ᅠ
3 ноября 2020 г., 19:33
У Хозяина была тяжелая рука (а второй и вовсе не было — ее заменяла острая палица), но также она изредка могла потрепать по загривку или почесать за ушами. И варг был этим доволен.
Хозяин звал его по имени, и варг испытывал странную, несвойственную их породе гордость оттого, что у него оно есть. Он не знал его значения, но с готовностью откликался на зов.
Это было время, когда и он, и Хозяин были гораздо, гораздо моложе, и еще не могли похвастать ни шрамами рукотворными, ни боевыми отметинами.
Рваное ухо, да выдранный с мясом клок шкуры из бока — вот и весь короткий щенячий опыт.
Его, варга белого, как утренний туман, тогда отловили вблизи людского селения, куда его манили запахи вареного мяса и скота. Он был слишком мал и постоянно голоден, чтобы осторожность взяла верх над пустым брюхом.
Варг помнил удары палиц по хребту и лапам, жалящие зубья вил и удары камней, что метко пускали в него злые человеческие щенки. Загнанный в угол, он огрызался и бестолково пытался ухватить чьи-то ноги зубами, а тяжелые ботинки врезались в мягкое брюхо.
Петля удавки обхватила горло, врезалась — он рвался, отчаянно и зло клекотал, пока лапы не подломились. Задыхаясь и исходясь пеной из пасти, варг упал. Глаза его закатились, затянувшись мутной поволокой. Из-под брюха вырвалась горячая струйка мочи.
Тяжело и быстро вздымались помятые бока.
Его должны были тем вечером затравить собаками, когда небольшая стая орков совершили налет на эту деревеньку.
Во всей кровавой суматохе его тогда и обнаружил бледный орк. Тогда еще орчонок, совсем юный, но уже принимающий участие в набегах наравне со всеми.
Забившись под перевернутую повозку, щенок варга прижимался брюхом к мощеной земле и опасливо теснился в угол, взъерошив шерсть на загривке и скаля маленькие, но острые клыки.
Он видел пробегающих мимо людей, слышал, как подошвы сапог топтали пыльную площадь, многие падали и не вставали.
От неожиданности не сумев сдержать постыдного взвизга, он отчаянно забился, когда чья-то рука ухватила за складки шкуры на загривке и потащила из укрытия. Он упирался лапами и глухо ворчал, прижимая уши к голове.
Оказавшись поднятым над землей, подобрал под себя дрожащие задние лапы, весь ощетинился и грозно зарычал. Он был готов за дорого продать свою жизнь.
Само знакомство состоялось не лучшим образом: Азог заработал укус на руке от перепуганного всеобщей паникой щенка, а сам варг кулаком по лбу в ответ.
Своеобразный ритуал знакомства был соблюден.
Новая стая мало чем отличалась от его прежней.
Был вожак, зачастую вечно всем недовольный и кусачий, был голод и были склоки.
То были не лучшие времена, варг не мог о том знать, но падение Ангмара отразилось на всех темных существах, в той или иной мере. Охотники становились падальщиками, приток свежей крови редел, и норов от того не становился глаже. И все же держаться при орках было сподручнее, какая-никакая, а все-таки сытость.
… — звал его белый орк. Варг воротил головой, присматривался нему, но не двигался с места. — …! — злился тот, и варг рычал в ответ.
Варг был крупным щенком, с большими лапами и головой. Он был голодный большую часть времени, как и любой подрастающий ребенок.
В один из вечеров, изловчившись, варг утащил кусок свежей медвежатины.
Донельзя довольный собой, он стиснул добычу в зубах и поволок прочь, чтобы торопливо проглотить в укромном углу. Вслед ему полетел камень, ударивший в плечо.
Взвизгнув больше от обиды, чем боли, он отпрыгнул, и вместо того, чтобы оправданно сбежать вместе с ворованным куском, с рычанием развернулся. Обозленный, он прокусил ударившую его руку и под разгневанный рев метнулся прочь.
Варг рычал из укрытия в ожидании неминуемой расправы, пока орки лаялись где-то неподалеку. И ощущал, что речь велась о нем.
Варг рычал и сотрясался в ужасе, осознавая бедственность своего положения. Его одногодкам и за меньшее проламывали головы. Выживает тот, кто сильнее, тот кто быстрее и не поддается глупым импульсам. Варг ожидал заслуженной кары.
Азог его не отдал.
И что-то тогда изменилось.
Низко припадая брюхом к земле, варг извивался задом и крадучись полз на полусогнутых лапах. Пригнув голову и льстиво скалясь.
Не глядя, белый орк оттолкнул его, что-то рассерженно пролаяв на своем грубом языке.
Варг замер, вжимаясь в землю сильнее, и снова предпринял попытку подобраться.
Поскуливая, тыкался влажным носом в бок, взявшийся заскорузлой коркой подсохшей крови и жмурил глаза, ожидая удара.
Хозяин коротко фыркнул, и не глядя примял дыбившуюся шерсть на загривке.
А варг лизал ему руки и тихо ворчал.
С тех пор прошло немало лет, и было многое.
Варг рос и креп, лапы его набирались силой.
Весны сменяли долгие холодные зимы, а их шкуры укрывали шрамы.
Те, кого устав их природы должен был сбит с ног, пошли по головам. Нужно было быть злее, сильнее и ловче, что Азог собой и являл. И волк был под стать своему хозяину в этих качествах.
…Белый варг бежал по каменистому склону, ведомый одним лишь едва уловимым запахом, что терялся в тяжелом смраде. Тысячи запахов ударили по носу. Красная жидкость, несущая в себе жизнь, этим днем обильно окропила землю.
Глазами варга запахи являли собой переплетение нитей, блеклых и более насыщенных цветов. Потянув за одну, искомую, он размотал клубок.
Оскальзываясь на льду, варг бесшумно бежал по замерзшей реке, раня огрубевшие подушечки лап осколками. Туман разрывался прозрачными лоскутами, тут же наползая обратно, скрывая бреши и силуэт большого зверя.
Белая мгла всколыхнулась, неторопливо стелясь над землей.
Темной скорбной глыбой возвышаясь над телом полегшего в бою орка, варг склонил голову, и клубы пара от теплого дыхания вырывался из пасти.
Втянул воздух широким кожаным носом, подтолкнул руку Хозяина мордой. Варг заворчал. И еще раз, настойчивее, словно желая окончательно убедиться. Окоченевшая рука все так же безвольно упала на лед.
Варг постоял еще немного, и опустился на передние лапы, затем полностью улегшись рядом. Рваные уши были плотно прижаты к голове, а длинные черные губы подрагивали, обнажая саблевидные клыки. Он колотил тяжелым хвостом по льду и бестолково щелкал зубами.
Его Хозяин, самый грозный из известных варгу живых существ, он просто не мог умереть! Это не укладывалось в его волчьей голове.
Хозяин должен сидеть на нем верхом, должен ломать врагам шеи и вести за собой стаю.
Холодный ветер ерошил густую белую шерсть, будто кольчугой сковывая ее изморозью.
Изредка варг смыкал веки, смахивая снежную крупу, а в остальное время смотрел просто перед собой. Туда, где начинался горный хребет, скрытый за белой пеленой снегопада, гонимого северными ветрами.
Варг оплакивал по-своему, как умел.
Понимал, что его Хозяин уже не встанет, но продолжал оставаться на месте, подобрав под себя лапы и положив морду ему на живот, словно стерег его, теперь ставший вечным, сон.
Тоскливый протяжный вой разнесся на многие лиги. Неизбывная горечь слышалась в нем.
И тот, кто слышал его, мог с уверенностью сказать: «Так воет умирающий варг».
Вот только мало кто знает, что варги тоже умеют плакать.
