул голову. Первое, что бросилось ему в глаза, — трубка от капельницы, которая спускалась вниз, присоединённая к пакетику с прозрачной жидкостью. Так вот, что в его руке так мешало. Затем он увидел женщину. Тёмные волосы, смуглый цвет кожи, ровные черты лица с очерченными скулами. Она была в очках и в белом халате. Медсестра?       Мальчик хотел ответить, но, приоткрыв потрескавшиеся губы, не смог выдавить ни звука. Он был уверен, что может говорить, он ощущал свой голос, свой язык, но почему-то не мог ничего сказать.       Заткнись, Питер, иначе я сам заткну тебя.       О, наверное, его зовут Питер?       По крайней мере, пусть будет это имя. Он не мог вспомнить никаких иных имён.       Мальчик снова открыл рот и вновь закрыл его. Медсестра с сочувствием глянула на него.       — Ты не можешь ничего сказать? — спросила она тихо, голос её был таким приятным и мелодичным, даже когда звучал так обеспокоенно и грустно.       Питер отрицательно помотал головой, ткань подушки потёрлась о кожу и затылок.       — Ты боишься говорить?       Он на мгновение задумался и после осторожно кивнул, будучи неуверенным в ответе. Мальчик не помнил причины, по которой должен молчать, но не мог заставить свой голос звучать.       — Помнишь, что случилось? — снова спросила медсестра.       Питер медленно покрутил головой в отрицательном жесте. Шуршание подушки неприятно отдалось в ушах.       А ведь и правда, что он помнил? Мальчик попытался сосредоточиться на путанице в голове, но кроме боли, голосов двух мужчин рядом с ним и кого-то далёкого, кого-то, кто причинил ему эту боль, он не мог увидеть ничего в своей голове.       Заткнись, Питер, иначе я сам заткну тебя.       Твой отец мёртв, никто за тобой не придёт.       У тебя его глаза, мне просто нравится думать, что ты — это он.       Питер почувствовал, как по щеке катится слеза. Он ничего не помнит. Ничего не помнит. Неужели его отец и вправду мёртв? Но кто его отец? Почему в голове нет даже образа того, кто, скорее всего, вырастил его?       — Хей, малыш, тебе больно? — тут же забеспокоилась медсестра.       Мальчик отрицательно покачал головой. Наверное, лекарство в этом пакетике над его головой убирало всю боль. Он был уверен, что это и вправду так.       — Ладно, но если будет больно, попытайся сказать об этом или показать, — её голос прозвучал уже немного спокойнее.       Питер медленно прикрыл глаза, сосредотачиваясь на равномерном писке аппарата и на собственном дыхании. Это всё звучало так странно. Особенно его вдохи. Они казались хриплыми и тяжёлыми, словно он пробежал целый марафон и всё ещё задыхался.       — Тебе крепко досталось, — сквозь постепенно ускользающее сознание пробился голос медсестры. — Мы попытаемся выяснить, кто ты, и вернём тебя родителям.       Твой отец мёртв.       Питер хотел было сказать об этом, но не нашёл в себе сил снова открыть глаза. Боже, он так сильно устал. Ему нужно отдохнуть.

Десять месяцев спустя

      — Эй! Питер! — раздался снизу голос Мэй, заставляя его вздрогнуть и открыть глаза, уставившись в потолок. — Помоги мне накрыть на стол, пока Бен не вернулся!       Мальчик встал с кровати и выбежал из комнаты. Рука коснулась перил, он быстро спустился по лестнице вниз и вбежал на кухню. Мэй стояла там с тарелками в руках и приветливо улыбнулась при виде Питера.       — Нарежь хлеб и налей чай всем, пожалуйста.       Мальчик кивнул и подошёл к шкафу, встав на носочки, чтобы достать кружки.       — Я думала, сегодня снова придётся брать еду на вынос, но мой эксперимент удался, — сказала Мэй, поставив тарелки на стол. Питер через плечо оглянулся на неё, мягко улыбаясь. — Думаю, я повторю это на Рождество.       Мальчик пожал плечами и хмыкнул. Он взял в руки чайник и налил горячую, недавно вскипячённую воду в красную кружку Мэй и синюю кружку Бена. В свою кружку с принтом Железного человека он налил молоко из холодильника.       Питер любил запах и вкус чая, но не мог пить ничего горячего. То, что произошло почти одиннадцать месяцев назад, всё ещё давило на него, даже если воспоминания были смутными и обрывочными. Ожоги зажили только спустя три месяца, оставляя после себя шрамы по всему телу, на которые мальчик смотрел с ужасом. Иногда ему казалось, будто эти шрамы горят, и эта фантомная боль была в разы сильнее, чем то, что он чувствовал в момент получения ожогов и порезов. Он не раз задумывался, кем был его папа при жизни и почему кто-то так сильно жаждал мести, что сделал всё это. Сколько бы Питер ни пытался вспомнить, но в голове было всё то же: голос, велящий заткнуться и говорящий, что его отец мёртв. Первое ясное воспоминание — это больница. Даже тот момент, когда Бен и его приятель Джон Лидс нашли Питера в обломках рухнувшего здания, казался размытым и далёким, как рождение Вселенной.       Кажется, ему лет десять.       Странно жить, не зная своего возраста и дня рождения, не помня, кто ты и что с тобой случилось, зная, что твой папа мёртв, но при этом даже не зная, кем он был. Странно уметь говорить, но при этом молчать. Странно жить с медсестрой, которая два месяца сидела около твоей кровати, и её мужем, нашедшим тебя в обломках без сознания и на грани смерти.       Но Питер жил.       Всё это казалось странным. Как будто бы неправильным и глупым.       Мальчик поставил кружки на стол и нарезал хлеб, положив его на плоскую тарелку. Он посмотрел на картофельное пюре с подливой и кусочками курицы. Мэй и вправду постаралась.       Входная дверь в дом открылась, послышались тяжёлые шаги, шуршание. Бен сегодня вернулся раньше, чем обычно? Питер перевёл взгляд на часы, мысленно кивнув себе. Он и вправду пришёл сегодня раньше, чем должен был.       Мэй вышла из кухни ему навстречу. В голове мальчика тут же возник образ, как она становится на носочки, чтобы обвить шею Бена руками. Он был уверен, что так оно и есть прямо сейчас. Мысль об этом вызвала у него улыбку.       Питер сел на стул, чуть отодвинувшись от стола, и прикрыл слегка уставшие глаза. Он снова сосредоточился на дыхании, понимая, что оно сбилось, и начал делать чуть более глубокие размеренные вдохи и выдохи. Мэй научила его следить за этим, чтобы не начинать задыхаться. У него развилась астма, потому для него было принципиально важно то, как он дышит. К счастью, первый осознанный приступ был ещё в больнице, но после они с Мэй взяли это на контроль. Если Питер перед сном забывал вынуть ингалятор из рюкзака или кармана, взрослые обязательно приходили проверить это, так что лекарство всегда находилось рядом.       Послышались приближающиеся шаги, мальчик открыл глаза и улыбнулся при виде Бена и идущей позади Мэй. Мужчина подошёл к Питеру и потрепал его порядком отросшие кудри, задорно смеясь.       — Добрый вечер, боец, — сказал Бен и сел на своё место. — Наконец-то совместный ужин.       Питер подвинул стул обратно к столу и взял вилку в руку. Он только успел наколоть кусочек курицы, когда Бен удовлетворённо промычал.       — Мэй, дорогая, поверить не могу, что это ты приготовила, — сказал мужчина. — Даже не пригорело. В тебя вселилась кухарка?       Питер усмехнулся. Беззвучно.       — Я сама в шоке, — сказала Мэй. — Но, видимо, сегодня происходят чудеса.       Еда действительно была изумительной. Обычно в тарелках лежало что-то пригоревшее или пересоленное, потому что Мэй, уставшая и невыспавшаяся, была не очень внимательна к готовке. Из-за небольшой слабости пару дней назад она взяла отгул, потому отдохнула и набралась сил.       — Ну, приятель, — Бен перевёл свой взгляд на Питера, — что у тебя в школе? Как дела?       Мальчик неопределённо пожал плечами и потупил взгляд. Честно говоря, ему было довольно сложно. Оказывается, он был хорош и даже гениален в математике, поэтому на уроках было скучно. Питер ходил на дополнительные занятия около месяца, прежде чем учителя поняли, что ему не место в классе отстающих, но пока что было сложно его перевести в другой класс. Мэй сказала, что его переведут только в следующем месяце.       — Снова на высоте, а? — Бен усмехнулся, одобрительно улыбнувшись. — Ничего, скоро ты будешь в другом классе. Уверен, что ты, гений, даже там можешь заскучать. Интересно, откуда у тебя такие способности?       Питер застенчиво улыбнулся и снова пожал плечами. Его слишком много хвалили. Это смущало, даже если происходило довольно часто, так что, как и обычно, мальчик начал краснеть и прятать взгляд.       Мэй звонко засмеялась, а Бен лишь слегка похлопал Питера по плечу, прежде чем вернуться к еде.       — Надеюсь, ты попадёшь в один класс с Недом. Он тоже умный парень. Думаю, он будет помогать тебе во всём.       Мальчик кивнул.       — Я завтра беру двойную смену. У нас с Джоном и Эдом новый объект. Нам дали неделю, но там хлама на месяц. Даже не знаю, как мы втроем управимся, — Бен немного грустно вздохнул.       — Поговори с Броуди. Неужели он не даст ещё людей? — тон Мэй стал серьёзным, но в то же время в нём звучала привычная сладость.       — Я попробую. Но боюсь, он не в духе.       Мэй нахмурилась, но ничего не сказала. Питер понял, что взрослые не хотели говорить об этом при нём. Возможно, это что-то серьёзное, и никто не хочет расстраивать его этим. Или, наверное, это просто не для детских ушей.       — Ладно, как насчёт семейного просмотра кино? — предложил Бен, широко улыбаясь.       Мэй довольно промычала с набитым ртом, и Питер, на мгновение растерявшись от такого предложения, кивнул.       — Начнём марафон Звёздных войн, как ты и хотел?       Питер осторожно встал с дивана, стараясь не разбудить Бена с Мэй, и тихо вышел из комнаты, прикрывая дверь. На экране телевизора уже давно начался новый эпизод, но мальчик не чувствовал себя готовым продолжать просмотр. Кажется, он не принял лекарство. Ему казалось, что дыхание было тяжелее, чем обычно. Питер зашёл в свою комнату, роясь в рюкзаке, и, вытащив ингалятор, впрыснул лекарство. Всего несколько секунд, а после его лёгкие словно стали шире. Определённо, ему стоит всегда держать ингалятор рядом.       Мальчик достал из-под подушки пижаму и направился в ванную. Он остановился, глядя в зеркало на себя. У него столько грусти во взгляде? Почему? Почему так грустно, если теперь у него есть такая семья?       Питер повернул голову левой стороной и посмотрел на тонкий ровный шрам, тянущийся от виска до губы. На мгновение в этом месте вспыхнула фантомная боль, но мальчик даже не поморщился. Его дрожащие пальцы коснулись этой светлой полосы кожи, очерчивая её.       Ему сказали, что эти шрамы на всю жизнь. Как физические, так и эмоциональные.       Питер грустно улыбнулся самому себе в зеркале.       Жизнь дала ему второй шанс. Он выжил. И ему не нужно жалеть о своём прошлом, скучать, потому что оттуда ничего не осталось.       Почему тогда Питер делает обратное?

Два месяца спустя

      Мэй улыбалась. Очень часто, намного чаще, чем раньше, но Питеру казалось, что эта улыбка утратила свою искренность и смысл, как будто стала маской. Каждый раз глядя на Мэй, мальчик чувствовал необъяснимую грусть. Бен почти перестал с ним общаться и выглядел очень разбитым и уставшим. То ли работа давалась так тяжело, то ли между ним и Мэй произошёл конфликт — Питер не знал, но эта смена атмосферы в доме была ощутима. Уходя в школу, мальчик пытался подавить слёзы, во время занятий терпел выходки Флэша, прячась у Неда за спиной, а после, если даже Лидсу удавалось расшевелить и немного поднять настроение друга, возвращаясь домой, Питер ощущал тоску, словно стены были пропитаны болью, как будто эта печаль, причины которой мальчик не знал, пропитала застоявшийся воздух. Хотелось кричать и плакать, требуя от взрослых ответов, но было страшно даже написать свой вопрос.       Питер почти перестал улыбаться.       И Мэй спустя пару недель тоже.       Она перестала притворяться, устала скрывать слёзы и опухшие глаза, и теперь грусть в её взгляде была яснее. Питер одновременно и хотел узнать, почему, и боялся ответа.       Питер вздрогнул, услышав внизу шум. На несколько секунд он был очень потерянным, но после встал с кровати и вышел из комнаты, подбегая к лестнице. Бен широкими быстрыми шагами мерил коридор, на ходу натягивая пальто. Мэй стояла в дверях кухни, грустными глазами следя за каждым движением мужчины.       — Это срочно, — бросил Бен, снимая с верхнего крючка шляпу. — Маргарет позвонила.       Мэй ничего не ответила, просто пожав плечами. Судя по тому, как она выглядела, Питер понял, что она не ложилась спать. Её глаза были опухшими и красными, волосы немного растрёпаны, а одежда всё та же, в которую она переоделась, вернувшись с работы: синяя кофта с длинным рукавом и джинсы. У мальчика защемило сердце от одного взгляда на неё.       — Клянусь, он доведёт меня своими выходками, — бросил Бен озлобленно. Питер ещё не видел его в таком состоянии.       — Возвращайся как можно быстрее, ладно? — попросила Мэй тихо. — Ты же помнишь о нашем уговоре?       Бен на мгновение остановился, а потом кивнул, прежде чем схватить с тумбочки ключи и выскочить за дверь, громко ею хлопнув. Мэй несколько секунд смотрела туда, где только что стоял её муж, а потом перевела взгляд на Питера. Мальчик не увидел никакого удивления, словно она знала, что он стоит там, но лучше бы она была удивлена, потому что в её взгляде никогда прежде не было столько отчаяния.       — Иди спать, Питер, — сказала она уставшим голосом. — У Джона просто небольшие неприятности.       Мальчик ещё несколько секунд смотрел на неё с беспокойством. Питер почувствовал, как по его щеке катится слеза, но он даже не смог поднять руку, чтобы её вытереть, потому что его словно парализовало.       Что происходит?       — Иди спать, чёрт возьми! — крикнула Мэй.       От ужаса мальчик вздрогнул и тут же, спотыкаясь, побежал наверх. Она на него накричала. Она никогда ни на кого не кричала. Никогда.       Что происходит?       Питер громко хлопнул дверью, оказываясь в темноте своей комнаты. Он чувствовал, как сжимается его грудь от нехватки кислорода, слёзы, катящиеся по щекам, душили его, как верёвка душит приговорённых к повешению. Его дрожащие пальцы нащупали ингалятор на прикроватной тумбочке, лекарство попало на язык, дышать стало легче, но это всё ещё не спасало. Питер выронил ингалятор на пол и сел на кровать, подтягивая ноги к груди и обхватив их руками, пытаясь сжаться в маленький комочек, который не найдут.       Он не знал, как долго просидел вот так, плача и думая лишь о том, что жизнь к нему несправедлива. В голове снова и снова звучал голос из воспоминаний, крик Мэй, боль, которая уже давно прошла.       Это нечестно.       Это совсем не честно.

***

      Роуди зашёл в башню, широкими быстрыми шагами направляясь к лифту. Женщина за стойкой у входа приветливо ему улыбнулась, но, не получив никакой реакции, тут же нахмурилась и отвернулась. Он нажал на кнопку и закатил глаза, увидев, что ему придётся ждать лифт, спускающийся с тридцатого этажа.       — Полковник Роудс?       Он обернулся.       — Хэппи, — Роуди чуть улыбнулся ему.       — Пеппер позвонила? — с грустью в голосе спросил мужчина, хмыкнув.       Роуди кивнул. Он на мгновение перевёл взгляд на табло над лифтом, после чего снова вернул всё своё внимание Хэппи. Тот выглядел, мягко говоря, паршиво. Обычно ухоженный и бодрый, но, конечно, с напускным безразличием и раздражённостью, сейчас он выглядел так, как будто давно не спал и совсем забыл о существовании расчёски и утюга. Видимо, события, произошедшие за последнее время, повлияли на всех.       — Он совсем отчаялся, — вздохнул Хэппи. — Ни разу не видел его таким.       — Он не верит в то, что Питер жив. А Питер значил для него весь мир, — Роуди грустно улыбнулся.       Хэппи лишь кивнул. Между ними наступило молчание, длившееся, казалось, почти вечность. А после двери лифта распахнулись.       — Он сейчас пьян? — спросил Роуди, входя внутрь.       — Скорее всего. Либо страдает от похмелья.       Когда Роуди вошёл в комнату, Тони сидел за столом, склонившись над какой-то книгой. Старк даже не поднял головы, хотя явно знал, что кто-то пришёл. Наверное, Джарвис сказал ему.       — Пытаешься разобрать текст или отвлечься от головной боли? — спросил Роуди, чуть улыбнувшись, хотя на самом деле ему хотелось бы развернуться и уйти, чтобы никогда больше не видеть своего друга в таком состоянии.       — Пытаешься выбесить меня или сделать вид, что всё в порядке? — спросил Тони абсолютно ровным безразличным тоном, всё ещё глядя в книгу. Судя по чуть хриплому голосу, Старк давно не разговаривал.       Роуди закатил глаза и сел напротив друга. Ноги упёрлись в стол.       — Я не приглашал тебя. Спасибо, что проведал. Ничего не изменилось. Можешь выйти. Маршрут от этой комнаты до двери ты знаешь. Если нет — Джарвис продиктует каждый шаг.       То, как Тони отчеканил это, равнодушие в его голосе, безразличие — всё это пугало. По-настоящему пугало. До появления Питера на свет Тони был типичным богачом, наплевавшим на собственную жизнь, но после того, как Мэри пришла к нему с ребёнком и новостью о том, что неизлечимо больна, он изменился. У него появилось чувство ответственности, он смог полюбить. И тот факт, что он потерял самое главное, что было для него поистине важным, очень многое изменил. Создавалось впечатление, что Тони безразличен к потере, что ему уже наплевать, ведь прошёл почти год. Но это не так. И все это знали.       — Не отталкивай тех, кто может тебе помочь, — сказал Роуди.       — О, мне хватило вашей помощи, — Тони наконец поднял голову и посмотрел на друга. — Особенно твоей, Патриот.       Роуди нервно сглотнул и с сожалением посмотрел на Старка, понимая, к чему всё это идёт.       — Снова будешь обвинять всех вокруг? Хорошо. Только учти, что твоей вины не меньше, — Роуди послал ему многозначительный взгляд. — Не скажи ты этому ублюдку свой адрес, как последний придурок, этого бы не произошло.       Тони послал другу полный ненависти взгляд, прежде чем плотно сжать зубы и выдохнуть. Роуди понимал, что, наверное, перегнул палку, но, с другой стороны, тот факт, что Старк винит всех вокруг себя, был действительно раздражающим.       — Пошёл отсюда нахер, — прошипел Тони, глядя так, что, если бы взглядом можно было убить, Роуди уже был бы мёртв.       — Трудно признать свои ошибки? — бросил мужчина, с вызовом глядя на друга.       Тони сделал глубокий вдох, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели.       — Я сказал тебе: пошёл отсюда. Сейчас же. Убирайся.

***

      Питер не знал, когда уснул, но наутро уже никого не было дома. Он не слышал, как Мэй ушла или вернулся ли Бен домой. Было около полудня. Суббота. А в доме кроме него — ни одной живой души.       Мальчик чувствовал небольшое жжение в глазах, представляя, какие они, должно быть, опухшие. Питер несколько раз моргнул, пытаясь избавиться от этого неприятного ощущения, но это не помогло. Он разочарованно вздохнул.       Никто не оставил ему завтрак на столе или записку, как обычно бывало, когда взрослые работали в выходные. Питер немного обиженно подумал о том, как Мэй вчера на него накричала, и, наверное, по этой причине она забыла о нём. Мальчик поставил табуретку рядом со шкафом и встал на неё, начиная тянуться к пачке хлопьев.       В этот момент раздался звонок у входной двери. Питер надул губы, слез с табуретки и вышел в коридор. Он встал на носочки и посмотрел в глазок, нахмурившись, когда увидел там маму Неда. Мальчик повернул замок и открыл дверь.       — Привет, Пит, — сказала Маргарет, улыбнувшись. Питер посмотрел на неё, понимая, что она, кажется, плакала, судя по её глазам, а эта улыбка на лице — фальшивая, потому что грустный взгляд отрицает искренность и теплоту, которую все хотят передать в улыбке. — Мэй сказала мне пока что взять тебя к себе. Я всё тебе расскажу.       Мальчик испуганно поглядел на неё и отрицательно покачал головой, отступая на шаг назад. Мэй не могла такого сказать, если просто ушла на работу, оставив его дома. Даже если они с Беном работают в две смены.       — Пит, я обещаю, что всё тебе расскажу, когда ты придёшь к нам, — мягко произнесла Маргарет, но её голос предательски дрожал, как будто она вот-вот могла заплакать.       Он снова отрицательно покачал головой.       Что происходит?       Женщина сделала глубокий вдох, на мгновение отведя взгляд в сторону.       — Можно тогда я войду? — попросила она, снова вернув внимание ребёнку.       Питер несколько секунд разглядывал её, прежде чем кивнуть и отойти в сторону, пропуская Маргарет внутрь. Та вошла и прикрыла за собой дверь. Мальчик стал внимательно рассматривать её: длинная юбка почти до пола, домашняя футболка, растрёпанные волосы… как будто она спешила и наплевательски отнеслась к своему внешнему виду.       Маргарет прошла в гостиную и села на диван, указывая Питеру сделать то же самое. Он недоверчиво глянул на неё, но послушался, усаживаясь рядом.       — Не я должна говорить тебе такие вещи, — вздохнула женщина, прежде чем посмотреть на него с грустью и усталостью во взгляде. — Бен… он не вернётся.       Питер широко раскрытыми глазами уставился на неё, дыхание тут же сбилось.       Что?       — Он мёртв. Мэй поехала на место аварии, но ей стало плохо, поэтому она сейчас в больнице.       Он не мог дышать.       — У неё месяц назад выявили рак поджелудочной на уже неизлечимой стадии. Они с Беном хотели тебе всё рассказать сегодня, но не успели.       Он не мог дышать.       Питер вскочил с места и быстрыми широкими шагами направился к лестнице. Ноги заплетались, он несколько раз спотыкался, чуть не падая. Кажется, Маргарет его звала, но он ничего не мог разобрать. Ему казалось, что его лёгкие горят и сжимаются. Мальчик не понимал, почему у него всё плывёт перед глазами. Это нехватка воздуха или его слёзы?       Реальность буквально потеряла для него смысл и значение. Может, всё-таки оставить всё вот так, как есть, и просто позволить себе задохнуться?       В следующее мгновение он ощутил вкус лекарства во рту. Рука с ингалятором опустилась на пол. Это не помогло. Он всё также продолжал задыхаться, раскрыв рот, словно рыба на суше.       — Пит… Пит, пожалуйста, пожалуйста, дыши.       Голос доносился как будто из другого мира. Питер был под водой? Маргарет так странно звучала.       Внезапно Питер ощутил, как женщина прижимает его к себе, обнимает так, как будто он последнее, за что она может зацепиться.       — Мне жаль, Пит, мне жаль. Мне очень жаль, — шептала Маргарет, крепко обнимая его. — Прости, что я не могу помочь тебе, прости. Мне жаль.       Мальчик наконец вернулся к реальности. Её голос стал яснее, а он больше не задыхался. В горле возникло неприятное ощущение, как будто ком. Складывалось впечатление, что с каждым вдохом, с каждой мучительной секундой этот ком рос, увеличивался в размерах. Питер всхлипнул. Раз. Два. А потом уткнулся лбом в плечо Маргарет. Слёзы потекли по его щекам, наружу рвался крик, как будто всё внутри него жаждало освобождения этим криком, но он не смел издать ни звука.       — Всё будет хорошо, Пит. Я обещаю, — прошептала Маргарет, мягко перебирая его кудри. — Всё будет хорошо.       Мэй обещала то же самое.

Три месяца спустя

      Темнота в комнате успокаивала. Он любил темноту, а потому когда кто-то говорил о страхе перед ней, Питер не мог этого понять. Когда темно, никто вокруг не может увидеть тебя, а значит, ты свободен. Так зачем же её бояться?       Мальчик вертел в своих руках небольшой брелок. Гладкий, с немного облупившейся краской. Он ощущал все царапинки, такие маленькие, тонкие, едва заметные. Но кожа на пальце цеплялась за них. Мэй подарила ему этот брелок, ещё когда он был в больнице. Маленькая фигурка Железного человека. Такая детальная, словно бы точная копия. Раньше Питер смотрел на неё и представлял, как костюм раскрывается и оттуда выходит сам Тони Старк. Мэй часто заставала его снова и снова рассматривающим фигурку.       Питер услышал, что кто-то поднимается по лестнице, и тут же отвернулся в другую сторону от двери, натягивая одеяло почти до самой макушки. Он крепче сжал в руке брелок и заставил себя дышать ровнее. Кто-то остановился прямо около двери в его новую комнату, к которой он не смог привыкнуть за эти три месяца, что живёт с Лидсами.       — Пит, прости, что всё так обернулось, — Мэй слабо улыбнулась ему. Впервые за долгое время мальчик увидел искренность и доброту в её улыбке, даже когда её лицо отражало боль. — Я нисколько не жалею, что взяла тебя. И Бен тоже не жалел. Ты лучшее, что произошло с нами, — её голос был хриплым. Таким хриплым и таким тихим, что приходилось напрягать слух, чтобы её услышать. — Я люблю тебя, Пит.       По его щекам потекли слёзы, но как бы сильно Питер ни хотел плакать, он почти держал себя в руках, не издавая ни звука и продолжая ровно дышать, как учила его Мэй.       Он не мог поверить, что её больше нет.       Это несправедливо.       Это нечестно.

***

      Тони моргнул, но почти сразу же крепко зажмурился, когда острая пульсация в висках и затылке атаковала его. Мужчина зашипел сквозь зубы. Наверное, он никогда не сможет привыкнуть к этому чувству. Такое ощущение, будто с каждым разом просыпаться после того, как выпил, тяжелее.       Рука вслепую нашарила обезболивающее на тумбочке рядом с ним. О, Пеппер была заботлива, потому что оставила даже стакан воды. Тони приоткрыл глаза, ненавидя то, как больно это было для его головы, а потом чуть подтянулся в кровати и сел, свесив ноги. Пальцы коснулись мягкого ворса дорогого ковра, который, наверное, стоило бы уже поменять, потому что он впитал в себя бессчётное количество последствий тусовок.       Мужчина с минуту просидел в одной позе, прежде чем вытянуть дрожащую руку и взять стакан воды и таблетки.       Он устал от того, что почти каждое утро начинается одинаково. Следующий день проходит так же, как и предыдущий.       Ничего нового. Ничего необычного.       Тони устал от однообразия.       — Мне так не хватает тебя, — пробормотал мужчина себе под нос. — Знал бы ты, каким я стал. Ты был бы зол, — он хмыкнул, вспоминая, как маленький мальчик упирал руки в боки и строго смотрел на него, словно ругающаяся мама смотрит на сына. — Прости, малыш.       Тони грустно улыбнулся и поднял взгляд от пола на фоторамку на тумбочке. Фотография, которую он видел сотни раз, испытывая столько разных эмоций. Это могла быть злость, а может и радость от тёплых воспоминаний о том дне рождения, боль от утраты, лёгкая тоска по прошлому.       — Надеюсь, что ты жив и ты счастлив, — Тони понимал, что глупо говорить с человеком, который тебя не слышит, но порой ему казалось, будто где бы ни был мальчик, он его слышит. — Я люблю тебя больше жизни.       Выпавший ночью снег на асфальте превратился в грязную кашу, потому что так много людей прошли по нему ещё до того, как его взялись бы расчищать. Огромный торговый центр был забит людьми. Всё вокруг было украшено в преддверии Рождества. Ёлки, гирлянды, шары. Ярко и атмосферно.       Тони вышел из центра через главный вход. Вперёд тянулась длинная мощёная дорожка с фонарями и очередными ёлочками по обеим сторонам на протяжении всей дорожки. Два боковых корпуса оканчивались лишь на несколько метров раньше этой дорожки. Мужчина пошёл вперёд, гордо подняв голову, выпрямившись и напустив на себя важный вид, какой обычно применял во время заседаний и пресс-конференций. Для мира Питера Старка не существовало, а потому Тони Старку нечего было терять, не было причин для постоянной грусти и боли.       Он уловил, что люди вокруг начали снимать его. Кто-то пытался скрыть это, чуть приподняв телефон, а кто-то делал это до неприличия открыто. Папарацци и фанаты. Наверное, если бы не Хэппи, к Тони тут же стали бы подходить люди. Вот, к примеру, одна из причин, по которой существование Питера было скрыто. Теперь, будь его сын жив или мёртв, никто не мог его опознать. Но, скорее всего, мальчик мёртв. И разумной своей частью Тони это осознавал, но что-то неуместное, глупое твердило ему, что это неправда, и эта глупая часть давала надежду. Бесполезную и такую же глупую надежду.       Старк огляделся и, хмыкнув, остановился. Хэппи сделал ещё несколько шагов вперёд, но, заметив, остановился и обернулся. Тони повернулся направо и развёл руки в стороны, глядя на толпу из минимум человек пятнадцати.       — Довольны? Вот он я, перед вами. Пьяница-миллиардер впервые за долгое время на людях без костюма и в трезвом виде! Браво! — он на мгновение замолчал и грустно улыбнулся. — Уже есть идеи для новой сплетни?       Двое человек со стыдом опустили глаза и телефоны.       — О боже, смотри, это же Тони Старк! — послышался голос позади, но мужчина даже не повернул головы. — В жизни бы не подумал, что увижу своего кумира так близко. Жаль, что Пит дома. Он был бы в восторге!       Тони презрительно посмотрел на толпу, прежде чем развернуться и пойти к выходу. Хэппи тут же двинулся следом.       Интересно, что напишут в жёлтой прессе на следующее утро?

Два года и шесть месяцев спустя

      — Ну же, Пит, давай, — приободряюще улыбнулся ему Нед. — Ты же можешь говорить.       Питер раскрыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Он в отчаянии посмотрел на друга, но тот продолжал подбадривать своей улыбкой, а в глазах виднелись проблески надежды.       Заткнись, Питер, иначе я сам заткну тебя.       Мальчик в отчаянии покачал головой, прежде чем уронить её на руки, борясь с подступившими к глазам слезами. Почему ничего не получается?       — Хей, Пит, всё в порядке, — рука Неда легла ему на плечо. — Не думай о голосе в голове. Сосредоточься на том, что есть сейчас, ладно? Ты же знаешь, что тебя никто не тронет здесь. Просто попробуй сказать что-нибудь.       Питер отрицательно покачал головой, зажмурившись. Прошло уже четыре года. И за четыре года он не проронил ни слова.       Он не может говорить.       Говорить, значит испытать боль.       — Пит, ну пожалуйста, — протянул Нед.       Мальчик ещё раз отрицательно покачал головой.       Лидс поджал губы и грустно вздохнул, отодвигаясь в сторону. Питер виновато посмотрел на него, словно чувствуя разочарование, исходящее от друга. Нед лишь пожал плечами, прежде чем по-доброму улыбнуться и подползти к кровати, наполовину заползая под неё. Питер вопросительно вскинул бровь, но в следующую секунду Нед вытащил большую коробку лего по Стартреку.       — Три с половиной тысячи деталей. У нас будет весь вечер на это, — Лидс улыбнулся, увидев, как в глазах Питера мелькнул задорный огонёк. — А сейчас, думаю, нам надо собираться, — Нед перевёл взгляд на часы, — потому что физика через полчаса.       Питер кивнул, поднимаясь с пола. Он взял свой рюкзак и быстро сложил лежавшие на столе тетради и учебники, похлопал по кармашкам, проверяя наличие ингалятора, после чего обернулся и кивнул другу.       — Ладно, надеюсь, мы сегодня с тобой снова отличимся.       Питер быстро написал на доске развёрнутую формулу и перевёл взгляд на учителя. Тот одобрительно кивнул. Мальчик снова вернулся к решению и начал подставлять цифры.       — Эй, Паркер, ты не то написал! — послышался голос Флэша за спиной.       Питер обернулся, вопросительно глядя на него. Томпсон усмехнулся и скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула.       — Где ты заметил ошибку, Юджин? — спросил мистер Леджер.       Питер растерялся. Он несколько раз сверился с формулой, с подставленными числами, данными в задаче. Флэш позади засмеялся.       — Ой, да брось, Паркер, ты такой наивный?       — Юджин, будь добр, замолчи, — бросил учитель и повернулся к Питеру, который ощущал себя беспомощным и растерянным. Эта шутка была очень глупой. Очень. — Ладно, Пит, давай продолжим.       Питер решил ещё раз проверить свой пример.       — Хах, Паркер завис. И в развитии, кажется, тоже остановился, — продолжил насмехаться Флэш. — Тебе нравится просто так протаптывать пол у доски?       Парень крепко сжал мел в руке, даже не замечая, что тот начал крошиться.       — Юджин, я сказал тебе замолчать, — уже более серьёзным и угрожающим тоном произнёс мистер Леджер.       — Да бросьте! — послышался стук. Питер обернулся и увидел, что Флэш встал из-за парты, чуть не опрокинув стул. — Почему этот отсталый с нами? Он даже не разговаривает! Что он делает в самом сильном классе этой школы?       Мистер Леджер с силой ударил ладонью по столу. Питер чувствовал, как слёзы жгут его глаза. Флэш не унимался.       — Кто ты, Питер? Ты Паркер или ты Лидс? Или ты даже не Питер? Что ты?       — Юджин! — вскрикнул учитель.       — Флэш, заткнись! — Нед с ненавистью посмотрел на Томпсона.       — А тебе-то что? — Флэш посмотрел на Лидса. — Он тебе прислуживает? Поэтому вы держите его в своём доме, а?       Питер бросил мел на пол и выбежал из кабинета. Он успел добежать до туалета, прежде чем его ноги подкосились. Парень упал, ударяясь коленками о кафельные плитки, а слёзы наконец выкатились из глаз. Он ощущал себя так, словно его душит приступ астмы, но это было другое. Питер отполз к стене, подтягивая ноги к груди. Голова опустилась, лоб упёрся в колени.       Мы попытаемся выяснить, кто ты, и вернём тебя родителям.       Твой отец мёртв.       Заткнись, Питер, иначе я сам заткну тебя.       Молчи.       Молчи.       Молчи, Питер.       Он сделал глубокий вдох. Ком в горле словно бы стал разрастаться.       Кто ты, Питер? Ты Паркер или ты Лидс? Или ты даже не Питер? Что ты?

***

      Тони задумчиво постучал пальцами по столу и поджал губы, глядя на новую программу для Пятницы.       — Ты осилишь эти коды? — спросил Старк.       — Вероятность этого около семидесяти процентов. Вы будете пробно запускать программу? — уточнил ИИ.       Тони немного покусал губу, продолжая взвешивать все «за» и «против».       — Тридцать процентов… Какой ущерб это может нанести?       — Моя перегрузка, — ответила Пятница. — Думаю, что бы Вы сейчас ни поменяли, босс, это не уменьшит шансы на сбой. Боюсь, если Вы нуждаетесь в этой программе, сейчас она в лучшем виде.       Тони тяжело вздохнул и потёр глаза, прежде чем вновь вернуть всё своё внимание программе. На самом деле, он не был уверен в том, что делает.       — Включай.       — Запуск потребует времени. Предположительно час на усвоение кода программы, — ответил ИИ.       — Сколько угодно, — бросил Тони и прикрыл глаза.       Он хотел знать точно, мёртв ли его сын. Прошло четыре года. Четыре года, все из которых в голове был только вопрос о том, лишать ли себя надежды? Тони почти полгода провёл за созданием программы, которая смогла бы восстановить все уничтоженные данные Киллиана, вплоть до записей с камер, которые буквально пропали. Тогда, может быть, удастся выяснить, что случилось с Питером.       Мужчина встал из-за стола и направился прочь из мастерской. Ему ужасно сильно хотелось есть и спать. Он решил первоначально лечь спать, предварительно заказав пиццу. В любом случае, даже получасовой сон будет не бесполезен.       Особенно сейчас.

Семь месяцев спустя

      Питер смотрел в одну точку на стене, обхватив себя руками в имитации объятия. Ему не спалось. Очередная ночь, полная кошмаров, после которых было страшно засыпать. Парень как будто видел обрывки воспоминаний о боли и жестокости. В последнее время кошмары участились. Порой Питер не спал по несколько дней. Лидсы волновались по этому поводу, хотя и зачем-то пытались скрывать это. Несколько раз Джон и Маргарет успокаивали его, когда он особенно ярко реагировал на сон.       Парень открыл рот, надеясь что-то сказать. Если он кричал, пока спал, значит, говорить тоже способен.       Ни звука.       Почему у него не получается заставить себя произнести хоть слово?       Питер закрыл глаза, делая глубокий вдох. Дышать, как Мэй учила его. Вдох. Выдох.       Не думай о голосе в голове. Сосредоточься на том, что есть сейчас, ладно? Ты же знаешь, что тебя никто не тронет здесь. Просто попробуй сказать что-нибудь.       Ну же, ты в порядке.       Скажи что-то.       — Я в порядке, — кое-как прошептал он и зажмурился. — Нет…       Он смог что-то сказать, пусть и так тихо. Но ведь сказал. Сказал. Питер ещё раз открыл рот, намереваясь попробовать снова, когда по дому разнёсся громкий хлопок входной двери. Парень вскочил с кровати и выбежал из комнаты, чтобы проверить, что случилось. Сердце бешено колотилось в груди от испуга. В коридоре никого не было, но в кухне горел свет, и потому Питер пошёл туда.       Джон, видимо, только что вернувшийся домой, сидел за столом, опустив голову на руки. Парень почувствовал запах алкоголя, и ему стало не по себе от этого. Неужели мистер Лидс выпивал всё это время? Мужчина выглядел слегка потрёпанным.       Питер раскрыл рот, намереваясь спросить что-нибудь, но снова не смог издать ни звука.       Джон, кажется, почувствовал его присутствие и обернулся.       — О, Пит, это ты, — немного неразборчиво и тихо произнёс мужчина и слабо улыбнулся. — Маргарет и Нед спят?       Питер кивнул, поджав губы.       — Хорошо, — Джон почесал затылок и снова натянуто улыбнулся. — Сегодня годовщина смерти Бена. Ты поэтому не спишь?       Парень пожал плечами и потупил взгляд. Наверное, мужчина всё-таки немного выпил. В конце концов, причина на то была. Каждый год Джон напивался на годовщину смерти Бена. Они были очень хорошими друзьями, да и в принципе все в этом доме скучали по Паркерам. Питер жил с Лидсами только по той причине, что Мэй и Бен были близки с ними.       — Боишься меня? — усмехнулся Джон. — Не волнуйся, я себя держу в руках.       Мужчина кивком головы указал Питеру на свободный стул рядом с собой, приглашая парня сесть. Тот помедлил несколько секунд, но всё-таки послушался, усаживаясь напротив. Джон был сам не свой. Как будто его подменили другим человеком.       — Честно говоря, после смерти Бена я пообещал себе не брать бутылку в руки, — мистер Лидс грустно усмехнулся и опустил голову, глядя на стол. — Если бы я тогда не напился, Бен бы не поехал за мной и не столкнулся бы с тем грузовиком.       Питер потупил взгляд. Так значит, вот почему Бен той ночью поехал за Джоном. Парень почувствовал, как к глазам подступают слёзы.       — Это ведь я тогда позвонил ему. Я виноват, да? — мужчина с грустью посмотрел на Питера. — Если теперь ты на меня злишься, я пойму.       Парень лишь пожал плечами и встал из-за стола. Стул скрипнул, сдвигаясь. Питер быстрыми шагами вышел из кухни, чувствуя, как становится всё сложнее и сложнее сдерживать свои слёзы.       Это нечестно.

Неделю спустя

      Казалось, в доме ничего не поменялось. Разве что Нед стал реже появляться, всё время оставаясь на тренировках по десятиборью. Питер каждую ночь пытался заставить себя говорить, но все попытки были тщетны. Он стал думать о том, что произнесённые неделю назад слова были его фантазией. Иначе почему сейчас ничего не выходит?       Да, казалось, ничего не изменилось, но неужели только Питер видел, что Джон стал задерживаться на работе и возвращаться пьяным?       Маргарет как будто ничего не замечала. Ничего в её поведении не говорило о том, что она знает об алкоголизме мужа. Нед тоже, кажется, не видел изменений. Питера это удивляло, ведь Джон даже не пытался ничего скрывать. Разве что это было нормой? Но парень сомневался.       Питер стал бояться Джона.

***

      Тони проснулся от того, что Пятница звала его. Он сел в кровати и сонно потёр глаза.       — Босс, Вам нужно это увидеть, — сказал ИИ.       — Чт… — невнятно пробормотал мужчина и поморщился от головной боли.       — Кажется, я нашла ещё одно доказательство того, что Питер жив. Вы сказали продолжать восстанавливать файлы и взламывать базы, поэтому я наткнулась на упоминание о найденном пять лет назад мальчике, который потерял память. Никто не нашёл никаких совпадений в базах, потому, полагаю, это Питер. Джарвис стёр на него все данные, верно? Вероятность того, что это Питер, составляет пятьдесят процентов.       Тони прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Он мельком подумал о том, как много раз представлял себя, услышавшего эту новость. Но в итоге вместо радости, о которой он раньше думал, его сковал страх.       — Выясни, где сейчас этот парень, — пробормотал он и встал с кровати. Его чуть качнуло в сторону, Тони схватился за стенку, борясь с подступившей тошнотой. Сколько же он вчера выпил? — И закажи мне пиццу.       — Тебе не хватило вчера пиццы?       Тони вскинул голову. Пеппер стояла в проёме двери спальни со стаканом воды и таблетками в руках. Она уже была при параде: строгий рабочий костюм тёмно-синего цвета, лёгкий макияж, волосы собраны в высокий хвост.       Старк пожал плечами. В следующее мгновение Пеппер протянула ему стакан с водой и таблетки.       — Ты так заботлива, — пробормотал мужчина. — Как ты ещё не устала это делать?       Пеппер пожала плечами. Её взгляд был привычно холоден, и Тони уже было трудно сказать, притворяется ли она.       — Сегодня без алкоголя, потому что у нас совещание завтра, понял?       Тони немного пожевал внутреннюю сторону щеки.       — Пятница вышла на Питера. Скорее всего, на Питера. Если это он, меня не будет на совещании.       Наверное, если бы Пеппер в тот момент всё ещё держала в руке стакан, тот непременно бы разбился. Она побледнела и широко раскрытыми глазами уставилась на Тони.       — Ты впервые заговорил о нём за эти четыре года, — удивлённо выдохнула Пеппер. — Неужели ты правда нашёл его?       Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Честно говоря, думать с такой головной болью было проблематично, но, кажется, таблетки начинали постепенно действовать, потому что мысли стали немного яснее.       — Я почти полтора года назад начал работу над программой, которая могла бы восстановить все когда-либо существующие файлы, вытянув их из информационной сети всего мира, а также программу, способную взломать любую базу. Семь месяцев назад я запустил её. Нагрузка слишком велика для ИИ, потому это затянулось на такие долгие сроки, — Тони помассировал виски и медленно моргнул. — Возможно, это не было бесполезным занятием.       Пеппер сделала несколько широких стремительных шагов и заключила мужчину в объятия, застав того врасплох.       — Боже, поверить не могу, — пробормотала она, и по голосу было довольно сложно понять, говорит она это с отчаянием, радостью или какой-то другой эмоцией. — Я думала, он погиб.       Тони ничего не ответил.       Ему было слишком страшно.

***

      За окном шёл дождь. Небо было затянуто серой пеленой, и в доме царил полумрак. Питер взъерошил мокрые волосы. Капли щекотали кожу лица, промокшая одежда неприятно липла к телу. Парень разулся и прошёл внутрь. Наверное, дома никого не было, если только Маргарет сегодня не во вторую смену на работе, потому что тогда она должна была уйти минут двадцать назад.       — Пит?       О, значит, она дома. Он зашёл на кухню, откуда донёсся её голос. Маргарет сидела за столом с кружкой кофе в руках. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок и закреплены длинной слегка изогнутой заколкой, а заношенное домашнее платье приобрело ещё более странный и пугающий вид в таком скверном освещении.       — Боже мой! — воскликнула женщина, вставая из-за стола и подбегая к парню. — Ничего себе…       Питер тихонько шикнул, когда Маргарет мягко прикоснулась к синяку на скуле. Женщина грустно посмотрела на парня.       — Флэш? — спросила она, опуская руку.       Мальчик кивнул. Маргарет тяжело вздохнула и повернулась к столу, протягивая руку к телефону. Питер тут же юркнул вперёд, оказываясь между женщиной и столом. Мальчик умоляюще посмотрел на неё и отрицательно помотал головой, пытаясь остановить Маргарет. Та посерьёзнела и строго глянула на парня.       — Он не остановится, если не пытаться что-то сделать, — заявила она, нахмурившись.       Питер не отошёл, снова качая головой. Что бы кто ни пытался сделать, Флэш всегда выходил сухим из воды, когда выставлял виновными других, и в итоге ответственность нёс не Томпсон, а его жертва. Питер понимал, что здесь бесполезно что-либо делать, потому что виновным всё равно посчитают его. Однако он не мог объяснить этого маме Неда, не вслух. Да и она вряд ли поверит ему, продолжив гнуть свою линию.       Маргарет ещё несколько секунд смотрела мальчику в глаза, а после всё-таки сдалась.       — Ладно, — со вздохом протянула женщина, немного отступив в сторону, — но в следующий раз, когда он применит силу, я лично поговорю и с ним, и с директором, и даже с его отцом, если придётся. Поверь, Пит, я своего добьюсь. Ему не должно сходить с рук всё то, что он делает.       А ему сходит.       Мальчик кивнул. Неужели ему всё время придётся держаться в стороне от Флэша, практически не прекращать говорить с ЭмДжей или Недом, и только для того, чтобы Томпсон не устраивал с ним драк?       Маргарет устало провела рукой по лицу и волосам.       — Джон вернётся через пару часов, — начала она, и у Питера по всему телу пробежали мурашки от упоминания её мужа, — а на ужин совсем нет продуктов. Сходишь в магазин?       Мальчик сначала собирался кивнуть, а потом остановил себя и поднёс руку к лицу, пальцем указывая на синяк на скуле.       — То есть шрам на пол-лица тебя никогда не смущал, а синяк смущает? — хмыкнула Маргарет.       Питер обиженно глянул на неё, но после всё же кивнул, понимая, что её просьба не была вопросом или предложением, а чётким указанием на то, что надо сделать. Маргарет открыла холодильник и проверила наличие продуктов в нём. Она выглядела задумчивой и сосредоточенной.       — Яйца, молоко и сыр, — выдала женщина, закрывая холодильник. — Деньги возьми у меня в кармане худи.       Мальчик в очередной раз кивнул и вышел в коридор. Он мельком глянул на себя в зеркало, хмурясь. Синяк был не настолько ужасен, как мог бы быть, а старый шрам всё ещё ярко выделялся на лице. Это выглядело так, словно в семье применяется насилие. Питер засунул руку в карман серого худи, висевшего на вешалке справа от входной двери, и достал оттуда две купюры. Может быть, он купит себе мороженое на остатки денег. Вряд ли кто-то будет сильно возражать.       Питер натянул свою синюю толстовку поверх мокрой футболки, вынул телефон, включая свой лучший плейлист, затем натянул капюшон и вышел за дверь, попутно перекидывая рюкзак через плечо. Дождь всё ещё шёл, но был немного слабее, чем когда парень шёл домой. Он быстрыми широкими шагами направился в сторону магазина, порой перепрыгивая через лужи, словно маленький ребёнок. Мимо него по дороге проехала дорогая чёрная машина с тонированными стёклами, и Питер лишь хмыкнул, проводив её взглядом. Следом проезжал старый соседский автомобиль, которому давно уже требовался ремонт. У парня в голове мелькнула мысль, что мистеру Льюису надо бы быть осторожней, чтобы внезапно не потерять деталь своей машины.       Мальчик свернул за угол и тут же остановился как вкопанный. Дом с голубой крышей и светло-серыми стенами с одной стороны сильно оброс виноградной лозой, кусты знатно разрослись, маленький клён, когда-то росший в левом углу, теперь был высоким. Когда-то он был не выше этой небольшой теперь покосившейся оградки.       Мэй и Бен следили за красотой дома.       Новые хозяева, кажется, — нет.       Питер не понял, по какой причине решил срезать путь здесь, зная, что придётся проходить мимо дома, в котором когда-то жил. Он тут же повернулся и пошёл в другую сторону. Дождь уже насквозь промочил его одежду, и парню это нравилось. Маргарет, конечно, не будет в восторге.       Питер немного поёжился от холода. Ладно, наверное, ему стоило взять зонтик. Хотя, на самом деле, вряд ли это спасло бы. Он шёл, опустив голову и глядя себе под ноги, потому что из-за чуть усилившегося ветра капли дождя били прямо ему в лицо. Парень зашёл за ограду дома и вошёл внутрь, тихо прикрыв за собой дверь. Он осторожно опустил промокший рюкзак на пол, помня о том, что внутри лежат яйца, а после разулся. Кроссовки противно хлюпнули, заставив его поежиться от этого неприятного звука.       Питер замер, когда уставился на невероятно дорогие мужские туфли, которых никогда не видел в доме прежде. Он вынул из ушей оба наушника. С кухни доносились голоса. Смутно знакомый мужской голос и голос Маргарет. Питер медленно повернул голову, замирая на месте, вслушиваясь в каждое слово, которое мог бы уловить.       — Поймите, мистер Старк, он не помнит Вас, — сказала женщина.       — Я знаю. Я знаю, я это понимаю. Но и Вы поймите, что я хочу вернуть своего сына назад.       Сына?       Мистер Старк?       Что?       Питер почти прокрался до кухни. Мужчина в дорогом костюме и с аккуратно стриженными волосами сидел спиной к двери. С правой стороны стола сидел ещё один мужчина в, наверное, не менее дорогом костюме, но явно больших размеров. Слегка поседевшая короткая бородка, усталый взгляд. Лицо казалось смутно знакомым, как будто когда-то Питер видел его, но человек перед ним в то же время был совсем ему не знаком.       — Вы же понимаете, что официально Вашего сына не существует? Будет сложно доказать, что Питер Старк существует.       Толстый мужчина перевёл взгляд на дверь и заметил парня.       — Пит? — спросил мужчина.       Другой тут же обернулся.       Если говорить честно, Питеру показалось, будто его ударили по рёбрам и начали душить, потому что возникло ощущение, что он совсем не имеет доступа к кислороду. Парень широко раскрытыми глазами уставился на Тони Старка, даже не находя в себе ни сил ни возможности пошевелиться. Его как будто заморозили.       — Боже мой… — выдохнул Тони, и его голос дрогнул. — Ты так вырос…       Питер раскрыл рот, не зная, то ли от удивления это, то ли ему хотелось что-то сказать. В любом случае, оттуда вырвался только судорожный выдох. Наверное, даже если бы мальчик говорил, он не смог бы произнести ни единого слова.       В глазах Тони блеснули слёзы. Во взгляде мужчины было так много различных эмоций, что Питер даже не решался сделать какие-либо выводы и сказать, что испытывает мужчина.       — Пит, кажется, теперь мы знаем твоё прошлое, — сказала Маргарет немного неуверенно и тихо. — Я вас оставлю, ладно?       Женщина направилась к выходу из кухни, и Питер немного отодвинулся в сторону, пропуская её. Он почти не сводил взгляда с Тони, а тот смотрел на него как на что-то сверхъестественное и нереальное. Парень не мог сказать, как долго это длилось, но после Старк сделал глубокий вдох и кивком головы показал мальчику сесть за стол. Питер сделал несколько неуверенных шагов, также продолжая смотреть на Тони, который в ответ на это грустно улыбнулся.       — Ты что-нибудь помнишь до момента, когда тебя нашли? — спросил Старк.       Питер отрицательно покачал головой. Тони на мгновение отвёл взгляд, прежде чем вернуть всё своё внимание ребёнку.       — Того мужчину зовут Хэппи. Он мой водитель. Ты можешь его не стесняться и не бояться, потому что он тебе ещё пелёнки менял.       Питер посмотрел на Хэппи, и, честно говоря, его лицо всё больше и больше казалось знакомым.       — Ты мой сын, — быстро выпалил Тони, привлекая внимание мальчика обратно. — Ты родился десятого августа две тысячи второго года и пропал двадцать третьего декабря две тысячи тринадцатого. Четыре года и три месяца назад.       Парень нервно сглотнул. Ему казалось, будто он находится где-то за пределами этого мира.       — Официально тебя никогда не существовало, а потому никто не смог тебя опознать. Я не знаю, совершил ли ошибку, когда скрыл твоё существование и подделал все документы. В любом случае, по этой причине я не мог тебя найти так долго.       Я думал, мой отец мёртв.       — Малыш, ты веришь мне?       Питер поднял голову, не помня, когда опустил её. Он обнаружил, что перед глазами у него мутная пелена. Неужели он плачет? Парень неопределённо пожал плечами. Тони вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон, что-то в нём пролистал, а потом повернул экраном к Питеру.       Это была фотография. Тони, Пеппер Поттс, Хэппи (он был стройнее, это точно), Железный патриот и… маленький Питер? Тони подставил раздражённо закатившему глаза Джеймсу Роудсу рожки, слабо улыбнувшись. У Хэппи было слегка удивлённое лицо, Пеппер же осторожно обнимала счастливого Питера, которому, наверное, было лет семь или восемь.       Следующая фотография была сделана в какой-то огромной комнате, где стояли заваленные инструментами и железными деталями столы. На переднем плане Тони держал пятилетнего Питера, который изображал самолётик с самым довольным лицом, которое только могло быть у ребёнка.       Парень почувствовал, как слёзы щекочут его щёки. Он нервно сглотнул, чувствуя подступивший к горлу ком, а после посмотрел на Тони, который грустно улыбался.       Неужели это правда?       — Я клянусь, что это настоящие фото.       Когда-то Питер много раз представлял себе, как мог выглядеть его отец. В голове был чётко сложенный образ, который лишь слегка напоминал Тони Старка. Также он, конечно, представлял себе, как встречается со своим отцом. Даже будучи уверенным, что тот мёртв, Питер не мог не думать об этом. И, честно говоря, всё происходящее сейчас так разительно отличалось от его фантазий.       — Я понимаю, что это всё слишком много для тебя сейчас, — сказал Тони мягко, — для меня это не меньше. Я считал тебя мёртвым почти три года, хотя и пытался искать, но это сравнимо с поиском иголки в стоге сена, понимаешь? Я искал тебя целую вечность. Не знаю, что ты думал, каким меня представлял и что происходило с тобой все эти годы. Ты вообще отличаешься от моего ребёнка, которого я потерял, — Тони устало вздохнул. — Я дам тебе время подумать, хочешь ли ты узнать меня поближе и попытаться вспомнить своё прошлое. В любом случае, для тебя все двери в Старк-тауэр открыты.       Тони слабо улыбнулся мальчику, а после протянул небольшой жёлтый листочек с номером телефона.       — Я всегда на связи для тебя. Если не захочешь менять то, что есть сейчас, я не буду злиться или обижаться. И когда нужна будет помощь, я сделаю всё, что в моих силах, ладно?       Питер кивнул и прикусил губу, потупив взгляд.       Почему так страшно?

Две недели спустя

      Питер нервно теребил край своей толстовки, против воли постукивая ногой по полу. Старк-тауэр была огромна как снаружи, так и внутри. И тут было слишком много людей. Сотрудники ходили туда-сюда с документами в руках, говорили по телефону. С регистрационной стойки постоянно доносились трели звонков. Это всё так раздражало слишком чувствительные уши Питера. Он совсем не привык к тому, каким теперь казался ему мир: громким, ярким, слишком суетливым. Прошло всего четыре дня с того момента, когда Питер проснулся не в кровати, а на потолке, и это действительно его испугало.       Парень поймал себя на том, что постоянно заламывает пальцы, и тут же убрал руки в карманы, нахмурившись, когда левая ладонь прилипла к ткани толстовки. Он начал поигрывать прилипшими пальцами, надеясь, что они снова станут нормальными, но тут вторая рука повела себя точно так же.       — Пит? Ты пришёл?       Мальчик обернулся и приветливо улыбнулся появившемуся рядом с ним Хэппи, кивнув в ответ на вопрос.       — Тони уж было подумал, что ты не придёшь.       Было слишком трудно решиться.       Питер лишь пожал плечами. Его руки отлипли от ткани карманов, и парень тут же вынул их, посчитав, что больше не стоит так рисковать.       — Пошли, отведу тебя к старику, — Хэппи мягко положил руку Питеру на спину. — Он явно будет рад.       Парень застенчиво улыбнулся и опустил голову, глядя в пол. У него начинало пульсировать в висках от того, как много шума было вокруг. Хэппи завёл его в лифт и нажал на кнопку минус третьего этажа.       Питер ещё никогда не нервничал так сильно, как сейчас. Решение встретиться с отцом он принял ещё неделю назад, но в итоге не мог решиться всё-таки прийти, тысячи раз в голове пытаясь представить, как пройдёт встреча, а после посещения Оскорп пять дней назад у него появились эти способности, и, честно говоря, именно их наличие подтолкнуло парня к окончательному решению, потому что он понимал, что Тони ему поможет разобраться с этим, придумает что-то.       Лифт остановился, а Хэппи указал рукой на полупрозрачные двери в конце коридора.       — Иди туда. Он ждёт тебя.       Питер благодарно улыбнулся мужчине и направился вперёд. Со стороны он наверняка выглядел уверенней, чем сам себя чувствовал. Парень занёс руку, чтобы постучать, как дверь перед ним сама по себе распахнулась, застав его врасплох и практически заставив от испуга отшатнуться назад.       Это была невероятно большая комната, походившая на мастерскую с кучей столов, техники и компьютеров. Наверное, по размерам эта комната вмещала в себя весь первый этаж в доме Лидсов (а он был большим). Повреждённый железный костюм висел на цепях у правой стены, а Тони что-то в нём ремонтировал, но остановился и обернулся, встречаясь взглядом с парнем.       — О, Пит, проходи.       Питер оглядел мужчину с ног до головы. Теперь уже Старк не был похож на того ухоженного миллиардера, каким явился в дом к Лидсам. На нём была футболка цвета хаки со свежими пятнами машинного масла и так же перепачканные спортивные серые штаны. Реактор просвечивался сквозь футболку.       Парень медленно вошёл внутрь, озираясь по сторонам с нескрываемым восхищением.       — Это мой храм, — хмыкнул Тони и встал, вытирая испачканные машинным маслом руки о штаны и футболку, оставляя ещё больше тёмных пятен. — Немного усовершенствовал его после твоего последнего визита сюда.       Питер слабо улыбнулся, но улыбка тут же пропала, когда в голове возникло непонятное ощущение, как будто говорящее ему убираться прочь. Похожее он испытывал перед тем, как Флэш попытался ударить его. Парень на секунду подумал, что сходит с ума, а после те остатки костюма, с которыми ещё минуту назад возился Тони, внезапно вспыхнули. Питер широко раскрытыми глазами уставился на это, когда откуда-то со стороны на костюм прыснули из огнетушителя. Тони даже не обернулся, просто прикрыв глаза и вздохнув.       — Пятница, потом выведи отчёт о нарушениях работы Марк-58, — сказал мужчина и посмотрел на парня. — Я рад, что ты пришёл, малыш.       Питер открыл рот, но ничего не смог сказать. Снова. Боже, наверное, он выглядит полным идиотом в глазах Тони.       — Тот факт, что ты ничего не говоришь, меня не смущает, — мужчина как будто бы прочитал его мысли, после чего улыбнулся. — Я думаю, что, если ты хочешь, мы можем это исправить.       Мальчик кивнул и потупил взгляд. Ему стало очень стыдно, и он не мог понять, почему.       — Итак, малыш, ты пришёл по какому-то конкретному вопросу или ты пришёл дать мне окончательный ответ на старый вопрос? — спросил Тони, хлопнув в ладоши.       Питер на секунду растерялся. Ему внезапно стало не по себе от мысли, что он будет показывать Старку свои способности, суть которых сам ещё не знает. Парень даже не мог понять, с чего бы ему начать.       — Ты знаешь язык жестов? — спросил Тони, заметив растерянность ребёнка. Питер кивнул. — Показывай жестами, Пятница переведёт.       Парень сделал глубокий вдох и поднял руки, начиная жестикулировать.       — Я хочу попытаться что-то вспомнить о своём прошлом. Я хочу узнать своего отца, — по ходу каждого показанного им слова как будто из ниоткуда приятный женский голос говорил это вслух. Питер был рад, что может говорить хотя бы таким способом. — Но есть кое-что ещё, что я хочу тебе показать. Оно появилось четыре дня назад, и я всё ещё не умею этим правильно пользоваться.       Питер увидел, как Тони нахмурился после того, что Пятница ему озвучила. Парень опустил руки и сделал глубокий вдох. Ладно, сейчас или никогда. Он подошёл к ближайшей стене, снял кроссовки с носками, а потом приложил ладони к вертикальной поверхности, чувствуя, как они прилипают. Питер подтянулся вверх, зацепился ногами за стену и пополз вверх до самого потолка. Ладно, он сделал это.       Мальчик повернул голову, глядя на растерянного Тони, который во все глаза смотрел на сына.       — Какого…

Восемь месяцев спустя

      Тони нахмурился, глядя на кипу бумаг, которую Пеппер любезно оставила ему на столе в мастерской.       — Опять эти отчёты, — пробормотал мужчина себе под нос и пролистал первую попавшуюся папку документов. — Да боже, Пеппер, я ненавижу ставить печати на отчётах…       — Босс, Питер идёт к Вам, — сказала Пятница.       — О, малыш, вовремя, — выдохнул Тони. Пеппер не будет сильно ему надоедать по поводу отчётов, если у него будет уважительная причина.       Старк прошёл к своему второму рабочему столу и сел перед голографическим экраном, просматривая отчёт Пятницы по анализу документов на Питера. Значит, официальные документы есть в архивах, что довольно хорошо. Парень сказал, что хочет жить с Тони, а не с Лидсами, потому что боится Джона. Мальчик будет очень рад узнать, что имеет полное право покинуть приёмную семью.       Дверь мастерской открылась, и Питер вошёл внутрь, на ходу снимая с плеча рюкзак.       — Привет, пап, — сказал парень.       — Прив…       Тони резко обернулся и посмотрел на ребёнка, который лишь улыбнулся так радостно, как никогда раньше.       Питер что-то сказал.       Сам. Своим голосом.       — Боже мой, — выдохнул Тони, широко раскрытыми глазами глядя на мальчика.       — Я практиковался почти полтора месяца, — заявил Питер, — но почему-то у меня получается говорить только с тобой, Пеппер и Недом. С остальными мне слишком тяжело.       У Питера был такой красивый голос. Было видно, что парень старался передавать интонации, при этом довольно много думая о своей речи, потому что говорил он медленно.       — Поверить не могу, — выдохнул Тони. — Ты это сделал…       Парень чуть хрипло засмеялся, а потом снова глянул на отца.       — Спасибо.       Питер положил рюкзак на пол около стола, где его внимание привлекли папки и бумаги. Мальчик стал листать их, а потом вопросительно глянул на отца. Тони лишь пожал плечами и хмыкнул.       — Ты — моё оправдание, — сказал мужчина.       — Я так и скажу Пеппер, — бросил Питер, пытаясь сдержать улыбку.       — Засранец, — хмыкнул Тони и после посмотрел на экран, снова глядя на отчёт Пятницы. — Насчёт того, чтобы я мог забрать тебя сюда…       Питер тут же погрустнел и напрягся, обеспокоенно посмотрев на отца. Видимо, он подумал, что это провальная затея.       — Оригиналы документов на тебя всё ещё существуют, а значит, у меня есть все права вернуть тебя в твою законную настоящую семью, — Тони улыбнулся, увидев, как в глазах мальчика загорелся огонёк надежды. — Мы с Пеппер разберём все документы и законы, и в конечном итоге тебе останется только дать своё согласие.       — О Господи, спасибо, — пробормотал Питер.       Тони пожал плечами и встал со стула, поправляя края рабочей футболки.       — Пожалуйста, малыш. Всегда пожалуйста.       Самым сложным для Питера было то, что его воспоминания возвращались обрывками, порой даже очень неожиданно. Вместе с чем-то хорошим, например, с игрой в Монополию под Рождество, приходила и часть кошмара о четырёх днях, проведённых с людьми Олдрича Киллиана. Мистер Уиллис помогал ему справляться с проблемой общения, с открытостью, а также с воспоминаниями. Питер недавно поднял тему ночных кошмаров, которые начали приходить вместе с обрывками прошлого, и мистер Уиллис ответил, что это абсолютно нормальная реакция его мозга на травмирующее событие.       В одну из ночей у парня был приступ паники, и Тони успокаивал его, прижимая к себе и снова, и снова повторяя, что всё это в прошлом и что Питер дома и в безопасности.       После того, как Тони был официально объявлен как отец семнадцатилетнего Питера Старка, отношения в школе резко поменялись. Флэш больше не задирался, а многие пытались подружиться с когда-то молчаливым ботаном из приёмной семьи, однако парню вполне хватало Неда и Мишель.       Жизнь Питера начала налаживаться. Тони почти всегда был рядом, поддерживая, обучая. Они как будто навёрстывали все упущенные годы.       И они оба были счастливы, даже если всё это было так трудно.       — Что из твоего списка мы будем смотреть? — спросил Тони, приземляясь на диван.       Питер задумчиво пожевал нижнюю губу.       — Почему бы не посмотреть Путешествие к центру земли?       — Прекрасный выбор, Паучок.       Пятница включила экран огромного телевизора и приглушила свет в комнате. Питер поудобнее устроился на диване, опустив голову Тони на плечо. Мужчина осторожно стал перебирать мягкие кудри мальчика, и это было так приятно, что тот даже прикрыл глаза от удовольствия.       — Люблю тебя, пап, — пробормотал Питер.       Тони улыбнулся, а потом прижал мягкий поцелуй к макушке мальчика.       — Я тоже люблю тебя, Пит.